"Свет в Темноте"

*** Я иду домой, только что побывав в гостях у тёти Милли. Наевшись до отвала и посмотрев несколько комедий, мы крепко обнялись и попрощались, обменявшись лучезарными улыбками. Напоследок тётя присмотрелась ко мне и, взяв мою руку в свою, тихо сказала: - С тобой всё в порядке, дорогая? Заметив неподдельное беспокойство в её глазах, я поспешила стереть её подозрения: - Конечно! Я просто немного устала. И дополнила свои слова тёплой улыбкой. А сейчас, когда я иду домой, пробираясь сквозь выпавший за ночь снег, улыбки как не бывало. На лице нет эмоций, все они стираются за ночь, вымываются слезами. И я не могу с этим ничего поделать. Я действительно устала… Проходит второй день «Без Локи». Легче не становится, только тяжелее. Я волнуюсь за него, думаю каждую минуту, не сплю ночами. И больше всего меня терзает моё бессилие, ведь я ничего не могу сделать. Я всего лишь обычная школьница, что с меня взять? Но то, что Локи существует, и что он не плод моих фантазий,- это я знаю точно. Разгромленный Нью-Йорк и сожжённая дотла школа, прямые тому доказательства. Только вот легче от этого не становится. Возможно сейчас, тот, кто хотел поставить всех людей на колени, лежит и корчится от боли, а возможно и ещё хуже… Я резко останавливаюсь и смотрю в небо. Нет, пожалуйста, что угодно, но только не это! Только не это! Слёзы накрывают тонкой плёночной мои глаза, и я уже не вижу тёмно-синего, щедро усыпанного звёздами, ночного неба. Впрочем, последнее время я и так ничего не вижу. Не вижу по тому, что не могу забыть ярко-зелёных глаз, пепельно-чёрных волос и сладких губ… ___ - Может быть…посмотрим что-нибудь смешное. Поднимем тебе настроение,- тихо говорит мама, нежно щипнув меня за щёку. Не отрываясь, я смотрю сквозь окно на хлопья снега, падающие, словно подстреленные мотыльки, и, пытаясь не расстроить маму, спокойно говорю: - Мы вместе с тётей посмотрели, больше не хочется, мам. Она тяжело вздыхает и садится на пол рядом со мной. Моё плечо накрывает лёгкий поцелуй её губ, а тёплая и заботливая рука мягко поглаживает мои спутанные волосы. - Последнее время ты будто сама не своя, Дженни. Я смотрю на тебя и вместо пышно-цветущего цветка вижу увядший бутон. Ты пытаешься делать вид, что у тебя всё в порядке, но я же вижу, что это далеко не так. Расскажи мне, Дженни, что тебя волнует, и мы вместе подумаем над этой проблемой. Рассказать маме, что почти всю неделю меня не было дома, потому что я таскалась по пятам за чокнутым и обаятельным Богом, который тут и там сеял разруху, а я умудрялась, несмотря ни на что, потихоньку влюбляться в него? Ну уж нет…Боюсь, она меня просто не поймёт. - Всё хорошо, мам. Просто у меня обычная депрессия, а это часто у подростков, ты же сама прекрасно знаешь,- хмыкаю я, но маме доверия не внушаю. - Значит, не хочешь говорить,- делает она неутешительный вывод и поднимается на ноги. – Я пойду, поваляюсь немного на диване с Наполеоном, посмотрю телевизор. Но знай, если захочешь поговорить, я всегда готова тебя выслушать. Я с благодарностью смотрю на маму. Как хорошо, что она спокойно воспринимает то, что я не хочу говорить. Во всяком случае, пока что не хочу… Она выходит из моей комнаты и тихо закрывает за собой дверь. Теперь меня поглощает абсолютная тишина, ни единого шороха, ни звука, ничего. Только я и мои беспокойные мысли. Только я и снег за окном. Только я и невесомое падение снежинок, на пару с моим душевным спокойствием. ___ Сквозь мои закрытые веки усердно пробираются утренние лучи света, без слов говоря мне, что пора вставать. Я послушно открываю потускневшие глаза и уныло принимаю первую мысль, возникшую у меня в голове: третий день без него. Ну что ж, с этим ничего не поделаешь. Ровно так же, как и с тем, что мне нужно будет лепить из себя весёлую девчонку, не похожую на ту, которой я являюсь сейчас на самом деле. Но всё же… - Дженни, это кажется тебе,- растерянно глядя на небольшой свёрнутый свиток, произносит мама, стоя у меня в дверях. - Что это?- без особого интереса спрашиваю я и нехотя выбираюсь из-под одеяла. - Не знаю. Не могу развязать. Но на нём написано, что это тебе. Я беру свиток и кручу его в руках. Хм…необычная бумага. Мой взгляд падает на мамины ноги, а потом медленно переходит к её глазам, ярко светящимся нескрываемым интересом. Ей не терпится посмотреть, что там внутри. Я выжидающе смотрю на неё, и всё-таки она сдаётся, весело хмыкает и скрывается за дверью. Ох, моя мама никогда не изменится. Она каждый божий день надеется, что я открою дверь, и у нас на пороге появится мой парень, который пришёл знакомиться с ней. И сейчас, в её ветреной головке, уже расцветает надежда на то, что этот свиток – ни что иное, как любовное послание моего ухажёра. Я щупаю туго свёрнутую, немного шершавую бумагу, подвязанную замшевой бордовой лентой. На свитке размашистым почерком выведено: « Для Дженни». Ммм, а действительно, что это? Легко тяну за ленту и удивляюсь тому, как мама не смогла её развязать. Она же… Моё лицо, словно тёплым ветерком, обдаёт голубой дымкой, вырвавшейся из открытого свитка. Сердцебиение мигом ускоряется, по рукам пробегает почти незаметная дрожь. Кончиками пальцев касаюсь своих влажных губ, отчётливо чувствуя ЕГО вкус. В памяти оживают воспоминания наших поцелуев, объятий, взглядов. В моей комнате появляется его запах, такой родной и такой знакомый…Локи будто бы здесь, совсем близко, сидит сейчас рядом и смотрит на меня. Но его нет, и это просто…свиток. Я вновь смотрю на бумагу, теперь с волнением и с глубоким интересом. Несколько раз читаю фразу, написанную тем же почерком, что и моё имя на тыльной стороне, но не могу разобрать слов. Три раза глубоко вздыхаю и, наконец, уняв волнение, вчитываюсь в написанное. На тёмной бумаге свитка, пахнущей его сладким запахом, светятся яркие золотистые буквы, складываясь в простые слова… «Я тебя люблю, Дженни»… Резко подношу ладонь к губам, чтобы заглушить всхлип. Боже…Локи…Он написал…Он! Прижимаю ставший мне дорогим свёрток к груди и падаю на кровать. Слёзы крупными каплями скатываются по моим щекам, а глаза неотрывно смотрят в потолок. Мысли, сначала путавшиеся между собой, теперь становятся ровным строем, и слова пробегают одни за другими: «Он выжил! Он дома! И он…ОН любит меня!» КОНЕЦ