Наши "депрессии"

• Низкий рост • Глаза «навыкате» • Губы «сердечком». Если эти три пункта совпадают, то, по всей видимости, перед Вами До Кёнсу - главный лузер частной академии «Ккум». Хотя, вообще-то, лузер он для всей школы, не считая одного парня с русого цвета волосами, сейчас пялящегося на него. Бён Бэкхён - ученик той же частной академии. Если говорить начистоту, то он – звезда этой академии. Не очень прилично хвастаться, но когда это кого-то останавливало? Талантливый пианист с заранее определённым будущим. Но это мнение всей школы и его родителей. Исключение составляют эти трое дебилов, сидящие с ним за одним столом: башни-близнецы Крис, он же Ифань, и Чанёль и вечно что-то хомячащий, «потому что у меня депрессия по жизни», Сюмин, который Минсок. Но вернёмся же к «главному лузеру», который вовсе не лузер. До Кёнсу – предмет воздыхания Бёна Бэкхёна, аж с середины прошлого года. А дело было так: возвращаясь в кабинет для практики за оставленными там нотами, Бён услышал изумительное пение. Голос у поющего был чистым, словно пел ангел, а не человек. Так и оказалось. Ну, для Бёна, естественно. Этот До Кёнсу – «потрясающий, изумительный, невероятный, удивительный и просто волшебный», рассказывал, захлёбываясь в собственных слюнях, на следующий день своим друзьям Бэк. Чтобы дива местного разлива восхваляла кого-то, кроме себя? Это означало только одно: влюбился. И не в, хотя бы, какого-нибудь простолюдина, а замухрышку Кёнсу! То, что это парень никого из присутствующих, собственно, не удивило, только Чанёль произнёс громкое «да по тебе ж видно, что ты у нас голубоват; оставалось только загадкой, когда сам поймешь» и тут же заткнулся, получив кулаком под дых от новоявленного свету гея. А Минсок в свою очередь спросил можно ли услышать пение этого Бэкхёновского ангела, «а то слабо верится», запихивая очередную булку в рот. Поразмыслив, Бэкхён согласился, но предупредил, что если что, то он за себя не ручается и не посмотрит на то, что все они – его друзья. Что именно «если что» никто так и не понял, но на условия ребята согласились. Бэкхён, повторив действия вчерашнего дня, продемонстрировал компании полудурков пение Кёнсу и… - Ну, это, как бы, ну… Короче, Ифань, скажи ты, - попросил Чанёль. - Невероятно, - только и вымолвил тот. - Охереть, - выдохнул Минсок. - Я же говорил, - довольно проговорил Бэкхён. - Дырку прожжёшь, - сказал Ифань Бэкхёну, кивнув в сторону Кёнсу. - За собой следи, - повторив его тон, ответил Бэкхён. - Не понял? - Всё ты понял. Или думаешь, не видно что ли, как ты на нашего Чанни пялишься? - Я не пялюсь. С чего ты вообще взял? - Да я только что так же на Кёнсу смотрел, - переговаривались Крис и Бэкхён, сидя за столом, пока их друзья покупали обеды. - Т- Ты… Это так заметно? - Заметно. По крайней мере, для меня. - Эй, Крис~ Хочешь банановое молоко? – прокричал через всю столовую Чанёль. Кивнув в ответ, Ифань снова обратился к Бэку: - Надеюсь, ты не скажешь никому? - Я похож на идиота, хён? - О чём болтаете? – спросил, присаживаясь, Минсок, уже что-то запихав себе в рот по дороге. - О том, что тебе пора бы худеть, Баоцзы, - ответил Крис. - Фу, какой ты противный. У меня… - Мин не договорил, уставившись в одну точку. - Депрессия, - вздохнули трое парней. - Почему бы тебе просто не подойти к твоей «депрессии» и не позвать куда-нибудь? – задал вопрос Бэкхён. - А почему бы тебе не подойти к своей? – парировал Сюмин. - Кённи слишком нежный. Он может испугаться такого рода предложений. - А Лухан слишком мужественный. Он может ударить меня за такого рода предложения, - пробормотал Минсок, а затем обратился к Башням-близнецам, - Повезло вам, парни. Ни в кого не влюблены. Коллективный вздох.