Воля случая

      Том долгое время не мог появляться в театре. Его храм был заперт, мир внезапно перевернулся с ног на голову. Лишь одно осталось по прежнему: искусство, актерская игра, сцена все так же манили его. Манили, невыносимым тяжким грузом опускаясь на сердце, сжимая грудную клетку в тисках тоски, выбраться из которых не представлялось возможным. С каждым днем становилось тяжелее, но приходилось справляться.               Был подписан контракт на съемки фильма о Локи. Была назначена точная дата начала. Но Том все также тосковал, и эта тоска заставляла его почти выть волком.                По идее, Том должен был как-то пытаться не показывать того, что случилось между ним и Айрес тогда, за день до премьеры Кориолана. Но от одной мысли его бросало в лихорадочной жар, щеки заливал румянец, а взгляд было некуда деть. Но при этом накатывало отвратительное возбуждение. Хиддлстон никогда не испытывал ничего подобного с другой девушкой. Это оставляло свой след на его реакции.                Через несколько месяцев пытки, Том вернулся. Вернулся в свой храм, на поклонение божеству искусства, на принесение в жертву своего таланта...                 Айрес была там. Молодая актриса быстро продвигалась по карьерной лестнице, социальным лифтом чего послужил тот же "Кориолан". Она успешно занимала одни из главных ролей в постановочных сценах. Что вышло очень не на руку Тому. Мужчине были крайне рады, как, собственно, и всегда, но в этот раз предупредили, что пропадать больше не стоит, иначе с карьерой в этом театре придется распрощаться.                Иногда в Лондоне ставили русскую классику. Сегодня это был "Гранатовый браслет" Куприна. История о настоящей любви. Но, кажется, жизнь опять подшучивала над Томасом: ему досталась роль Желткова, в то время как Верой была Айрес.               И так тонко заныло сердце при взгляде на эту хорошенькую девушку, от воспоминаний закружилась голова. Всего одна ночь. Одна. Но она перевернула его жизнь. Да с чего бы это?! Он, Том Хиддлстон, должен меняться из-за того, что его...хм...не изнасиловали. Ведь позже это обернулось в обоюдное наслаждение. Но украли-то точно.                Запястья, спустя месяцы, все еще помнили жесткие жгуты веревки. Он кожей помнил ее прикосновения. Может она пыталась казаться строгой насильницей, получилось плохо – мужчина видел обожание в ее глазах. Так любят божество, как правило. Так Том любит искусство. Любовный треугольник какой-то!               Медленно, по крохам, собирался спектакль. В русских произведениях всегда так: очень трудно уловить мысль, глубинный смысл, сложно читать между строк. Тяжело уловить эту широту души, о которой все говорят. Репетиция за репетицией, все невозможнее казалось ему находится в присутствии Айрес в театре, но он тянул, ждал чего-то, абсолютно не обращая внимания на иногда слишком говорящие девичьи взгляды. По коже стремительно проносились мурашки, а в паху начинало неприятно ныть от мысли о том, что все может повториться. В какой-то степени Том этого хотел.               Возвращаясь домой из театра, актер был как никогда осмотрителен: никаких безлюдных улиц и скверов, перестал ходить в парк по вечерам.. И дело не в том, что он боялся. Мысль о том, что его могут откровенно украсть несколько сбивала с толку.                 Сегодня он вернулся домой позже обычного, в странном, задумчивом расположении духа. О чем он думал? Да кто ж знает, но это явно что-то важное, если не вопрос жизни и смерти. Мама попыталась поговорить с ним, но Томас попросил ее оставить разговоры до утра.               – Я очень устал. Сегодня был тяжелый день, – объяснил он, целуя мамину щеку. - Спокойной ночи                – Томас! Я совсем забыла тебе сказать! Тебе пришло письмо, я оставила его на твоем столе! – Уже у лестницы проговорила она. Том ускорил шаг. В его комнате ничего не менялось. Бардак в голове – бардак во всем. Чемоданы, лишь на половину распакованные, лежали на полу. Дубовый резной стол был завален бумажками, но посредине, перед местом хозяина, лежала книга. Конечно же, У. Шекспир. Она была для Тома чем-то вроде настольной книги.                Но сегодня гравированную обложку загораживал конверт. Небольшой, непримечательный прямоугольник белой бумаги, если бы не сказала мама, то, вероятнее всего, Том бы его выбросил. Но не теперь. Теперь он с жадностью разорвал бумагу, заглядывая внутрь, разворачивая надписанную бумагу.            "Я знаю, ты все помнишь. Помнишь до мельчайших деталей. Каждое касание. Ведь это то, что ты вспоминаешь на ночь? Помнишь мои веревки, мои касания... Я тоже помню, Томас. Я готова повторить наш небольшой марафон. Не струсишь ли ты? Завтра я жду тебя ровно 10 минут, в 21:30." и адрес, аккуратно подписанный чуть ниже.                Тома бросило в жар от мысли о повторе. Был ли он против повторения? Мужчина уже сомневался. В комнате стало слишком жарко, он распахнул окно и торопливо стащил с себя галстук. Сегодня он впервые проклял существование этого предмета одежды.                 "Мне нужен душ", – подумалось ему. – "Немедленно".                  Дрожащими пальцами тяжело справиться со скользкими пуговицами. Они выскальзывают из рук, словно насмехаясь над не стабильным состоянием своего хозяина. Спустя несколько минут, актер все-таки расправился с рубашкой и пиджаком. Жар желания не спадал, тугим комом укладываясь в низу живота, не давая покоя. Взяв чистую одежду, Том маленьким торнадо пронесся в ванную, тут же включая в душе теплую, даже несколько прохладную воду. Ему показалось, что когда влага коснулась разгоряченного тела, стало легче в разы. Но первое чувство оказалось ошибочно. Возбуждение, будто странное наваждение, не отпускало. Словно письмо было напичкано афродизиаком.               С обреченным тихим стоном Том опустил руку на свой возбужденный член, слегка пережимая основание. От прикосновения по позвоночнику прошлись мурашки – кажется, он слишком давно этого желал. Перед глазами стояла Айрес. На коленях. О, то что она тогда творила Том не забудет долго... Длинные пальцы настойчиво обводили жаждущее ласк достоинство, обводя переплетения поступающих вен. Большим пальцем он обвел налившуюся, истекающую смазкой, головку, нажимая сильно, почти до боли. Из груди вырывались едва слышные хриплые стоны.              Том облокотился рукой, прижав ее до локтя, об плиточную стену. Голову опустил на руку, жмурясь от все сильнее накатывающего удовольствия. Прохладные капли воды стекали по бледной коже, но лишь сильнее теперь разгорячали. Дыхание стало совсем тяжелым, Тому хотелось скулить - блаженное секундное забытье было так близко, но так неуловимо. Живот и бедра заметно напряглись, движения стали прерывестее и резче, больше на церемонии терпения не было. Секунды погони были будто вечность, но вот, первая волна оргазма прошлась по телу, Томас тихо застонал, уже спокойнее проводя рукой по члену, собирая капли семени.               Он терпеть не мог этим заниматься. Но сейчас же необходимо было, верно? Или же?... Кажется, выбор был сделан.             ****             Утром, пока он собирался, Том уже успел пару раз передумать. Но его бросало в жар от одних воспоминаний о произошедшем. К тому же, вчерашний душ явно говорил о том, что его организм очень не против того, что будет сегодня.                Айрес делала вид, будто никакого письма не было, словно ничего не случилось, но Томас многозначительно поглядывал на нее. Как бы она ни старалась делать безразличный вид, как бы она ни пыталась показать, что ей все равно на его ответ, девушка переживала. И актер это видел. Это то, что его забавляло.               Тяжелее становилось играть, когда в голове крутились мысли о том, от чего он хотел, но не мог отказаться. С каких пор он думает только об этом?! И состояние, в котором Томас сейчас находился сильно злило его, он не мог ничего с этим поделать. Мало кто знал его таким, какой он был сейчас. Раздраженным тем, что происходит, абсолютно неспособным поменять некоторые вещи, как бы актер не хотел. Мало кто знал о его желаниях, слишком сильно рвущихся сейчас на волю.                С чего бы это ему было сходить с ума из-за какой-то девчонки?! Может, пора уже завести свою семью, остепениться, женится...но Айрес не была подходящей кандидатурой. Так казалось Томасу, и от этого было совестно. Но она сама себя так показала, и теперь едва ли отвертится. Первое впечатление изменить сложно.               После репетиции он поймал ее в темном коридоре, прижимая к стене, близко склоняясь к девичьим губам и обжигая ее своим дыханием.                – О да, я прекрасно помню, что произошло....если ты подождешь меня, мы пойдем вместе, – Том поцеловал ее жадно, настойчиво, и девичьи руки обвились вокруг его шеи.                  – Я подожду... – Когда Том все-таки отпустил ее, проговорила Айрес, игриво улыбаясь и кокетливо опуская взгляд.                  – Если хочешь, ты можешь пойти со мной в душ... – Мужчина игриво улыбнулся, обведя рукой девичий животик. Но Айрес ударила его по руке, гордо приподняв голову                 – Я подожду до дома. У меня для тебя сюрприз...                     *****                    Знакомая зеркальная комната сейчас изменилась. Кресло переместилось в угол, к тумбочке с игрушками, а посреди появилась просторная кровать под шелковым балдахином. Томас с улыбкой осмотрел девушку в зеркале, остановив взгляд на аппетитной попке. Она заметила его взгляд, но проигнорировала, толкнув его на кровать, поставив колено между его ног, совсем рядом с пахом и склонилась, прижимаясь к тонким губам с поцелуем. Том обхватил руками ее талию, настойчиво притягивая ближе к себе, но Айрес не поддавалась на это молчаливую просьбу.                  – Раздевайся, я сейчас вернусь, – она отстранилась и вышла, оставляя актера абсолютно одного наедине со своими мыслями. Том медленно, дрожащими руками стал расстегивать пуговицы на черной рубашке, но это оказалось сложнее, чем могло показаться. Но вот, вещь была откинута, он предоставил мускулистый торс на обозрение холодных взглядов жадных зеркал. Предвкушение и неясный страх сковал его, брюки снимать он не стал. За дверью послышался шум.                 – Том, закрой, пожалуйста, глаза, – послышался скрип поворачиваемой дверной ручки. Томас послушался Айрес, и поэтому не успел заметить, насколько шикарно на девушке сидело кружевное белье с корсетом. Она прошла к кровати и поцеловала веки Тома, после чего завязала ему глаза черной непрозрачной лентой.                  – Верь мне. Тебе понравится, – девушка принялась покрывать поцелуями его шею и грудь, заведя сильные мужские руки за его спину. Щелчок. Холодный металл обхватил запястья, заставляя Томаса резко сжать руки в кулаки. Слишком свежи в памяти были воспоминания о том, насколько неудобна такая позиция, насколько сильно затекают связанные руки, вызывая неприятные ощущения. Насколько беспомощным себя чувствуешь.. От воспоминаний на проступающих скулах появился бледный румянец.                – Хорошо... – возбуждение набирало обороты. Айрес толкнула его в грудь и стала снимать с него брюки и трусы, чтобы прижаться слегка распухшими губами к налившейся кровью головке члена мужчины. Тут уж послышался еще один щелчок, и кольцо – явно не на палец – защелкнулось вокруг основания члена. Том лишь заметно вздрогнул, понимая, что просто так ему теперь не отделаться. Айрес дотянулась до кожаной, разветвленной плетки, лежащей на тумбочке, и провела ею первый раз по ноге Тома. Он заметно напрягся.               Неповторимое чувство беспрекословного подчинения, когда ты зависишь от кого-то, когда твое тело не принадлежит тебе, захлестнуло актера вместе с непонятным страхом. Он пытался поддаться, успокоится, но ведь актер не знает, что у Айрес в голове. Изначально было понятно, что она любит удивлять, что это доставляет ей удовольствие. Будет ли это удивление приятным для Томаса?               – Что ты задумала? – проскользнули нотки тревоги в бархатистый голос, но он почувствовал, как по его бедру вновь прошлось что-то прохладное.                  – Ты узнаешь. Не переживай, ты слишком  дорог для меня, чтобы я тебя ранила... – хочешь сказать правду – скажи ее либо в шутку, либо в порыве страсти. Тогда ее навряд ли заметят, но тебе станет легче. Вот и Айрес решила таким образом избавиться от своей тяжкой ноши. Холодная кожа ветвистой плетки, управляемой девушкой, перешла на внутреннюю сторону бедер Тома, обводя металлическое кольцо и пульсирующий член. Он вздрогнул, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли стараясь продлить чувствительный контакт. Девушка улыбнулась, слегка хлестнула его по промежности, заставляя дернуться сильнее и зашипеть сквозь зубы.               – На колени, Томас... – она склонилась к нему, не отказывая себе в удовольствии поцеловать его.  Он оторвался от девичьих губ и медленно, на ощупь опускаясь на мягкий ковер перед Айрес, стал на колени. Рук отчаянно не хватало. Ему пришлось справляться зубами и все еще вслепую. Девушка, словно делая похвалу, перебирала кудри мужских волос, не направляя, позволяя проявить фантазию. Том осторожно прихватил зубами кромку кружева на трусиках и потянул их вниз, освобождая девушку от ненужной вещицы. Но слишком медленно, она ощутимо ударила разветвленным концом Тома по бедру. Актер зашипел сквозь зубы, но все же расправился с вещью так, как он хотел, а не так, как она приказывала, за что получил еще один, более ощутимый, оставивший красную полосу на его спине, удар. Возбуждение зашкаливало в его теле, ощущения обострились из-за отсутствия зрения, в ушах стучала кровь. А Айрес все его мучила, заставляя ласкать себя, касаться так, как она хочет. И без помощи рук!                Томас прошелся языком по влажным, солоноватым складочкам, вырывая тихий вздох удовольствия из девичьих уст и чувствуя, как сильно тонкие пальчики вцепились в его волосы. Это вызвало улыбку. Игра нравилась ему еще больше, даже не смотря на болезненные удары. Он нащупал чувствительный центр, надавливая на него губами и ощутимо прикусывая зубами. Скользнул язычком в женское нутро, чувствуя жар и влагу на губах. Это ощущение свело его с ума, он принялся яростнее, сильнее касаться ее, давить. Собственный ощутимо напряженный член, казалось, сейчас взорвется от переизбытка желания. Айрес тихо выстанывала его имя, непроизвольно ближе подаваясь к нему бедрами, притягивая его к себе за волосы. Она тяжелее задышала, осознавая свое состояние, мышцы напряглись, пик был совсем недалеко, но Томас замедлился, нарочно, чтобы помучить дольше свою любовницу. Новый удар пришелся ему на низ живота, сильный, он вырвал сдавленный скулеж и новый прилив яростных ласк. Она громко простонала, на несколько секунд абсолютно выбитая из реальности. Но потом Айрес отпустила волосы Тома, выпустила из руки плетку и опустилась на колени рядом с мужчиной. Он почувствовал теплое дыхание и потянулся за поцелуем, страстно накрывая тонкие губы своими губами. Девушка опустила руки поверх кольца на член Тома, слегка надавливая, проходясь пальцами по отчетливо проступившим венкам. Он едва заметно подался бедрами от нее – слишком чувствительны были прикосновения, невозможно терпеть: казалось, будто еще секунда и он взорвется. Кольцо сжимало немилосердно, не позволяя ему больше ни на секунду расслабится.               – Айрес, я больше не могу... – Том дернул руками, пытаясь вырваться из своего плена, не терпелось снять это пыточное устройство и дойти уже до желанной разрядки. Девушка склонилась к нему, покрывая поцелуями тяжело вздымающуюся грудь и опускаясь ниже, игриво обвела язычком пупок, а потом прижалась губами к истекающей смазкой головке, пропуская ее в ротик, жадно обхватила. По спине Тома прошлись мурашки, все тело напряглось в судорогах сухого оргазма, он забыл как дышать.               Это мучительное удовольствие принесло новое желание, смешанное с каким-то непонятным жжением в паху. Айрес не отпустила его, лишь незаметным движением открывая кольцо, высвобождая пульсирующий от частых приливов крови член. Еще раз игриво обвела головку, надавливая на уздечку и отпустила его, легкими поцелуями поднимаясь к незащищенной шее. Она легко толкнула Томаса на мягкий ковер, заставляя того поморщиться от неприятных ощущений в руках и от пульсирующей боли желания в паху. Айрес опустилась на него сверху, обхватывая коленями узкие бедра и прижалась ягодицами к плотно прижимающемуся к плоскому животу члену, делая плавные движения вверх-вниз. Том тихо застонал, дернувшись, слегка приподнимаясь – непроизвольно – и подаваясь бедрами к ней. Ощутимый жар так близко, желанное нутро... И когда Айрес позволила ему проникнуть внутрь, он едва выдержал. Движения не были медленными ни секунду, девушка опускалась резко, причиняя себе боль, но именно это доставляло особое удовольствие. Том быстро уловил ее ритм, но через несколько движений сбился, зарычав, проникая в женское нутро сильными и резкими движениями. В несколько движений все тело напряглось, он дернулся последний раз, изливаясь глубоко внутри, словно оставляя свою печать, отпечаток принадлежности ему. Айрес отстала ненадолго, протяжный стон сорвался с красивых губ вместе с судорогами оргазма. Она на несколько секунд выпала из реальности, свалилась на Тома сверху, тяжело дыша. Так легко сейчас было слышать быстрое биение его сердца, так...счастливо.                Айрес лениво скатилась с любовника, развязав его глаза. Том улыбнулся, оглядывая девушку, и лишний раз пожалел о связанных руках. Но она быстро это исправила, растирая его затекшие от неудобного положения запястья. Том медленно поднялся и притянул к себе молодую женщину, мягко касаясь губами ее губ.                – Я надеюсь, это был не последний раз?.. – В голосе его слышалась игривость. Это был добрый знак для девушки. Он не знал, почему он спросил. Может, это было навеяно какими-то обязательствами внезапно проснувшегося воспитания. Может, отчетливым физическим удовольствием и моральным удовлетворением. Ведь еще в театре он не желал связывать себя какими-либо узами с распутной девчонкой.                 – Это был не последний раз... – улыбнулась Айрес. Глаза ее загорелись по-новому, с надеждой. Она жадно приникла губами к губам возлюбленного, чувствуя, как ласково его рука обводит туго затянутый в корсет животик, слегка проскальзывая тонкими пальцами под лиф и сжимая налившуюся грудь.                 – Я рад... - Грудным, томным голосом проговорил актер, целуя обнаженную ключицу девушки. Она высвободилась из его рук, но тут же потянула его за собой.                  – Идем..уже совсем поздно...нам еще в душ надо...                            А ночью, когда было уже далеко за полночь, они лежали на просторной кровати. Томас держал хрупкую девушку в своих объятьях, зарывшись лицом в еще влажные после душа волосы, наслаждаясь их запахом. Ее слова в душе не давали ему покоя. Кажется, у него появилась семья. Это неожиданно, но...он был счастлив. Да, пожалуй это то, что он хотел, то, чего он ждал. О чем мечтал. И даже не смотря на то, каким образом все перевернулось в мгновение ока, он не переживал, он был уверен в завтрашнем дне.                 "У нас будет ребенок", – сказала она тогда. Мир в эту секунду пошатнулся перед глазами актера. Томас даже не мог подумать о какой-либо манипуляции. В конце концов, он это допускал после того первого их раза. И не собирался сопротивляться, приняв этот своеобразный смешок Фортуны. Время покажет, правду сказала Айрес или нет. Время покажет, смогут они ужиться вместе или же им хорошо лишь в постели.                 Глаза устало закрывались. Томас провел кончиками пальцев по спине девушке, немного сильнее прижимая ее к себе и соскальзывая рукой на еще плоский животик. Внутри что-то загорелось теплом.. Он поцеловал ее в висок и спокойно улегся, позволяя себе провалится в страну снов, мысленно проговорив: "Спокойной ночи, Айрес.."