Дальше – хуже

В жизни иногда случаются такие моменты, после которых понимаешь – как прежде не будет. Любое твое действие – это выбор, за который предстоит нести ответственность, который обязательно будет иметь свои последствия. На календаре 23 августа. Адово число. То самое, которое значилось в приглашение напротив наименования события: Свадьба Гермионы Джин Грейнджер и Рональда Биллиуса Уизли. Приговор. Конечно, кто бы ему это не прислал, он не желал ему добра. Лишь боли и уничтожения. А, может, наоборот. Свободы? От себя, от нее, от этого чертового наваждения. Ведь это означало только одно: дороги назад нет. Малфой помнил этот день также четко, как имя своей матери. Утро было солнечным, но не палящим. Все постепенно стало забываться. Их быт, ее глаза, глупые маггловские фильмы, странная музыка, они сами. Он собирался навестить сына. Выпил кофе, послушал утренние новости и уже собирался закрыть дверь, как обнаружил на коврике возле двери конверт. «Странно, кому это я понадобился?» Он распечатал его. Книжечка… Винтажная, миниатюрная, усыпанная камнями. Просто и со вкусом. Похоже на приглашение, открыл. Уважаемый_________, приглашаем вас на свадьбу Гермионы Джин Грейнджер и Рональда Биллиуса Уизли, которая состоится 23 августа текущего года в 14:00. Место проведения торжества: Коттедж «Ракушка». С нетерпением ждем вас! И фото. Счастливое фото влюбленных. Рон крепко обнимал Гермиону и целовал в щеку. Весь светился от радости. А она… Была рядом. Чертово испепеляющее утро. Тишина. Стук. Еще один. Кажется, он все еще жив. Тишина. Вздох. Вскрик. Кулак в стену. Тишина. Он просидел весь день в квартире, молча сверля стену глазами. В комнате царил хаос, мебель раскидана, посуда побита, только их фото неподвижно висело на стене. На своем месте. И следующий день он сидел, и после него. И целую неделю. Винил ли он себя? Определенно. Людям свойственно винить себя, в глубине души. Не на показ. Ведь это так тяжело признаться кому-либо о своей слабости. Но не сейчас. Сейчас он готов был на все что угодно, чтобы вернуть ее и ни на что одновременно. Ведь Драко знал, Гермиона не вернется. Ее запах больше не вскружит голову, глаза не будут дарить прежнее тепло, она не будет больше смущаться от его нелепых комплиментов. Но ровно насколько он боялся ее отказа, настолько он боялся не сделать ничего, просто ее отпустив. Кто бы то ни был, кто прислал сообщение, он или она ни за что бы не догадались, что он его примет. Да, Драко пойдет на свадьбу. И да, он не сошел с ума. *** Он был готов ровно к часу. Шикарный черный костюм, белая рубашка. Зачем изобретать велосипед? Волосы, как всегда зачесаны назад, а в маленьком кармашке цветок. Нет, не роза, как принято. А эустома – ее любимый. Он не собрался срывать свадьбу или что-либо менять, просто он хотел ее провести. Навсегда. Его так трясло, словно это он собирался жениться. Малфой аппарировал прямо к началу торжества, вручил приглашение охране и прошел в самый отдаленный угол. Зал был оформлен в светлых тонах, ничего яркого. Просто и со вкусом. Но Гермиона, в любом случае, заслуживает большего. Черт побери, как все вокруг красиво. Как в гребаном романтичном фильме, только на это раз жанр – драма. Его личная драма. Рыжий уже стоял там. Ждал. Весь раскрасневшийся, нервный. И вот заиграла музыка. Сердце замерло в предвкушении, и вышла Она. Белое платье совсем не пышное, в пол, плечи открытые, а на поясе шелковая серебристая лента украшенная маленькими драгоценными камнями. Вот так просто и великолепно. Как и она сама. Идет, с отцом под руку к нему. Хотелось закричать, остановить. Но Драко не мог. Это ее день. И, если сам не сумел подарить Гермионе его, то не стоит хотя бы портить. *** – Дорогая, поторопись, скоро все начнется, запричитала миссис Уизли, – все уже готово, ждут только тебя. А спешить то некуда, не-ку-да. Только не ей. Пустить жизнь под откос она всегда успеет. Сейчас все было правильно. Так, как надо, по плану. Немного запоздавшему, но плану. Тошнит от этой чертовой правильности, притворства, всех этих людей. В комнату вошла Джини: – Гермиона, ты как? – робко поинтересовалась подруга. – Плохо, очень плохо. Правда лилась ручьем, хотелось рассказать все одним махом. Ведь, видимо, врать ей придется всю оставшуюся жизнь. «Да, дорогой, я тоже тебя люблю. Да, Рональд, мне нравится твой подарок. Спасибо, миссис Уизли, я рада стать частью вашей семьи». – Еще не поздно все остановить, – начала было она. – Нет! – словно доказывая это себе. – Вы скоро, – ворвался Гарри, – что с тобой, ну же, улыбнись, сегодня твой день. Ваш. – Она просто нервничает, – исправила ситуацию рыжая, схватив супруга за руку и вытащив из комнаты. Время спускаться. Идти. На каторгу. Добровольный эшафот. От этой мысли стало смешно. Музыка началась, впереди шла Роза с цветами, а под руку вел отец. Но Гермиона ничего этого не чувствовала. Она находилась где-то далеко. – Рональд Биллиус Уизли, – вознес представитель палочку над головой, – согласны ли вы и в горе, и в радости оставаться верным супругом своей жене, оберегать ее и любить до конца своих дней? – Согласен, – без промедления ответил Рон, с палочки высвободилась красная искра и повисла в ожидании в воздухе. – Гермиона Джин Грейнджер, – вознес представитель палочку над головой, – согласны ли вы и в горе, и в радости оставаться верной супругой своему мужу, оберегать его и любить до конца своих дней? Момент. «Рон уже согласился? Так быстро. Надо что-то ответить. Но что?» Впервые у лучшей ученицы за все время Хогвартса не было ответа, она повернулась в толпу. Шарила глазами по рядам, чтоб найти Джини, спросить у нее. Мгновенье. Он. Пришел. Принял ее приглашение. Да, это она его прислала. Это была ЕЕ личная победа над собой, над ним. Словно черта, подведя которую, понимаешь, дороги назад нет. Она ждала его. Неделю, две, месяц. Пока в газетах не начали появляться их совместные фотографии с Пэнси. Он вернулся в семью. И тогда она поняла, что ничем не хуже. Рон был несказанно счастлив. Стал более внимателен, заботлив. Даже начал выходить вовремя. И Гермиона сдалась… Пока не оказалась тут. – Согласны ли вы? Молчит. Она молчит. Надежда на секунду поселилась внутри него. В зале зашептались. «Нужно что-то сделать Драко, ну же». – Я люблю тебя, – еле слышно прошептал он. На ее глаза навернулись слезы. Она смотрела на него так внимательно и проникновенно, что все внутри пылало огнем. – Я люблю тебя, Гермиона, прости, – шептал он в надежде, что она поймет. Полоснул лезвием. «Заткнись, заткнись или я сама это сделаю непростительным» Еще раз. «Ну же, родная, отойди от него. Я тебя не отдам ему. Только не сейчас. Никогда. Слышишь? Я кретин, подонок, ублюдок. Кто угодно, только сними это отвратительное платье. Скажи, что все глупый сон. И я буду кататься на этом конченом колесе обозрения, буду есть суши и слушать эту дикую музыку. Буду. Только вернись». Его глаза неотрывно смотрели. Прожигали дыру в ней, кажется, можно было услышать, как все внутри рвется на части. – Я люблю тебя, – повторил снова. «Что ты несешь? Остановись. Сделай что-нибудь, Гермиона! Давай, он ведь пришел. Ты же понимаешь, что он говорит. Ну же, не совершай ошибку». – Согласна, – еще одна красная искра вылетела из палочки, и они соединились над головами влюбленных. Магический брак. – Объявляю вас мужем и женой. Можете, поцеловать невесту, – и Рон кинулся на нее, боясь, что она передумает. Но уже было все равно. Драко развернулся и пошагал к выходу. Все шел и шел, не зная куда. «Что случается, когда выбор не правильный? Сердце рвется на части от безысходности. Ты пускаешь людей в свой мир, а они покидают его, оставляя незыблемую дыру, сосущую пустоту, убивающую. Я не вскрою вены, не сопьюсь, не стану плакать в подушку каждый божий день. Я останусь тем, кем был. Но стоит ли это того, чтобы жить? Жить без нее». Ответ лежал на поверхности. Драко шел в пустоту и думал, думал, думал. Перекручивая в своей голове все, что произошло за этот сумасшедший год. И был благодарен Мерлину за то, что так все случилось. Ведь именно теперь он знал, что такое жизнь. Малфой на миг остановился, вскинул голову к небу и спросил сам себя с легкой иронией и улыбкой на лице? Спросил то, на что у него не было ответа. - Ну, и что дальше, Драко? Дальше – хуже.