Дальше – хуже

Драко вернулся домой уставший и замученный, шеф жаловался на его расхлябанность и безалаберность впервые за всё время работы. Оно и немудрено, все мысли были заняты ей, Гермионой. Нужно было что-то предпринимать, ему писал Блейз, Пэнси, в прессе начали появляться заметки, что чету Малфоев давно не видели вместе. Пэнси даже угрожала, что расскажет все сыну. Давила на самое слабое, давая понять, что пора с этим заканчивать. Пора ли? Он и сам понимал, что история зашла слишком далеко, но был уверен наверняка, что заканчивать это не хочет. Не то чтобы эти отношения были идеальными во всех смыслах этого слова, но они были его. Отношения ли? Малфою нравилось доводить её до белого каления, злить, ссориться, а потом так сладко мириться, успокаивать, но нет. Никогда не извиняться. Да и Грейнджер понимала всё без слов, поэтому к ней тянуло ещё больше. Он по привычке шёл в гостиную, надеясь, что на этот раз она приготовит что-то поприличнее. Ну или вообще что-то приготовит. Молодой человек прогадал. Гермиона сидела на диване с выключенным светом, а взгляд был направлен в одну точку. На часы. — Что с тобой? — внутри поселилось беспокойство, но блондин не хотел этого показывать. Он подошёл и зажёг торшер, который озарил комнату ненавязчивым мягким светом. Глаза у девушки были опухшие и заплаканные. — Что произошло? — но ответа не последовало. Драко присел на колени перед девушкой, а глаза выдавали его взволнованность. — Грейнджер, чёрт побери, что, Мерлин, случилось! — закричал аристократ, потеряв последнюю каплю терпения. — Рон... — прошептала гриффиндорка. — Фууух, я думал, что-то серьезное, когда твои прихвостни оставят нас в покое? — успокоился мужчина. — Рон... — всхлипнула. — Что этот муфлон наговорил? — с безразличием поинтересовался слизеринец, скидывая на ходу пиджак, пошел на кухню. — Рон в больнице. Молодой человек не успел дойти до намеченного пункта и резко обернулся. Он был в замешательстве. — Он напился таблеток. В очень тяжёлом состоянии, — монотонно повествовала она, а слёзы всё текли из янтарных глаз. У Драко отняло речь. Он не верил, но что-то внутри пошатнулось. — Мне надо к нему, — с мольбой в голосе произнесла она. Теперь он точно не верил. Ни единому слову, не хотел. — Нет, — холодно, — что на ужин? – будто ничего не произошло. — Драко, мне нужно к нему, он нуждается во мне, как ты не понимаешь. — Значит, ничего. Что ж, — протянул блондин, — я проголодался. Можем что-нибудь заказать. Будешь пиццу? Не поверишь, первый раз запорол отчёт, шеф был в бешенстве, — делая вид, что не замечает, продолжал тот. — Драко Малфой! Прекрати это немедленно, — закричала. — Я должна. Он мой муж. Он отец моего ребенка. — Всё, что ты должна, прописано в Министерстве магии. Остальное опционально. – он набрал в службу доставки. – Да, одну пепперони, – зажал телефон рукой, – тебе, как всегда, с ананасами? — Я всё равно поеду, ты не имеешь права мне запрещать, — строго протараторила. — Ни одна твоя нога не ступит за порог, – он кинул телефон в диван. – Ты остаешься дома. — Я не твоя вещь, а ты уже не маленький мальчик. В этом мире есть обязанности. И, увы, не всё покоряется твоему велению, — она направилась к двери. – Он мой муж. — Тогда кто, черт подери, я? – без ответа. Ну же, скажи это, Грейнджер. Он так хотел и так одновременно боялся это услышать. Он буквально сошел с ума. Это помешательство. Он ушел из дома, оставил жену одну, поставил под сомнения свою репутацию и уже готовился к нападкам прессы. Чтобы что? Чтобы одна глупая выходка ее глупого муженька разрушила это? Мерлин, он ведь ей даже не муж. У него не хватило смелости взять любимую женщину в жены, официально взять за нее ответственность. А у него хватает смелости? Готов ли он на всю страну заявить, что они теперь вместе или они так и будут скитаться по съемным апартаментам. — Прошу, не начинай, – она жалобно молила. – Не сегодня. Не сейчас. У него не было ответа. Он не может ей ничего дать сейчас, но и отпустить не может. — Если ты сейчас уйдешь, можешь больше никогда не возвращаться, — срывается на крик. Идиот. Она все еще не движется и на секунду он почти верит, что манипуляция удалась. Неужели? Гермиона оборачивается и с каменным лицом произносит: — Прости. Хлопок аппарации.