Мачеха

Суровый и решительный, непререкаемый и резкий, грозный и устрашающий король Камелота Утер Пендрагон влюбился, как мальчишка! Его сыну было уже двадцать лет, он не нуждался в постоянном контроле, уже не поддавался никакому воспитанию, умел принимать самостоятельные решения и легко справлялся с любыми заданиями своего монарха. И Утер почувствовал себя лишним, ему захотелось того, чего он давно уже лишил себя, сказав, что любовь к женщине — это всего лишь каприз слабого человека. Конечно, все эти двадцать лет он встречался с женщинами. Это были знатные аристократки, богатые горожанки, попадались даже королевы, но далее одной ночи общение не заходило. Прекрасная Катарина появилась в Камелоте неожиданно. Они с сыном едва сбежали со своих родных земель от преследований короля-тирана. Обо всем этом женщина рассказала Утеру на званом ужине в честь ее прибытия. Пендрагон давно знал семью леди Катарины, знал ее грустную историю, был дружен с ее мужем, который погиб, когда его сыну было пять лет. Сейчас он слушал грустную историю благородной леди и любовался ею. Открытое и чистое лицо с легкой сеточкой едва заметных морщин, большие синие глаза, еще не потерявшие свой цвет золотистые, собранные в большой узел волосы... Пендрагон поймал себя на мысли, что, наверное, именно так сейчас выглядела бы его Игрейн. Утер тепло улыбнулся Катарине, проводил ее после ужина до покоев и, наверное, немного дольше приличного задержал ее ладонь в своей руке. — Артур,— Мерлин наскоро застилал кровать принца,— тебе не кажется, что король как-то изменился? — Как? — Тяжело взглянул на него принц. — Как-то... в лучшую сторону,— маг мечтательно обнял подушку и присел на кровать,— улыбаться стал часто, хмуриться реже. Даже морщина между бровей стала меньше заметна. Мерлину хотелось бы еще добавить, что король Утер в последние несколько дней стал похож на человека, а не на сурового правителя, только и знающего, что выполнять свои функции. Но говорить такое горячо любящему отца принцу, конечно же, было нельзя. Артур же улыбнулся и подошел к своему слуге, он присел рядом с ним и прошептал: — Мерлин, он влюбился. Представляешь? Все мысли и разговоры только о леди Катарине, печется только о ней, во время заседаний Совета просто ничего не слышит, никого не видит! Я его впервые таким вижу! — А как ты к этому относишься? — осторожно спросил чародей. — Я счастлив, Мерлин! — Артур блеснул глазами,— Это же прекрасно! Король расцвел, он улыбается, шутит, светится от радости. Если отец решит узаконить отношения, в Камелоте появится королева. Мерлин тоже улыбнулся, но его больше радовал довольный и сияющий Артур, чем все на свете влюбленные Утеры. Пендрагон и леди Катарина соединили свои судьбы через месяц после ее прибытия в Камелот. Король не тянул долго и, поняв, что влюблен и не может жить без этой женщины, предложил ей руку и сердце. Сияющая счастьем Катарина отказать не могла, да и не хотела. А вот любила ли она Утера, было непонятно, потому что женщина всегда и со всеми была мила и приветлива, ее обаяние чаровало всех. Жители королевства с радостью отпраздновали свадьбу своего монарха и ожидали, что же будет дальше, как изменится жизнь в замке. А жизнь менялась только к лучшему: счастливый Утер многие мелочи, мимо которых раньше не прошел бы, теперь просто не замечал, отчего жить и дышать в городе стало намного легче. Сын Катарины Патрик был на три года старше Артура, и он тоже быстро нашел общий язык с принцем Камелота. Парни вместе тренировались, ездили на охоту, один раз (только ради Патрика) Артур даже просидел с ним ночь в таверне, поклявшись себе утром, что больше никогда! — Артур, я думаю, Патрика пора посвятить в рыцари,— заметил однажды король. — Конечно, сир,— улыбнулся Артур, давно собирающийся сам предложить это отцу. Так Патрик стал рыцарем. Однако наследный принц пока не допускал своего сводного брата к охране замка. Патрик не присутствовал на заседании Совета, не принимал участия в ежедневных заботах Артура. Молодой человек несколько раз мягко попробовал предложить свою помощь, но Артур то ли действительно не понял его, то ли сделал вид, что не понял. Новая жизнь текла мягко и счастливо, довольный правитель всех жителей своего королевства заразил радостью и оптимизмом, поэтому все не уставали благословлять счастливый союз монархов. Около полуночи в покои Патрика решительно постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули дверь. Это была его мать, королева Катарина. Совсем не улыбаясь и не сияя от счастья, женщина измученно опустилась в кресло. — Устала? — ласково спросил сын, подпирая голову рукой. — Устала,— вздохнула королева,— я уже месяц размышляю, как закрепиться в Камелоте. — Но ты и так королева, мама! Как еще ты хочешь закрепиться? Катарина нахмурилась: — А ты представь, что завтра с Утером что-нибудь случится. Королем становится Артур и что будет с нами?! Думаешь, ему очень нужны мачеха и сводный брат? Или он пылает к нам страстной любовью? Тогда снова изгнание, снова бедность... Я не хочу так, Патрик! Не хочу и боюсь. — Тут уже ничего не изменишь, мама. — Изменишь, Патрик, изменишь! Я кое-что придумала. Утром король застал свою супругу не в постели как обычно, а уже одетой за туалетным столиком. Она наносила густой слой пудры на щеки и как-то вымучено улыбнулась мужу: — Проснулся, дорогой? А мне сегодня что-то не спалось. Утер медленно встал, с удовольствием потянулся, подошел к своей королеве. Он наклонился к ней, вдохнул ее запах и обнял мягкие плечи любимой женщины. Но она не подалась к нему, а неожиданно вздрогнула и едва заметно отстранилась. Король нахмурился, потянулся к ее шее и увидел под высоким воротничком красноречивый след чьих-то губ, а возможно, и зубов. Король рыкнул и одним движением поднял жену с мягкого пуфика. Катарина всхлипнула и негромко вскрикнула. Утер внимательно осматривал тело жены, обнаружив на нем еще и большую царапину на плече и припухшую, словно от удара щечку, которую королева так безрезультатно запудривала. — Кто? — жутким шепотом спросил король. — Утер, это не то, что ты подумал, Утер, он не хотел... — Кто? — повторил Пендрагон, довольно сильно встряхнув жену. — Утер, поверь, это случайно получилось, это я сама! — Сама себе влепила пощечину? Сама себя... — король задохнулся, глянув на шею жены,— Имя? Он сегодня же будет болтаться на виселице! — Утер, нет. Нет, все было случайно, Утер, успокойся, пожалуйста, успокойся... В покои заглянул Патрик и, поклонившись Утеру, протянул матери подвеску, с которой она никогда не расставалась: — Королева, Артур просил вернуть тебе, говорит, ты вчера обронила у него. Патрик снова склонился перед отчимом и исчез за дверью. Утер сел на кровать: — Артур?.. — король растерянно и как-то обиженно потер висок,— Почему? Как он мог? Катарина горячо обняла мужа: — Прости его, дорогой, прости! Не сердись, он рос без матери, он придумал себе ее идеальный образ и не может поверить, что ты нашел счастье с другой женщиной. Не сердись, не наказывай его! Его лечить надо, милый, лечить, а не карать. Пожалуйста... Утер встал и направился к гардеробу: — Лечить, говоришь? Полечим, а как же! Уже третья тяжелая пощечина опустилась на горящее лицо принца. Он ничего не понимал. Что делает его родной, такой счастливый и улыбчивый в последнее время отец? Король не собирался останавливаться. Он бил неторопливо, с оттяжкой, словно получал от этого удовольствие. — За чт... за... за что?! — сумел выговорить между пощечинами принц. Король остановился и распахнутыми злыми глазами посмотрел на Артура: — У тебя еще хватает наглости спрашивать? А мне вот тоже очень хочется кое-что спросить у тебя, сынок! Ты хотел ее изнасиловать или просто поиздеваться над беспомощной женщиной? За что ты ударил ее? Зачем оставил след от своих зубов на шее? — О ком ты говоришь?! — от услышанного Артур даже забыл о горящих исхлестанных щеках. — Я. Говорю. О своей. Жене. О своей. Женщине! — четко выговаривал Утер, сопровождая каждое слово очередной пощечиной. — Да ты что? — от нелепости обвинения Артур забылся, сделал шаг назад и заблокировал летящую на него руку короля,— Я к ней и пальцем не прикасался! Она же твоя жена и моя королева! — Ты лжешь мне так открыто! Господи, кого же я вырастил? Ты ревнуешь ее к памяти матери, ты не хочешь, чтобы она была рядом со мной, ты просто хочешь выжить ее из замка и из моей жизни! — Нет! — Артур уже обеими руками держал руки отца и кричал не тише, чем он,— Я так рад, что ты нашел свое счастье, что ты наконец-то позволил себе быть счастливым! Ты бы видел себя в последние месяцы. Ведь тебе весь Камелот улыбается! Да я готов молиться на Катарину за то, что она сделала с тобой. — Руки! — рявкнул король, и принц тут же отпустил его запястья. Утер немного помолчал, а потом горько произнес: — Лжец. Последняя пощечина была отвешена от души, Артур даже на ногах не удержался. Пендрагон сел на трон и негромко распорядился: — Мы королевская семья и не будем выносить сор на люди. Завтра я подпишу документы о наследовании престола Камелота леди Катариной, а ты отправишься охранять самые дальние границы Камелота. Там прекрасная местность Эалдор. Советую тебе никогда оттуда не возвращаться. Все. Мерлин сидел на полу у камина в покоях принца и медленно раскачивался из стороны в сторону, глядя на яркие языки пламени. Артур с охлаждающим компрессом на лице лежал на кровати. Гаюс сидел возле него и время от времени снимал с его лица тряпицы, смачивал холодной водой и снова клал на красные щеки. — Когда тебя убирают с дороги, это значит, хотят или захватить Камелот силой или стать наследниками престола,— забубнил Мерлин,— сейчас мы имеем второй вариант. Королева хочет наследовать престол, а потом сделать королем своего сына, Патрика. Смена династии... — Мерлин, она не любит его, понимаешь?! Все это ради королевства! А я так радовался, что он нашел свою судьбу. — Артур, а ты не хочешь сейчас подумать о своей судьбе? — словно укусил принца Мерлин,— вот что нам делать? Твои слова для короля сейчас пустой звук, чем бы ты ни клялся. Гаюс снял тряпицу со щеки принца и довольно крякнул — отека почти не было. Старик снова смочил тряпочку, расправил ее на лице Артура и негромко заметил: — Я думаю, у нас есть один выход. Не совсем простой, не совсем... эээ... чистый, но, уверен, это именно то, что нам нужно! Утер с отвращением рассматривал странное существо, запертое на пять замков в клетке подземелья. Нечто мохнатое, хвостатое, когтистое и рычащее металось туда-сюда и жутко воняло. Короля даже начало немного подташнивать. — Вот это и есть великий маг Эмрис, которого так долго не могли найти и поймать? — По поводу «великий» я не уверен, но ведь поймали,— как всегда спокойно заметил стоящий рядом с королем Гаюс. Короля мутило, ему хотелось поскорее уйти из этого зловонного места, а лекарь словно издевался над Пендрагоном: — Только, за минуту до того, как его схватили, он наслал на Камелот... немного странное проклятие... — Проклятие? — встрепенулся Утер. — Хотя... Это можно назвать и по-другому... — Что он сделал, Гаюс? — Видите ли, Ваше Величество, теперь, если кто-то будет лгать, то из его рта с каждым лживым словом будет выпадать... — Что выпадать? — опешил король. — Будет выпадать козье... козьи экскременты. Поэтому, Ваше Величество, чтобы сохранить лицо, если не можете сказать правду, то просто молчите, иначе... Придя в тронный зал, Утер задумался и проговорил сам себе: — Я очень люблю куропаток. В эту же секунду несколько маленьких коричневых шариков выпали из его рта на пол. Король воровато забуцал их в угол и тихо прошептал: — Больше всего мне нравится свежий белый хлеб с красным вином. Это была правда, и ничего не случилось. Король улыбнулся и быстро подошел к двери. Он распахнул ее и велел: — Артура, Катарину, Патрика! Пригласите всех сюда! И Гаюса тоже! Мерлин с трудом отдирал от одежды куски какого-то мерзкого меха, проклиная себя за плохое прочтение заклинания. Да, в монстра он еще не превращался! Теперь вот пришлось. Сперва это выворачивающее наизнанку заклятие «козьей правды», как сказал Гаюс, а потом это превращение! Конечно, у него не осталось никаких сил, конечно, он что-то там напутал, и теперь редкие клочки шерсти приходилось отрывать. И все ради этого венценосного болвана. Маг торопился, потому что хотел увидеть и услышать, что произойдет в тронном зале, не пропадут ли зря его старания и мучения. От вони, которой он окутал себя в виде этого жуткого чудища, Мерлин сам чуть не угорел. Поэтому сейчас нужно было очень много успеть, чтобы лицезреть торжество справедливости. Лицо Артура все же было немного отекшим, несмотря на все старания Гаюса. Щека Катарины выглядела намного хуже, а тщательно скрываемый синяк на ее шее упорно выползал из-под воротничка. Утер ласково улыбнулся ей, грустно представляя, как опозорится сейчас его наглый и высокомерный сын. — Артур, в котором часу королева вчера заходила к тебе в покои? — начал допрос король. — Вчера Ее Величество не заходила ко мне, сир. Утер уже сделал шаг назад, чтобы не испачкаться, но... ничего не случилось. — Значит, вы встретились в коридоре? — Нет, сир. Я не видел королеву Катарину после ужина. Артур закрыл рот и прямо посмотрел на отца. Пендрагон взглянул на пасынка: — Патрик, а когда Артур вернул тебе подвеску королевы? — Рано утром, я как раз шел на... — Молодой человек не смог договорить, чуть не поперхнувшись высыпающимися из его рта шариками. — Куда ты шел? — нахмурился король. — На тренировочную площадку,— и еще три козьих шарика на полу. Катарина распахнула глаза: — Что это, Утер? — Это проклятие одного могущественного мага, Катарина,— Пендрагон нежно прикоснулся к ее волосам,— скажи мне честно, не скрывая, кто ударил тебя, кто оставил этот след на твоей шее? Королева жалобно всхлипнула и прошептала: — Артур. Только не наказ... — она не смогла договорить, вынужденная отплевываться. Катарина тяжело подышала и заговорила, стараясь вовремя освобождать рот от коричневой гадости: — Он схватил меня в коридоре, прижал к стене и начал поднимать юбку, я сопротивлялась, тогда он вцепился зубами в шею, а потом укусил,— женщина разрыдалась, словно вспоминала все это, а потом добавила: — это правда, Утер. Артур лишь закрыл ладонью глаза и покачал головой. — Артур,— король близко подошел к сыну,— это правда? Принц убрал руку с лица и негромко, но твердо ответил: — Нет. Совсем неожиданно Утер почувствовал тепло в груди и что-то очень приятное в области сердца: губы сына оставались чистыми, как и пол под его ногами. Чего нельзя было сказать о королеве и ее сыне. — Патрик,— Утер на каблуках повернулся к пасынку,— это ты ударил и укусил мать? — Нет! Как вы могли подумать, сир! «Раз, два, три, четыре, пять, шесть...»,— посчитал шарики Пендрагон. Он сел на трон и тут же все увидели не влюбленного мужчину, не любящего отца и не заботливого отчима, а короля Камелота, который решительно вынес вердикт: — Катарина, ты мне больше не жена, я изгоняю тебя и твоего сына из королевства! Патрик, я лишаю тебя звания рыцаря Камелота! Я хочу, чтобы завтра утром вас уже не было в замке, встречать вас на землях моего королевства я тоже не желаю! Артур,— он повернул голову к принцу,— прости, что не поверил. Ты остаешься единственным наследником престола, наследным принцем, моим сыном и никуда не уезжаешь. Это все! Все свободны. Женщина задрожала всем телом и закричала: — Значит, ты веришь этому мерзкому наглому мальчишке, а не мне, своей жене? — Этот мерзкий и наглый мальчишка мой сын, Катарина. Я сам воспитывал его двадцать лет, поэтому, да, я верю ему, а не тебе. Светловолосая красавица поняла, что где-то перегнула палку и проиграла, она зло мотнула головой и быстро пошла к выходу. Патрик и Артур вышли за ней. Утер смотрел вслед и грустно размышлял: «Почему я не спросил, любит ли она меня? Ведь это было бы так просто, узнать, что она чувствует ко мне. Ведь я люблю...» Прошло три месяца, за которые случалось всякое: одинокий король все время был в плохом настроении и резко реагировал на все. Доставалось и близким, и далеким, и виноватым, и невинным. Артур как мог заглаживал все неприятности, смягчал углы, скрашивал своим постоянным присутствием отцовское одиночество. «Козье заклятие правды», как назвал его Гаюс, Мерлин снял с Камелота уже через день после отъезда Катарины и Патрика. Однажды Артур абсолютно неожиданно увидел в глазах отца тот самый блеск, то самое радостное свечение. — Сын, я могу отлучиться на несколько дней из города? Сам справишься? — Конечно, а, если не секрет, куда ты собираешься? Пендрагон только вздохнул: — Разве у короля могут быть секреты? Меня пригласила к себе на пару дней вдовствующая королева Аннис. Артур изо всех сил сохранял серьезное выражение лица: — Конечно, отец. Наверное, ей срочно нужна твоя помощь. Конечно, отправляйся к ней, ведь она друг Камелота. На последних словах Артур все же не выдержал и расхохотался. — Ах, ты! — Утер шутливо замахнулся на сына хлыстом, а тот чуть пришпорил коня. — Езжай, отец, конечно! И проведи это время так, чтобы боги вам позавидовали!