Промты

Майлз ошарашено пялится на свой фант и тут же показывает его сидящему рядом Джеймсу – они взяли за привычку создавать свою маленькую коалицию против Алекса, порой иногда слишком уходившего в себя. Джеймс хихикает, хлопает Кейна по плечу и показывает своё задание, которое кажется на порядок сложнее майлзовского, как бы говоря «ничего, справишься». Спустя мгновение Форд встает и говорит, что ему дико жаль пропускать такое представление, но пять выпитых бутылок лимонада ждать не будут, и убегает в дом. - Ну ты будешь показывать-то? - Да, - бурчит Майлз и выходит изо стола, подходит к стулу Алекса и опускается на колени. Всё происходит как в замедленной съемке – Тёрнер даже не сразу понимает, что, видимо, это его фант. Майлз, нисколько не сомневаясь в правильности своего решения, проводит языком по костяшкам - он лижет кисть Алекса, покоящуюся у того на колене. Отрывается от этого занятия и поднимает глаза на лицо друга. Тёрнер будто бы не дышит – застыл и не может снова прийти в себя, чтобы хотя бы назвать действие, которое сам же и написал своей собственной рукой. Алекс тупо не может убрать взгляд с блестящего следа на своей руке. Тем временем Кейн приподнимается с колен и Алекс чувствует чуть шершавую поверхность языка, скользящего медленно по его щеке – его губы дергаются. Майлз же понимает это превратно и переходит с щеки на подбородок. На этот раз уже Майлз задает вопрос «какого черта?». Алекс, кажется, сам ни черта не понимает, и его сухие губы касаются губ Майлза – но не перестает смотреть Кейну в глаза удивленно и перепугано. Майлз моргает, когда Алекс предпринимает попытку раздвинуть его губы – Майлз поддается, не особенно сопротивляясь. Наоборот, Кейн лишь сильнее прижимается к другу, стоит лишь тому намекнуть на недостаток воздуха в его легких, попытаться оттолкнуть Майлза, легко касаясь его лица кончиками пальцев. Майлз обеими руками вгрызается в спинку соломенного кресла по бокам от Алекса и как бы невзначай ставит колено между его бедер – Алексу не до этого. Он с силой нагибает к себе Кейна, продолжая поцелуй, который становится все более и более а-ля Тёрнер. У Майлза это впервые – обычно он возглавляет процесс, а тут Алекс выделывает какие-то финты, неожиданно перестает, а потом с новой силой возобновляет натиск. И главное – всё это время пытается уловить в его, Кейна, глазах что-то, что скажет «стоп». Майлз просто нехотя вырывается в какой-то момент, отрывает от кресла соломину и с ненавистью кидает ее наземь: - Ну, так ты понял, кого я изображал? Тёрнер все еще не в себе, но собирая последние слова, приходившие ему на ум несколько минут назад, выговаривает: - Дрессированную собачку? Кейн щелкает пальцами и показывает бумажку, чтобы Алекс удостоверился. Тот выбивает её из его рук и переплетает его пальцы со своими – Майлз хмурится, но ничего не говорит. Поглядев на Ала с минуту, затаив дыхание, Кейн выпутывается и садится в свое кресло напротив него – его лицо, вроде бы, не выражает ничего кроме обычной полурадости, но сейчас по нему то и дело проходится какая-то рябь. Майлзу будто бы с периодичностью в несколько секунд причиняют боль. Алекс выпадает из оцепенения и грустно улыбается, комкая фант.