Промты

- Иди ты уже нахер, - с видом, будто он делает самое большое одолжение в своей жизни, Алекс морщится и тушит сигарету прямо о бортик грязного, чуть ли не замшелого стакана. Джеймс горько усмехается и покачивает головой, потом берет себе яблоко из миски с фруктами и исчезает из зоны извержения недовольства — если быть совсем честными, исчезает он только в соседнюю комнату, где вполне себе можно наблюдать за ходом событий, не будучи приэтом подверженным риску быть задетым. Кейн все это время незряче глядит в окно, в которое слепит солнечный свет и лезет, кажется, не только вся живность, в виде бабочек, жуков и мух, но еще и большая часть растительности этой глубинки – Майлз видит только смесь из серого, ослепительно лимонного и болотно-зеленого цветов. Впрочем, из того, что произносит Алекс, он не улавливает даже и звука. Алекс же смотрит на кончик его носа, устремленный к свету, на вроде неподвижный подбородок, на затылок, которым Майлз к нему повернут – на самом деле, Алекс всегда знал, что спорить с Кейном у него не получиться. Их желания если не сходились в одной точке, то уж точно никогда не противоречили друг другу. А это очень сложно – грызться с человеком, воспринимающим тебя таким, каким ты являешься, да еще и очень близким тебе. - Ма, - Алекс строго изучает свои собственные пальцы, но в конце концов щелкает Кейна по покоящейся на столе кисти с дотлевающей сигаретой между пальцев, – давай уже, поехали на этих твоих велосипедах кататься.