Проверка связи

— Эй, Кас, — окликнул детектив Хенриксен. — У нас в допросной важный свидетель, говорит, что может описать подозреваемого. Заглянешь? — Конечно, — кивнул Кастиэль и, взяв блокнот, направился в допросную. Он на мгновение задержался у прозрачной с его стороны стены, чтобы рассмотреть свидетеля — и мгновение растянулось на несколько. За время работы художником в полицейском участке ему приходилось рисовать множество портретов подозреваемых, но прямо сейчас ему пришло в голову, что с куда большим удовольствием он занялся бы портретом этого мужчины, лениво раскачивающегося на стуле. Тряхнув головой, Кастиэль толкнул дверь и вошёл. Скучающее выражение на лице свидетеля мгновенно сменилось заинтересованным, а следом — хищным. Он подался вперёд, опираясь на локти и сужая глаза. — Приветик, офицер, — произнёс он, чуть растягивая гласные. — Как настроение? — Я не офицер, — коротко ответил Кастиэль. — Я здесь, чтобы с ваших слов составить портрет подозреваемого. — Мм, — протянул свидетель. Вблизи Кастиэль мог лучше рассмотреть его чуть загорелое веснушчатое лицо, насмешливые зелёные глаза с хитринкой, прикушенную нижнюю губу и ямочку, возникшую, когда он улыбнулся. Засмотревшись, Кастиэль чуть забылся и не сразу осознал, что свидетель продолжил: — Меня Дин зовут. — Э, — не сразу ответил Кастиэль, моргнув. — Да. Итак, Дин, как бы вы описали… — он хотел сказать «нападавшего», но вспомнить, в чём именно обвинялся тот, кого видел Дин, не вышло, — …подозреваемого? — Ладно, незнакомец, — хмыкнул Дин. Чёрт, Кастиэль забыл представиться. Может, сделать это сейчас? Нет, наверное, получится глупо. Лучше промолчать. — Он был… симпатичный. Кастиэль вздрогнул. Интонация голоса Дина определённо была кокетливой. Он что — выдал себя? Наверняка. Дин точно заметил, как он на него таращился, и теперь издевается. — Не уверен, что смогу это нарисовать, — сдержанно ответил Кастиэль и для профилактики уставился в блокнот, успев, впрочем, заметить, как весело сверкнули зелёные глаза свидетеля… Дина. — Пониже меня, — задумчиво протянул Дин. — Но ненамного. Знаете, офицер, я думаю, мне было бы очень удобно его поцеловать. Нужно было бы только совсем чуть-чуть наклониться, и… Неловко поёрзав на стуле, Кастиэль кашлянул. — Я не офицер, — напомнил он. — И мне по-прежнему нечего нарисовать. — Безымянный не-офицер, — вздохнул Дин. — Спорю, у тебя даже наручников нет. Ну да это ничего, их не так и сложно достать. Кастиэль бы заодно раздобыл для него и кляп. Вообще-то он привык работать с трудными свидетелями, но Дин его… бесил. Да, бесил. Хорошее слово. — Меня зовут Кастиэль, — сказал он как можно суше. — Кастиэль, — Дин прокатил его имя на языке, и Кастиэль старательно изобразил полнейшее равнодушие по этому поводу. Впрочем, он не был уверен, что получилось. — Чудненько. Так на чём мы остановились? Ах да, подозреваемый. Невысокий. Мм. У него были тёмные волосы. — Какой длины? — деловито спросил Кастиэль, радуясь, что Дин наконец решил сотрудничать. — Чуть длиннее, чем у меня, — задумчиво ответил Дин. — Наверное, он уже месяц не был у парикмахера. Кастиэль некстати вспомнил, что и сам недели три не стригся. Надо бы уже… — И правильно делает, кстати, — продолжил Дин. Или не надо. — Ему очень идёт, — мечтательно сказал Дин. — Он такой весь взъерошенный, прямо хочется запустить пальцы ему в волосы и сжать. Кляп. Кляп положительно был хорошей идеей. А что до показаний… их можно и в письменном виде получить. А потом перечитывать… Кастиэль вздохнул. — Что насчёт формы лица? — спросил он, надеясь, что уж тут-то просто нет сексуальных вариантов ответа. — Э, — Дин и правда растерялся. — Ну, овальное, а какие ещё бывают? Но такой, знаете, не особенно продолговатый овал… Карандаш Кастиэля уже порхал над листом бумаги, и Дин потянулся вперёд, пытаясь заглянуть в блокнот, но Кастиэль сердито придвинул его к себе. — Брови у него такие аккуратные, — задумчиво продолжал Дин. — Как думаете, он их выщипывает? — Не знаю, — огрызнулся Кастиэль, порядком уже возненавидевший так нравившегося Дину подозреваемого. — Тонкие, что ли? — Неа, просто аккуратные. Кастиэль незаметно покосился на брови самого Дина. И, конечно, наткнулся на его ехидный взгляд. Тьфу. Он снова уткнулся в блокнот. — А губы, — мечтательно произнёс Дин. — Видели бы, какие у него губы. — Увижу, когда поймаем, — буркнул Кастиэль, сорвавшись и мазнув-таки снова взглядом по губам Дина. — Такие полные, — Дин словно его не слышал. — Так бы и протянул палец и коснулся… Знаете, Кастиэль, безумно хочется их поцеловать. Узнать, какие они наощупь… — Хорошо же ты его рассмотрел, — проворчал Кастиэль, не сдержавшись. В чём всё-таки обвиняют этого темноволосого красавца? Хорошо бы в чём-нибудь мерзком. Лично Кастиэль уже был готов его расстрелять. — Мм. Что там ещё положено описывать? Нос? Ээ, а носы какие бывают? Можно я скажу «совершенный»? Честное слово, он вообще весь… хотя нет, ему бы побриться… я бы его побрил, — с энтузиазмом заключил Дин. — Борода? — коротко спросил Кастиэль. Дин покачал головой. — Щетина. Трёхдневная, наверное. Надеюсь, это не от того, что у него что-то случилось. — Может, он просто неряха, — едко сказал Кастиэль, не сразу вспомнив, что и сам щеголяет несколькодневной щетиной. И правда, когда он брился последний раз? — Не назвал бы его неряхой, — задумчиво сказал Дин. — Вообще-то он кажется очень аккуратным. Но, наверное, если он не сбривает щетину, то и брови вряд ли выщипывает, да? — Глаза, — сухо напомнил Кастиэль. — Глаза, — Дин мечтательно вздохнул. — Я бы написал поэму о его глазах, если бы мог… Но я не силён во всех этих описательных выражениях. Да и если начистоту… кто бы ни создал этот язык, он явно не видел его глаз, потому что нет в мире слов, способных… — Цвет вы хотя бы назвать можете? — сквозь зубы процедил Кастиэль. Дин подпёр голову рукой. — Синие. Синие, как океан. Как грозовое небо. Как… Кастиэль подозрительно сощурил глаза, глядя на нарисованное. Кого-то этот портрет ему сильно напоминал. Он перевёл подозрительный взгляд на Дина, снова закусившего нижнюю губу и на этот раз явно пытавшегося скрыть смех. — Дошло, — констатировал вредный свидетель и наконец рассмеялся. — Долго же ты думал! Кастиэль грохнул блокнот о стол — автопортретом вниз. — Ты, — прошипел он, — маленький гадкий… Дин медленно провёл языком по губам, и Кастиэль сжал кулаки. — Ты вообще знаешь, что полагается за препятствие следствию? — сурово (как он надеялся) спросил он. — Прости, — покаянно вздохнул Дин. — На самом деле я никого не видел. Просто поспорил с братом на то, сколько времени понадобится полицейскому художнику, чтобы понять, что я описываю его. Внутри у Кастиэля что-то ухнуло вниз. Он думал, что Дин просто решил с ним позаигрывать, потому что он ему понравился, но… Дин повёл бы себя так же с любым другим художником? — Ну? — нетерпеливо спросил Дин. — Что там мне полагается? Пожалуйста, накажи меня. Кастиэль прерывисто вздохнул. Нет, кое-кто доигрался. — Наручники я всё-таки достану, — предупредил он. — И кляп. — Не надо кляп, — мурлыкнул Дин. — Я буду хорошим мальчиком.