Рикардо Алва-Окделл

Рокэ Алва выглядел моложе своих лет. Он порой казался двадцатипятилетним, порой – почти унаром, но, во всяком случае, его законных тридцати шести ему не давал никто. И никто, кроме Хуана, не знал о составе морисского средства, которым вовсю пользовались шады. Оно помогало долго оставаться молодым, и в Багряных Землях пятидесятилетние мужчины выглядели лет на тридцать, а восьмидесятилетние – на пятьдесят. В тот самый день, о котором пойдет речь, Ричард вернулся с фехтовальной тренировки взмокший и усталый. Больше всего он хотел пить. Увидев стакан на столе в кухне, он выпил его содержимое, ничуть не удивившись незнакомому вкусу. Запил водой, и… А теперь узнаем, что случилось дальше. Хуан, приготовивший зелье для соберано, увидел пустой стакан, велел служанке вымыть его и после немало удивился тому, что Алва спросил: - А где мое питье? - Соберано, - Хуан развел руками, будто показывал, какая рыба ловится в померанцевом море, - так вы его того… выпили, вестимо. - Я? Хуан, я пока склерозом не страдаю. И если я говорю, что не пил, значит… Тут откуда-то из глубины особняка раздался горестный детский плач. Оба – и управляющий, и соберано схватились за головы. Питье было найдено. И как теперь быть с тем, кто его выпил? Это – не яд, противоядий не придумано. Только вот герцогу Окделлу от этого не легче. Вскоре оба мужчины стояли и смотрели на двухлетнего малыша со светлыми мягкими волосенками и заплаканным личиком. - Квальдето цэра, - сказал соберано. - Цела, - повторил Ричард. - Малыш, - Хуан понял, что ребенком надо заниматься, - так говорить нельзя, это нехорошее слово. Ай-яй-яй. - Ай-яй-яй, цела, - снова повторил Дик и на всякий случай снова заревел. - Ричард, - Рокэ вспомнил, что Окделл все-таки его оруженосец, - держите себя в руках. Не пристало вам рыдать из-за ерунды. Но крошечный Повелитель плакал и плакал. На шум прибежала Кончита. - Какой маленький! Какой хорошенький! А что мы тут так плачем? Кушать хочешь? Ням-ням? Или спатиньки? Она взяла ребенка на руки. - Все понятно. А где няня? И где одежда? Добрая женщина подумала, что этот малыш – сын кого-нибудь из гостей соберано. - Одежда – в его комнате, только теперь она ему не подойдет, - мрачно изрек Хуан. - Кончита, сядьте, - попросил Рокэ, - если вы упадете с ребенком на руках, это не приведет ни к чему хорошему. - С чего бы это мне падать? – кэналлийка тем не менее опустилась в кресло и ловко сняла с ребенка мокрые штанишки, пока он играл с ее бусами. Ричард болтал босыми ножками и смеялся. Когда Алва объяснил в чем дело, добрая служанка просияла. - Соберано, можно я няней буду? Мне и прибавки не надо, я за дором Рикардо ухаживать буду, кормить, спать укладывать. Рокэ вздохнул с облегчением – няня для оруженосца найдена. Теперь осталось как-то объяснить пропажу герцога Окделла и появление Рикардо Алвы. Второе решилось легко – бастард, внешне похожий на мать-северянку, умершую от чахотки. А вот первый… впрочем, решился и он. Бывший однокорытник Окделла, Анатоль Мей, которого никто не взял в оруженосцы в Фабианов день, болтался по столичным трактирам. За круглую сумму и чин капитана он согласился объявить о гибели оруженосца Рокэ Алвы на дуэли, и отбыл в Торку. Вроде как подальше от гнева Первого маршала. А маленький и очень живой Рикардо, или, как называли его все кэналлийские слуги, Рикки, жил в особняке Ворона. Кончита души не чаяла в сероглазом малыше. А он рос весьма непоседливым и шаловливым. - Где мой Рикки? – кричала она на весь особняк с утра пораньше. - Тут, - отвечала ей кухарка, выуживая дора Рикардо из миски с тестом. - Здесь он, - говорил Пако, снимая малыша с Соны. Ребенок обожал свою лошадку, и слово «Сона» произносил очень хорошо. - Дор Рикки со мной, - кряхтел Хуан, ползая на четвереньках по коридору. На его спине восседал донельзя довольный Рикардо. Сам соберано порой брал ребенка на руки и подкидывал высоко. - Кто тут не боится летать против ветра? - Папа, - всегда отвечал Рикки. Алва сам уже поверил было в придуманную им же самим легенду. Он официально объявил Рикардо наследником Дома Ветра, и даже брал во дворец. Королева была очарована маленьким «соберанито», и сказала, что черты лица мальчика, несмотря на серые глаза и светлые волосы, напоминают Алву. - Ваш сын прелестен, господин маршал. Немного похож на Карла, каким он был год назад. А маленький Ричард, глядя на Ее Величество, вдруг четко произнес: - Бяка! И показал пальчиком на Катарину Оллар. Чуть не случился конфуз. Но, к счастью, королева все обратила в шутку. Рокэ подумал, что Ричард, став младше, поумнел. Этому подтверждением стал случай с кансилльером. Август Штанцлер на том же приеме решил поиграть с сыном Ворона. Он сделал «козу» – и взвыл от боли, когда молочные зубки вцепились в его указательный палец. - Кака! – подвел итог общению с Людьми Чести Рикки. Порой мальчик засыпал на шкуре черного льва, набегавшись и наигравшись за день. И Рокэ Алва не пил – лишь наигрывал на гитаре кэналлийскую колыбельную. Но всему хорошему приходит конец – в дом Алвы приехала Мирабелла. Она получила известие от Штанцлера, что ее сын погиб на дуэли. - Почему вы, господин герцог, не сообщили мне эту прискорбную весть? Где похоронен Ричард? Но тут ее взгляд упал на сероглазого мальчика, который шел по двору в сопровождении няни. Материнское сердце не обманешь. Что бы ни произошло с сыном, его она узнала сразу. - Ричард! – воскликнула герцогиня и упала без чувств на руки Рокэ. Герцог Алва и герцогиня Окделл говорили долго. А под дверью топал ножкой Риккардо Алва, требуя, чтобы его впустили в кабинет. - Мама! Мирабеллу спасло от очередного обморока только присутствие Рокэ. А Рикки, сидя на ее коленях, взял его за руку. - Папа! - Эрэа, - Ворон встал на одно колено, - значит ли это, что я должен предложить вам брачный браслет? - Да! – звонко выкрикнул Рикардо. И взял обоих за руки. Так втроем они и вышли из кабинета.