Клетка.

В последнее время N стала задумываться о жизни. Хотя ей, наверное, было немного рано. Или, возможно, уже немного поздно? Кто знает. Странные существа за проржавевшими прутьями клетки не давали ей ответа - они только кивали покрытыми разноцветной шерстью головами, растягивали губы в улыбках и показывали на нее пальцами так, словно она была цирковым животным. Это было даже немного обидно, но N не привыкла обижаться. Мама, нынче далекое воспоминание, часто говорила ей, что лучше прощать, чем держать обиду. Она повторяла это раз за разом, и N внимала ее словам, сжавшись на холодном полу своей клетки после очередных изматывающих побоев. Если мама сказала - значит, так правильно. Верно? В последнее время прощать стало труднее. Перед глазами все чаще вставало черное марево, пронизанное непрерывно мигающими белыми точками, а редкие вздохи отзывались тянущей болью во всем теле. Спаситель-Морфей не спешил приходить, ровно как и странные существа. Разноцветную толпу сменила ровная серая пустошь, а веселый смех - гробовая тишина. Было ли N одиноко? Кто знает. Небо за ржавыми прутьями было красным. Совсем как та вода, что вытекала из тела ее матери и странных существ. Разве что, небо не пачкало одежды, сожженных волос, изрезанных рук. Только небо не пахло прутьями клетки. Или пахло? Кто знает.