Пейринги

Байкал ещё не до конца привык к новой группе и командованию, присматривался потихоньку и радовался, что в отличие от прошлого места службы судьба свела с адекватными сослуживцами, которые приняли как своего, давить авторитетом и не думали, хотя могли бы, ведь в определенных кругах об этих бойцах ходили своего рода легенды. Он уже успел понять, что за напускной строгостью кроется желание уберечь, да и злиться ребята в принципе не умеют, отходчивые. Поэтому каково было его удивление, когда капитан второго ранга Ионов вдруг взъелся на новенького. Точнее, на временно прикомандированную к ним в группу девушку. Впрочем, она, судя по взглядам и ядовитому шепоту сквозь сцепленные зубы, в долгу не оставалась. Он даже попытался аккуратно узнать у старших товарищей, в чем же дело, но те лишь махнули рукой – мол, бывает, сами разберутся, лучше не связываться. И так как Игорь парень был сообразительный, то к совету решил прислушаться, чего не скажешь о Велесе, который с таким несправедливым, по его скромному мнению, отношением не согласился, и решил красавицу поддержать. Морально. Как может. Пригласить на чашечку кофе как-нибудь. - С ума сошла соглашаться? – зашипела Ума, которая стала невольным свидетелем их разговора. – Он его пристрелит. Жить потом с этим как будешь? Девушка в ответ лишь безразлично пожала плечами. - Не пристрелит. Ему все равно. Давно уже. - Ну-ну, - хмыкнула Уманова и, отвернувшись, буркнула себе под нос так, что услышала лишь она сама и сидящий рядом Байкал. – Как была дурой, так и осталась. Злить она его вздумала… Игорь все никак не мог взять в толк, кого и чем так злит новенькая, но ответ нашелся сам собой буквально через несколько часов, когда она вмешалась в спор Тарасова и Ионова, встав на защиту первого. - Куда вы лезете, Мурашова? – глаза Кота метали молнии. Воцарилась гробовая тишина, хотя до этого Бизон с Умой говорили практически в унисон. Теперь же они с тревогой переводили взгляд с одного бойца на другого, словно готовились разнимать их в любой момент. Девушка спокойно выдержала тяжелый взгляд Василия Романовича и растянула губы в язвительной улыбке, хотя Байкалу больше понравилась бы фраза «хищный оскал». - Ионова, товарищ капитан второго ранга. Велес почувствовал, как сердце пропустило удар. - Сестра? – нагнувшись, шепнул Уме. - Жена, - не отрывая взгляд от друзей, так же шепотом ответила Олеся. - Твою мать! - Вот и я о том же. Они, наверное, еще долго могли бы играть в гляделки, а новые члены группы поднимали бы челюсти с пола, если бы не Тарасов, которому семейные разборки встали поперек горла еще пару лет назад. Вот интересно, что это за психология такая, когда вместо того, чтобы дать Коту отгул на недельку и параллельно договориться с начальством Муры о том же самом, Пригов с подачи Багиры буквально выпрашивает прикомандировать Евгению Валерьевну к ним на время операции. Вот и без нее бы справились, тем более все более, чем штатно, никаких сюрпризов не предполагается. А теперь ему следить за тем, чтобы супруги, которые находятся на грани развода, не решили сократить бюрократические проволочки и не сделать себя любимого вдовцом? Эх, а надеялся ведь на то, что все это осталось в «Смерче» еще. Но, как говорится, покой ему только снится. Взрыв сотрясает все вокруг, и они наблюдают, как словно карточный домик рушится заброшенный ангар. - Куда?! Стоять! Мура! – орет Бизон, но девушка и не думает обращать на него внимания. Игнорируя приказ, она оставляет свою позицию и со всех ног несется туда, где все еще не осели клубы пыли и дыма. Ума, моментально сориентировавшись, прикрывает подругу, словно подобная ситуация для них не впервой. Женя с размаху падает на колени, чувствуя, как от удара и боли на мгновение аж темнеет в глазах, но сейчас наплевать. - Вася! – она осторожно переворачивает парня на спину и похлопывает по щекам. – Вась… Он не реагирует, но когда девушка все также осторожно пытается приподнять его и уложить его голову себе на плечо, наконец, приоткрывает глаза. Взгляд расфокусированный, и подоспевшие товарищи, не уверены, что он вообще их видит. - Живой, зараза, - вдруг всхлипывает Мура и, забыв о зрителях, наклоняется и оставляет короткий смазанный поцелуй на губах супруга. - Люблю, когда ты меня целуешь, - тем временем выдает Кот. Лесе очень хочется закатить глаза. Что ж их пронимает только в стрессовых ситуациях-то? А Женя вдруг совсем по-детски шмыгает носом, и в глазах встают слезы. Сейчас она должна сказать про Батю, который его так поцелует, что мало не покажется за то, что лезет куда не надо? Хотя нет, тут Бизон поближе будет. А Кот тем временем почти приходит в себя, хотя голова гудит и, кажется, ребра тоже прилично пострадали, как и другие части тела, но сесть все же удается. - Эй, ты чего? – он замечает соленые дорожки на ее щеках и тянется, чтобы их стереть. – Все же хорошо. Чего ревешь, Мурашова? - Дурак! – она несильно толкает его в плечо, а потом вдруг прижимается, пряча заплаканное лицо у него на груди. – Ионова я! Кот растягивает губы в улыбке, прижимая девушку крепче, хотя подобное действие болью отдается в груди, кажется, трещин избежать все же не удалось. - Нет, Женька, когда ты глупости творишь – ты определенно Мурашова.