Промты

Darling, if it’s all the same to you, I’ll have you to myself

- Завершительное выступление тура… - говорит Майлз, почесывая в затылке. Он нерешительно раздумывает над тем чего бы еще ляпнуть, только лишь ради того, чтобы не дать Алексу отпихнуть себя в сторону со словами «Какие мы осторожные..!» - Табло у тебя еще то, конечно, но тебе не кажется, что еще… рано вещать об отъезде? И ухмыляется. И навсегда, навечно, на долгие века порядок установится именно такой: приветственный взгляд – тишина – дурашливые потягивания за рукава, воротники, пальцы, носы – дурацкая одна-единственная улыбка – и никакого личного пространства. Алекс садится совсем рядышком, на что Майлз непременно оборачивается вполоборота, и деланный жест, неестественно выгнутая кисть, висит в воздухе, когда Ал тыркается плечом о его плечо. Майлз не отвечает на этот выпад – только угрюмо наблюдает за руками Тёрнера, то сцепленными вместе, то исчезающими из поля зрения. Наконец Кейн тяжело вздыхает, кажется даже что обреченно, но это всё просто прикрытие – Майлз не хочет показаться слишком довольным только что пришедшей в голову мыслью. Алекс приваливается сбоку и вкрадчиво как-то бубнит: - Ну, что ты там надумал? - Ал, ты такой… - «Категорически запрещено ржать в этот момент» - думает Кейн и сразу же мягко усмехается. – Такой Тёрнер. - Глубокая мысль. – Все так же прижимаясь виском к плечу Кейна, Алекс кивает. Майлз освобождает руку из совсем уж неудобного положения, но даже и не предпринимает попытки обнять друга, взъерошить его волосы, всего лишь прикоснуться — зачем?