Не дай уйти

      Тёплым ветер перестал быть несколькими неделями ранее. Развеянный по всем уголкам Бруклина, он нёс за собой запах снега (несмотря на то, что в кронах деревьев ещё дрожали бурые листья) и мокрого асфальта. Пустая улица, обрамлённая в основном складскими помещениями и офисами, отражала от себя торопливые шаги, которые становились менее спешными к месту прибытия.

Покрытая тонкой ледяной корочкой лужа, такая же серая, как тоска — единственное, что отделяло нефилима от скромной обители мага. Предательски дрожащие руки, толкнули обшарпанную дверь, ведущую на широкую площадку. Внутри было темно и приятно тепло, принимая во внимание, что только одна квартира имела хозяина. Человека, а если быть точным — мага, который имеет способность мастерски разбивать сердца.       Жать кнопку звонка с надписью "Бейн" не было столь важным делом. Дверь наверху была приоткрыта, высвобождая на лестничную площадку искажённый луч жёлтого света, с танцующими в нём пылинками. Борясь со смешанными чувствами, нефилим, после минутных колебаний, неуверенно стал подниматься. Ступеньки поскрипывали, вскидывая клубки пыли под толстой подошвой ботинок. Выше — больше пыли. Ещё выше — сердце стучит, как шальное. Последняя ступенька — накопленные за недели чувства начинают скрести, раздирать всё внутри, высвобождаясь наружу. Последний раз, когда он тут стоял даже в мыслях не предполагался стать последним.       "Спокойно, Лайтвуд" — приказывает себе охотник и на минуту закрывает глаза. Тусклой проекцией на веках появляется картина: блеклый свет ведьминого огня и, вплывающая в темноту, высокая фигура. Протяжный вдох и голубые глаза смотрят на руку, открывающую дверь в апартаменты мага.       Типичная для подобных квартир комната-студия выглядела отталкивающе. Магнус не был приверженцем порядка, но глобальный хаос, царивший в комнате, вводил если не в шок, то в крайнее негодование. Разбросанная по мебели одежда, коробки из-под пиццы, апельсиновые шкурки на столе, смятый картонный стаканчик на подлокотнике кресла, а рядом с ним поблескивали разбросанные серебристые детали какого-то небольшого устройства. Председатель Мяо маленьким облачком свернулся на скомканных джинсах.       Сосчитав до десяти, Алек, всё ещё неуверенный в своих действиях, вошёл внутрь. Идя сюда, он не знал, что его ждёт: пустота и уныние или, может, Бейн обзавёлся новой игрушкой, к примеру, роскошным вампиром и забыл нефилима, как пасмурный день среди солнечных будней бессмертной жизни.       Сделав ещё несколько шагов, взгляд охотника приковался к дёргающимся шторам, от которых моментами выглядывали рука или нога. Позже показалось остальное тело — Магнус по-мальчишески дурачился с широкой полосой узорной шторы. Закручивался, делая из себя гигантскую личинку, лёгким движением сбрасывал кокон и после за спиной, словно взмах крыльев, разлеталась ткань. На лице нефилима промелькнула теплая усмешка, но моментально исчезла. Раз... Два... Три...        — Магнус? — со всех сил сдерживая дрожь в голосе, позвал Алек. Сердце старательно отбивало чечётку, не давая перевести дыхание, отчего то застопорилось огромным комом в горле.       Ткань перестала дёргаться, натянулась, и человек за ней резко повернулся, обрывая карниз, который с грохотом отскочил от пола. Судя по реакции, оборванных штор и вырванного из стены карниза, Алек понял — маг его не ждал. А кто стал бы ждать человека, пытающегося лишить тебя бесконечной жизни?       — Алек,— ошарашено прошептал маг, так тихо, что парень его вряд ли услышал.       Оба стояли неподвижно. Алек не решался взглянуть на Магнуса, а тот в свою очередь следил за каждым последующим движением бывшего парня.       — В форме. Сначала блондинчик, теперь ты,— как Магнус ни скрывал, голос всё равно был натянутым. Он боролся с накатившей лавиной чувств, готовой вот-вот превратиться в разрушающую стихию, собранную за долгие дни, проведённые в одиночестве и подпирающей тоске по своему охотнику. Однако говорил резко, холодно, незаинтересованно.— Я делаю что-то незаконное, раз мной интересуются сумеречные охотники?       "Джейс приходил? Тогда ясно, что за запчасти валялись на диване. Чёртов умник притащил мой телефон" — Алек вздохнул и произнёс вслух:       — Прекрати, Бейн. Ты догадываешься, зачем я здесь.       — Догадываюсь? — с раздражённой кривой улыбкой, Магнус наклонил голову.       — Нужно поговорить... — повисла неловкая пауза — верховный маг нарочно молчал. — Я хотел бы, чтобы мы поговорили,— поправился он, зная, как Магнус ненавидит, когда ему говорят "нужно".       — Не могу. Я опаздываю на вечеринку. Без нефилимов, — уточнил маг на случай, если Алек не поймёт, что он тот самый нефилим, которому не светит ночь в окружении липких тел (и, к слову, которых он избегал, как огня).       — Дай мне минуту, — резко, почти умоляя, сказал парень. Стоило попытаться, даже если Магнус не простит его.       — Зачем?.. Придя сюда, ты уже испытываешь боль. Сладкую мучительную боль, отсутствие которой ломает тебя, как наркотик. Она расплывается по твоим венам, как едкий дым, как глухой шёпот в тишине. Ты ведь знаешь, о чём я. Боль — напоминание, поэтому ты тут, — Магнус вздёрнул плечами. Он страдал не меньше нефилима.       Напряжённое молчание повисло грозовым облаком над головами.       "А он прав, Лайтвуд. Ты здорово постарался" — ехидничал голос внутри трясущегося нефилима. Вспомнилось, как он впервые пришёл к Магнусу. Один. Вечер, ставший рождением чего-то нового. А теперь... Всему приходит конец и именно сейчас он пересёк финишную черту. Без цветов, фанфар и шампанского.       — Видимо, прийти сюда было ошибкой, маг, — холодно и со скрытой печалью сказал Алек.       Уходя, он не развернулся. Спину жёг взгляд кошачьих глаз, а голова наполнилась беззвучными умоляющими словами, которые он был не в силе выпустить в свет.       "Останови меня. Не дай мне уйти, чертов маг. Останови!"       Ну, уж нет! Маг? Так называют обычных чародеев, не значимую ни для кого, нежить, которой сделали одолжение, сохранив жизнь.       — Стоять! — громом раздался голос вслед уходящему охотнику. Щелчок пальцев — дверь захлопнулась с такой силой, что по внутренней арке пробежалась паутинка трещин.       — Магнус, — Алек до сих пор не решился посмотреть магу в глаза. Когда-то любимые янтарные огоньки смотрели на него каждое утро, а теперь только отражение в зеркале могло наслаждаться их красотой. — Открой.       — Почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло, Лайтвуд?       — Открой дверь, Бейн, — Алек нахмурился, рука легла на рукоятку клинка.       — Не открою, — голос не дрогнул. Алек услышал тяжелый вдох. — В чём дело? — Магнус заметно с чем-то боролся. Некие внутренние терзания, которые он тщательно пытался скрыть от нефилима за маской наигранного безразличия — получалось у него плохо.       — Ты! — Алек назло со всей силы вдавил палец Магнусу в грудь, и собрался было продолжить, как заговорил бывший.       — Я. Невыносимый, эгоистичный собственник? Это хотел сказать? — однако даже повышенный тон был не в силе скрыть бурю в бессмертной душе. Шла война противоречий, рукопашный бой среди желаний, дуэль эмоций. — И поэтому я просто маг? Обычный бессердечный прохожий, мелькнувший в твоей смертной жизни?       Магнус замер, глядя в отрешённые голубые глаза. Настолько холодными он их видел только в битве. Выходит, Алек и теперь состязается.       — Ты дурак, Бейн, — вяло произнёс охотник. Ситуация сложилась хуже некуда. Нужно срочно уходить, а не сдерживать себя от желания броситься на шею магу и молить о прощении.       — Хочешь сказать, ты пришёл ко мне сообщить, что я дурак? — заключил Магнус, следя за нефилимом, который молчанием игнорировал его вопрос. — Почему ты не смотришь на меня?       — Доволен? — буркнул Алек, бросив пронзительный взгляд на Магнуса из-под чёлки. Глаза остановились на тени улыбки смуглого лица. Магнус был похож на проказливого херувима с взъерошенными волосами и лёгким румянцем, пятнышками проступающим на щеках. Глаза блестели. В закромах сознания, Алек подумал, что от злости, однако Магнус глядел на него с отчаянием: его маленький стеснительный нефилим собирается уходить. Остановить? Как?       — Ты скучал? — маг потянулся убрать чёрную прядь, но тут же одёрнул руку.       Алек растерялся — последнее, что он ожидал услышать от Магнуса, так этот стандартный вопрос.       — Нет, — сам ужаснувшись от ответа, он отвернулся.— "Молодец, Лайтвуд, 2:0 в пользу твоей тупости".       — Нет? — моментально парировал маг.       Опустилась тишина, в которой хотелось задохнуться, захлебнуться или бессознательно провалиться.       Нефилим опустил руку с клинка, которая порядком побелела от сильного сжатия. Довольно притворства.       — То есть... Да, — с поправкой ответил охотник, запустив пятерню в волосы. Он развернулся, глаза поймали вертикальные зрачки. — Но... Но ведь это ничего не меняет, — похоже, эти слова были оплошностью, сказанной магом в сыром переходе под дрожащий свет ведьминого огня. Слова обернулись против него, как и привязанность к смертному Сумеречному охотнику, от которой он, как ни старался последние недели, не мог избавиться. Под тяжелое биение сердца, ему нужно принять решение. На данный момент существовало лишь два варианта, две противоположности, две жизни, которые будут после: открыть дверь и позволить уйти или любыми стараниями удержать, прямо здесь и сейчас, с применением силы или без, грубо или нежно...       Их губы встретились в сумасшедшем упоении, неожиданном для обоих. Алек внезапно впал в ступор, сминая пальцами рубашку, на пылающем теле, а после, придя в себя, стал настойчиво отталкивать и уворачиваться от Магнуса. Локти больно упирались в шершавую стену, но это было ничто на фоне впивающихся губ мага. Жадно покусывая упрямо сжатые губы нефилима, он не оставлял попыток проникнуть внутрь.       — Магнус, прекрати... — жалобно простонал нефилим, сквозь жадный рот, несмотря на то, что сам желал обратного.       Прекратить? Звучит, как приглашение. Магнус приподнял голову и взглянул на Алека, теряя оставшуюся бесстрастную сдержанность. Чародей прижал паренька к стене с такой силой, что тот вскрикнул от хруста рёбер. Рука вцепилась за волосы, не позволяя голове повернуться. И снова их губы слились. Алеку не оставалось ничего, кроме как раствориться в жарких объятиях мага. Руки разжали ткань и скользнули под неё, перебирая холодными пальцами позвонки на атлетической спине. Магнус вздрогнул, от чего ещё сильнее прижался к обмякшему охотнику. Поцелуй был пылким, страстным, порядком грубым, но не менее волнующим, как в первый раз. Алек прерывисто стонал, чем заводил Бейна ещё больше. Второй не терял ни секунды — бесцеремонно ласкал влажным языком уже припухшие губы. И всё же Алек не отдавался с тем же желанием, с каким жаждал маг. Это злило. Руки развязано потянулись к оружейному поясу и щелчком сбросили занятые оружием ножны. Под звон упавших клинков, Магнус распустил руки по бёдрам. Всё тело охотника, натянутое как струна судорожно тянулось к нему. Одно неосторожное движение и маг нечаянно прикусил нижнюю губу, нефилим дёрнулся от внезапной боли, но не отстранился, предоставляя Магнусу вход с языком. Внутри бушевал огонь. Языки сплетались, словно лепестки пламени — нежные, немного шершавые и невыносимо жаркие. Дышать становилось затруднительно, пальцы немели, а колени, то и дело подкашивались. Стон, схожий с мурлыканьем, вырывался наружу, оплетая тёплым дыханием алые губы полуангела. Не выдержав насилия языков, Алек запаниковал, и Магнус снова переключился на губы, мучительно сминая и терзая их. Почувствовался сладковато-солёный вкус, губы нефилима горели под рубиновой капелькой, скатывающейся в рот мага. Поцелуй заключал в себе всё: обиду, накопленную с момента того дня, печаль, с которой они просыпались по утрам, тоску, не дающая уснуть, чувства, после которых возникало дикое желание вновь воссоединиться, подарить друг другу частичку себя и под тихий стук сердец засыпать с первыми лучами солнца, осторожно крадущимися к смятой постели.       Магнус отстранился также неожиданно, порывисто, с безумной улыбкой на сияющем лице. Сердце бешено колотилось. Алек, тяжело дыша, съезжал вниз по стенке. Дрожащие пальцы едва касались горячих пульсирующих губ. Комната кружилась, размывая долговязую фигуру. Голова полнилась шумом магистрали в час пик, раз на раз отбивая эхо биения сердца.       — Если всё ещё хочешь поговорить, жду тебя в комнате, — маг игриво прикусил губу и спиной вперёд прошёл пару шагов. — Где взять чистую футболку ты знаешь, — и удалился за бисерным занавесом.       Алек сидел, прислонив голову к стене, обдумывая столь неожиданный порыв. Приди он в тот самый вечер, случилось бы такое? Хм. Вряд ли...       Борясь с гравитацией, охотник медленно встал. Лёгкая эйфория отступала, делая изображение чётче. Шаркая ногами, чуть не споткнувшись о свой оружейный пояс, он поплёлся в ванную.       Со времени последнего визита комната не многим отличалась. Беспорядок, правда, стал масштабней. На полу, у изголовья кровати, стоял раскрытый чемодан с раскинутыми рядом, наспех собранными вещами. Не на вечеринку собирался Магнус... На стеклянных тумбочках в подтёках воска обиженно скрутились догоревшие ароматические свечи. Однако удивила одна, с виду, неприметная деталь — простыни на кровати лежали идеально гладко, так, как их застилает Алек. Никогда Магнус не стал бы тратить время на такой житейский пустяк. Так, неужели, он с того дня не ложился в постель? Слишком пусто? Холодно? Одиноко?       Алек непроизвольно улыбнулся, оставляя бисерные висюльки за спиной. Улыбка тут же дрогнула, когда ангельские глаза не увидели Магнуса.       — Aku cinta kamu, — прошептал бархатистый голос сбоку. Алек вздрогнул.       — Что это значит? — неуверенно спросил нефилим. Конечно, он знал, что это значит. Просто душа горела услышать, почувствовать каждое слово сказанное магом.       Магнус усмехнулся — не глупый, чтобы догадаться. Алек не мог забыть эти слова.       — Я люблю тебя, Александр, — слова, словно птица выпорхнули наружу и закружились вокруг счастливого нефилима.       — Простишь? — В глазах загорелась надежда. Пальцы нервно перебирали внутренний шов футболки.       — Я простил тебя ещё на выходе из Сити Холл, — заверил маг.       — Тогда...       — Почему не вернулся? — продолжил бархатистый голос. Он медлил. — Считай это нашим общим наказанием, — не вся правда, зато весомая крупица впереди горизонта, вымощенного остальными причинами.       Магнус глазами изучал Алека на наличие новых шрамов, рун, отметин.       — Не удивительно, что из обилия моих вещей ты выбрал свою потёртую футболку. Она ужасна, — повседневное замечание, никак не отделяющее недели расставания. Магнус хлопнул в ладоши и жестом пригласил нефилима лечь.       — Странно, что на ней нет пятен от слёз и слюней. Фигово ты скучал, Бейн.       Кровать смялась впервые за последние полтора месяца. Два тела лежали со скрещенными между собой руками. Их укрывала тонкая простыня, почти не согревающая, но это неудобство сближало. Они пролежали всю ночь, не сводя друг с другу глаз: синих, как море и, утопающих в них золотистых, как последние минуты заката. Ни слова, ни звука, ни шороха. Одно только биение сердец и ровное дыхание.