Family in distress.

      Это был совершенно обычный день в Мохаве. Лайт и Крейз находились в совершено привычном им месте - на их аванпосту чуть южнее Гудспрингса. Аванпостом это можно было назвать с натяжкой - небольшой заброшенный дом с пробитой бомбой крышей и окнами, забитыми досками.       Внутри происходило самое обычное действо. Старое радио 2023-го года играло древнюю мелодию "The Beatles". Лайт, опираясь на стул, чистил свой фамильный револьвер, а в другом конце комнаты Крейз открывал бутылки "Сансет Саспарилла" о курок своего 40мм гранатомета, который он почему-то всегда держал заряженным. Крейз был одним из тех сумасшедших, по мнению Лайта, людей, которые собирали крышки со звездами.       Кто-то постучал в дверь с такой силой, что чуть не выломал ее. Друзья насторожились. Крейз, совсем забыв, что он находится в доме, тем более в собственном, нацелил гранатомет на дверь.       - Ты что, дурак? Тут же все взлетит на воздух... - прошептал Лайт, подходя к окну, чтобы узнать, что за незваные гости к ним пожаловали.       - Да знаю я. Знаю. Ну не бутылками же мне их пугать - в полный голос ответил Крейз.       Стук повторился. Лайт наконец-то нашел щель в досках, которыми было забито окно. Выглянув наружу, он увидел двух бойцов Легиона, винтовки которых были наведены прямо на эту щель. Прозвучало два выстрела.       - Если ты там еще живой, то открывай чертову дверь. Во имя Цезаря, - раздался голос с улицы.       Лайт, полуживой от испуга, но совершенно здоровый физически, взял со стола только что отремонтированную "Тень", как он назвал свой револьер.       - Крейз, как только я открою дверь, шмальни туда из твоей малышки. И будь что будет.       С этими словами ковбой достал из кармана ключи, вставил в скважину. Поворот. Щелчок замка. Скрежет ручки. Скрип двери. Далее последовала цепочка звуков, самыми запоминающимся из которых были взрыв 40мм гранаты и крики солдат Легиона.       Выйдя на улицу, герои увидели прекрасное зрелище. Около десяти трупов легионеров валялось возле их дома, причем половина из них по частям. Это было как раз то зрелище, которое они так любили. Это был тот самый... их обычный день.