О нас

Ничем иным, как словом «падение», нашу историю описать нельзя. Я думал о тебе каждый день. Даже в тот отрезок времени, когда не хотел. Даже когда не имел права. Раздражался, злился, пытался не, ждал момента, когда привычка разобьётся. И в какой-то момент, несясь в машине домой после работы, смотря на сверкающий город и лёгкую насыпь снега на зданиях, я понял, что не думал о тебе несколько дней, и я подумал, наконец-то. Сейчас я тоже думаю не каждый день. Почти не каждый. Но если раньше мысли были мимолётные, то теперь… То теперь — больно. Я думал, после последнего обмена мыслями, станет легче. Я прибежал к тебе, шокированный тем, как я себя вёл тогда, и наговорил всего подряд, сбито, вперемешку, словесная икота и покаяние. А ты… Не разрешаю себе напоминать о твоих словах. Потому что… Потому что равнодушие гораздо больнее ненависти. Потому что я не оставил в тебе следа, и думать о том, что ты никогда-никогда-никогда-никогда не вспоминаешь меня, и что ты где-то там, с кем-то, совершенно без меня — больно. Но то, что на самом деле заставляет меня мучиться больше всего, это то, что ты снова отворила дверь. Второй раз это происходит, и в этот раз это настоящая пытка. Я не имею права стучаться. Я не знаю даже, что говорить. Зачем ты это сделала? Глупая, глупая часть меня, иррациональная, которую я всегда ненавидел, тонким голосом говорит, что это… Нет. Боже, нет, даже предполагать такое — смешно. Нет. Это — равнодушие. Это не может быть чем-то иным. Я не даю себе вспомнить о твоих последних словах. Но я дал себе, спустя полтора года, напомнить о всём путешествии. Это — падение. Я уже не помню многого, и вспоминать было шоком, и болью, и… Не могу перестать думать. Ты помнишь, когда мы были вместе год или два, я исчез на три дня, а когда вернулся, когда я справился с осознанием того, что парадигма сдвинулась, я сказал тебе, что кроме тебя в моей жизни никого не будет? И так оно и получилось. Просто тогда я думал, что мы будем вместе всегда. А оказался я навсегда один. Я не понимаю. Я не знаю, что это за чувство. Я не понимаю, почему постоянно хочется сказать, что л- Ты мне снишься. Периодически. Ты знаешь, что каждый раз, в каждом сне, в любом сценарии, мы сходимся — и я извиняюсь за всё? Неважно, какой сон, насколько он дик, я всегда, всегда делаю всё в моих силах, чтобы извиниться. А ты всегда прощаешь. И мы вместе. Слёзы на глазах от того, насколько я жив и счастлив в этих снах. Я сейчас. Совершенно другой. Не такой, когда мы встретились. Не такой, когда были неразделимы. Не такой, когда ругались. И не такой, когда я жестоким зверем. Я не знаю, какой я. Однажды ты спросила, если у меня будет шанс вернуться, вернулся бы я. Я не ответил. Я думал об этом годами позже — и сказал, нет, если всё предрешено, да — если будет шанс всё поменять. А сейчас… неважно, таким, кто я есть, или тем, кем я был, — я бы вернулся. За шансом. Зная или не знаю, что это второй шанс. Я бы вернулся. Ты исчезаешь. В месте, где мы раньше встречались каждый день, в месте, где ты была каждый день без меня — теперь ты не появляешься там днями. Я не знаю, почему. Глупо, но… я привёл тебя туда впервые, помнишь? Поэтому… может, ты нашла другое место. Без меня. Я просто устал. И ты — единственный человек, с которым я всегда хотел попрощаться. Даже когда был зол. Так странно. Не удержался. Напомнил себе о твоих последних словах. Я. Боже, я так хочу отпустить тебя, но не могу. Быть пустым человеком очень сложно. Обо мне забывают едва я пропадаю с глаз, но на мне остаются отпечатки воспоминаний, которые я никогда не смогу удалить. Я попрошу, чтобы ты закрыла дверь. Может, это хоть сколько-то поможет.