А он ничего о нем и не знал

      Он не знал. Не знал о нем ничего. Просто мальчишка. Просто из Шиганшины, города, который первым пал под напором титанов. Просто у него мать умерла. Просто отец его пропал без вести, оставив за собой длинный шлейф, сотканный из загадок. Все было предельно просто, но в то же время до безумия сложно.       Он не знал о нем совершенно ничего. Как жил и как воспитывался, что любил тогда, и что ему нравится сейчас. Зачем поступил в легион, о чем мечтает – все это было для него тайной, которую он, по сути, и не хотел раскрывать для себя.       Его…все устраивало?       Ривай, каждый раз прокручивая в голове этот, вроде бы, незамысловатый вопрос, всегда задумывался над ответом. Эрен был для него раскрытой книгой, но с потайными склеенными страницами. Вот только ножниц у капрала не было, а просто разрывать тонкую и нежную бумагу - грубо не только по отношению к секретности тайн, но и к самому Эрену.       Его… Да, его все устраивало в их отношениях. Хоть это было довольно странно для близких людей - не знать друг о друге почти ничего.       Ривай никогда не позволял задавать себе вопросы про прошлую жизнь, про свои цели и планы, при всем том сам не спешил расспрашивать Эрена, который, он был уверен, точно ответил бы на любую его просьбу.       В этом был плюс. И Ривай сразу же подчеркнул его для себя. Ничего не знать, не предугадывать действия. Эрен был красочным, ярким, непредсказуемым, он светился невидимым светом изнутри. Именно эта непредсказуемость делала его по-настоящему особенным. Ривай не знал про его привычки и характер, учитывая для себя только то, что видел в настоящем. И только поэтому он постоянно удивлялся, когда Эрен после большой и громкой ссоры неожиданно приносил ему помятую полевую ромашку, когда поднимал на него голос, шипя едкие и по-своему обидные слова. Когда капрал раскисал под гнетом обстоятельств, он возвращал ему веру в себя. Вот так возвращал ему уверенность. Вот так. На очередной экспедиции умирали люди, Ривай, стараясь унять отчаяние, прикладывался к стакану, а Эрен улыбался, сжимая его плечо. Может быть…Может быть он действительно потерял долю своей человечности, а может быть просто скрывает эту чернь, под своим светом, который в конце концов поглотит ее, расщепляя на кусочки.       Эрен полностью отдавался ему, всегда все позволяя и отвечая абсолютно на любые вопросы, даже на самые что ни на есть провокационные. А Ривай с недоверием глядел на еще совсем юного и не познавшего жизнь улыбающегося пацаненка. Но продвижения были. Эрен умело разматывал его душу, сбившуюся в запутанный клубок. Наматывая тоненькие ниточки на палец, он открывал в капрале и нечто новое для него самого.       А капрал… Он все еще не знал о нем совершенно ничего. Как жил и как воспитывался, что любил тогда, и что ему нравится сейчас. Зачем поступил в легион, о чем мечтает – все это было для него тайной, которую он, по сути, и не хотел раскрывать для себя, но она сама приоткрывала для него свои створки, давая попробовать на ощупь свет, лившийся из души Эрена. И Ривай ни капли не сомневался в предложенном шансе. Он, словно светлячок, пальцами тянулся к ярким и согревающим лучам лампы, не боясь обжечься. Потому что… Потому что она – не горячая.