Последний танец

"Что может быть ужаснее предательства? Что страшнее неизвестности? Когда кто-то блуждает по произвольно выбран ной дороге, что он может делать, кроме как выживать? Ему нужно узнать о выбранном пути всё. Он должен научиться искать рациональный поворот на протяжении всей дороги. Нужно жить. Но куда заведёт этот путь? Какие повороты будут впереди ждать нас? Поворот творит момент. Момент творит историю. А уж истории передаются из уст в уста. Пусть перевирают старые. Пусть сочиняют новые. Но только настоящие повествования будут жить. Да, Себастьян? Для тебя остались лишь только истории о прошедшем прошлом. Только воспоминания о временах, когда души подавались легко и просто, а подавали их никто иные, как сами люди, не властные над болезнями, в то время бушующими по всему миру. Что тебя не устраивало? Зачем ты явился в мою жизнь? Точнее, в жизнь Сиэля. Ведь это уже не он. Теперь он — это демон". Поднимаясь по ветхой лестнице какого-то мотеля, Сиэль думал о прошлом. Наверное, это впервые за многие годы. Ведь, по своей гордости мальчик в прошлое не оборачивался. Не зачем было. Но сейчас всё стало по-другому. Как бы то ни было, но он отпустил Микаэлиса. Да, для самого дворецкого это было неожиданно, но он легко принял отказ от контракта. И они разошлись, кто куда. Сиэль на следующий день пытался одеться сам. Вполне получилось. Искать контракторов было нелегко. Взращивать душу демон своего господина научить забыл, и поэтому граф питался гнилыми и ужасными на вкус душами. Что ж поделать? Да и прислуживать он не хотел. Его всё вполне устраивало. Желания у людей были лёгкими и глупыми. Один из контракторов влюбился в маленького синеглазого демона и отдал ему свой дом по окончанию контракта. Думал, что так оставит о себе воспоминания в голове исчадия ада, однако, сильно ошибался. Фантомхайв продал дом за хорошую, круглую сумму и уже некоторое время живёт по неделе в разных мотелях у дорог, находит новые души и так проводит своё время. С момента их расставания с Себастьяном прошло около 10 лет. На встречу со слугой мальчик не надеялся. Да и зачем, если демон его сто процентов видеть не хочет и даже знать теперь? Вот и всё. Жизнь графа скучна и однообразна. До комнаты оставалось уже несколько шагов, как в нос ударил запах другого демона. "Не может быть!" Страх объял всё. Знакомый, жутко знакомый запах. Единственный из миллиона, который запомнился на года и до сих пор узнаётся. "Как так?! Прошло 10 лет!" — мысли бегали двумя этими предложениями в голове. Зачем? Зачем возвращаться к прошлому, которое до жути ненавидел и избавлялся, как мог, а когда получил на это полное право, ушёл с улыбкой на лице? — Странный ты человек, Себастьян Микаэлис, — Сиэль открыл дверь и увидел сидящего на маленькой односпальной кровати слу... бывшего слугу, который вольно расселся на ней, закинув ногу на ногу. Его красные глаза — единственное, что яро выделялось в темноте затхлой комнаты. Да уж, парень уже успел подумать о смене жилья. Повисло молчание. Оно было пустым. Ни гнёта, ни неловкости, ни страха в этом грёбанном молчании не наблюдалось. Микаэлис встал и вышел на середину комнаты всё в том же отвратном молчании. Фантомхайв также повторил его действия, включив по дороге висящую на последних проводах люстру, которая жалобно мигая, начала светить тусклым, бежевым светом. Они остановились друг на против друга. Глаза встретились. Сколько ненависти в одних только взглядах. Сколько отвращения читается по одним только искривлённым в грязной и грубой усмешке тонким губам. Всё это читается только по лицу. Только для этих двоих. Сиэль только сейчас обратил внимание на одежду демона. Чёрные, облегающие джинсы и джемпер с высоким, облегающим тонкое горло воротником, начищенные до блеска туфли официального стиля сильно контрастировали с более неординарным стилем одежды, но только на Себастьяне это идеально сочеталось. Маленькая деталь в виде кожаных перчаток без пальцев и со шнуровкой на запястье придавала настоящее ощущение, будто перед мальчиком стоит мафиози, который сейчас достанет из-за пояса пистолет, что уже долго томится в кобуре, и выстрелит в упор в голову, размазывая мозги по стенке. Сюжет обычных американских фильмов, но насколько он сейчас кажется реальным. — Ты, кажется, забыл, отродье. Я не человек, — пропитывая ядом каждое слово, выплёвывая его в лицо и наслаждаясь этим, Микаэлис спокойно проговорил свои мысли, что долго оставались в голове, не решаясь нарушить эту родную тишину. Он не ненавидел, он просто презирал. Он просто каждый день в своих мечтаниях душил эту тварь, впиваясь чёрными ногтями в белое тонкое горло, проливая кровь, питаясь ею, упиваясь этим зрелищем. А когда этот недодемон вновь очнётся от этого, повторить эти пытки снова. Убивать. Уничтожать его в месть за всё то унижение и преклонение головы. Сколько он этого жаждал, а теперь не вытерпел. Он пришёл, чтобы это исполнить, чтобы прикончить и не раз эту сволочь. — Зачем пришёл, Себастьян? Мы вроде уже свободны друг от друга. Иди, куда пошлют, и жизнь наладиться. А тебе бы всё в прошлое да в прошлое заглянуть. — Отвечая на хамство хамством, только более культурно (видимо, манеры после дворянской жизни ещё остались), Фантомхайв только подливал масла в огонь. В огонь, что как-то слишком сильно разгорелся из-за него же самого. Будто пропуская вопрос мимо ушей, бывший дворецкий подошёл обратно к кровати, предварительно смерив смертельно устрашающим взглядом отродье. На серых, давно, видимо, не стиранных простынях постели лежала беспроводная колонка с достаточно большим динамиком. Себастьян подошёл и, вытащив из кармана чёрную флешку и вставив её в разъём, запустил трек. Заиграла странная музыка, явно жанра рок. Сиэль не поморщился от такой музыки, хотя по своему происхождению слушал только классику, а даже немного порадовался такой песне, ведь к мотелям у дорог часто подъезжают машины молодых людей, в которых играет приятный хеви-металл или хард-рок. А при такой скучной жизни полежать с руками под головой и послушать орущую из магнитофона с улицы мелодию уже стало чем-то на типе хобби. Из размышлений о приятное музыке парня вывел бархатный голос, что прошептал прямо на ухо: — Dance with the Devil, милорд, — выделив обращение "милорд", начал Микаэлис, — прямо под наш случай, не находите? — он резко и грубо взял за плечо и запястье бывшего господина, будто собираясь танцевать вальс, но вместо этого вонзился в открытое от одежды запястье с венами чёрными ногтями, наслаждаясь каплями алой крови, что яркой и вязкой, тонкой струёй потекли по бледному юношескому запястью. Аккуратно шагнув вперёд, начиная танец, который он запланировал, Себастьян закружил милорда в поворотах, а тот, и не сопротивляясь, послушно шагал за ведущим его демоном. Хоть комната и была маленькой, пара умело обходила все препятствия, виртуозно описывая круги и развороты у выступающих у стен тумбочек. Демон всё так же забавлялся кровью своей жертвы, вонзая острые ногти дальше в синие вены, проникая как можно глубже в холодную плоть. Как он об этом мечтал, сколько представлял себе окровавленного его руками мальчишку, что тот будет смотреть на него со всей своей графской гордостью. Эти мечты заполняли голову Себастьяна, хотя, разумнее это будет назвать целью. — Ты пришёл за тем, чтобы порезать мне все вены? — Сиэль ухмыльнулся и, притянув руку, лизнул текущую по коже кровь. После он приблизился губами к месту пореза и начал глоток за глотком пить багровую жидкость. На это демон лишь хмыкнул и второй рукой поддел подбородок мальчика, приподнимая его голову. На тонких губах размазалась густая, чёрно-красная кровь, и от этого зрелища мужчина просто обезумел. — Вам так нравится пить собственную кровь, господин? Что ж, — специально не договорив, он резко впился в тонкую шею, наслаждаясь тихим рыком Фантомхайва. Когда же чёрный ворон набрал полный рот крови, он оторвался от белой, костлявой шеи и будто бы поцелуем впившись в детские губы, стал на силу вливать в маленький ротик жидкость. Протестуя и упираясь руками в холодную грудь бывшего дворецкого, Сиэль старался выплюнуть это обратно, но затем всё же выпил. Себастьян, даже отстранившись, всё ещё чувствовал на языке вкус дрянной и гнилой крови. Мальчик закашлялся, его лёгкие будто бы сдавило. Он упал на колени, хватаясь маленькими худыми ручонками за шею. Тем временем демон упивался этим зрелищем, хихикая опустился на корточки перед графом и, услышав фразу "Don't you dare look at him in the eye" из включённой им песни, он схватил Сиэля за волосы и поднял над полом, чтобы его лицо, искажённое болью, находилось на уровне его лица. — И не смейте смотреть мне в глаза, господин. Никогда. — Мужчина отпустил волосы мальчика, и тот камнем упал на пол, тихо заскулив от боли. Но стоило ему только приоткрыть глаза и устремить взгляд на идеальное лицо, как его бывший дворецкий ударил его под рёбра, вырывая из тонкого горла, испачканного кровью, болезный хрип. Ему это нравилось. Нравилось видеть униженного, корчащегося на полу от боли, гордого когда-то графа Фантомхайва. Действительно, вид был прекрасен. Задумавшись, Микаэлис даже не заметил, что Сиэль уже смог подняться на ноги. Ухмыльнувшись, он продолжил свой кровавый спектакль. Спрятав в руке за спиной нож, он присел на одно колено перед мальчиком, а тот удивлённо уставился на него, тихо шепча проклятья. Прикрыв глаза и мило улыбнувшись его демон попросил: — Милорд, позвольте, пожалуйста, взять Вашу руку, — и протянул свою ладонь. Фантомхайв испуганно убрал обе руки за спину, но левую Себастьян всё же успел поймать, настойчиво притянув к себе. А песня всё играла и играла. Нож блеснул в темноте начищенной сталью, а после запястье пронзила жуткая боль, и тёплая струйка потекла по руке, капая на пол. Сиэль опустил взгляд на собственную руку, где понемногу начинала вырисовываться из ран печать их с Себастьяном контракта. — Почувствуйте мою боль. С этими словами демон, сильнее надавливая на нож, продолжил вырезать пентаграмму. Его глаза горели, ему нравился вид этой струящейся по худым рукам и тонким пальцам крови. Он этого давно желал. Когда печать была до конца вырезана, демон с садисткой улыбкой убрал нож обратно за пояс и произнёс: "Всё, милорд". Граф, уже давно потерявший рассудок от действий бывшего слуги, попятился назад, смотря на кровавую печать. Он не понимал, за что. Его демон просто упивался его беспомощностью, просто издевался на ним. Спина неожиданно уперлась во что-то холодное, чем оказалась стена, которую теперь бегающим от страха взглядом осматривал Сиэль в мыслью "Бежать некуда". Повернувшись обратно, он встретился глазами с винным взором Себастьяна, что будто приковал к этой самой стене. Посмеиваясь, он достал из кобуры, закреплённой на икре, револьвер и поднёс его к виску господина. Бывшего господина. "А вот и американский фильм", — успел подумать Сиэль, перед тем как прозвучал выстрел. Пуля со звоном упала на пол, обессиленное тело спустилось по стенке на пропитанные кровью доски пола. Серое вещество на стене, кровь вокруг и убийца у бездыханного тела. Песня была уже на последних секундах игры, и Микаэлис присел перед графом, взял в свою ладонь руку мальчика с новой печатью. Пропев бархатным голосом вместе с солистом "Goodbye", он поцеловал худое запястье, встал и удалился из номера. Песня закончилась, и колонка противно зашипела. На улице Себастьян обернулся посмотреть на прощание на этот придорожный мотель. Крики горничной и управляющего, что прибежали на звук выстрела последнее, что услышал демон перед уходом. Он сюда вернётся. Наверное, лет так через десять.