Note Vite

- Луче! Ватари принеси успокоительные, скорее! – доносился до боли знакомый голос как будто за кадром. Лелео и Фим начали расплываться, все закружилось, Эл? Он стал прозрачным. Что происходит? – Набери укол! - Фим что с ним? У него что пена изо рта идет?! – испугался Лелео. Какая пена? О чем вы? Где вы? Я ничего не вижу, почему так темно? - Наваждение, его пытаются убить, во сне, - голос ангела гулом отдался у меня в ушах. Кто хочет меня убить? Почему на душе так пусто? Кажется, я потерял что-то, но почему я не могу вспомнить? Мне страшно. Мысли путаются, я не могу сконцентрироваться на чем-то одном, я умер? Голоса стихли. Нет, не затихайте! - Луче открой глаза, - снова голос, такой до боли знакомый, от него в душе становиться теплее. Я бегу, но под ногами ничего нет. Одна лишь пустота. А бегу ли я вообще? – Не умирай. Не молчи, я слышу твой голос, пожалуйста, говори! - У него не чувствуется пульс! – еще один голос, тоже знакомый, но очень смутно. Я бегу, голоса становятся громче, может это ангелы? Ну или врачи… - Он не дышит, - обреченно произнес тот же голос. Сквозь темноту начинают проступать какие-то светлые блики. Под ногами появляется твердая опора, яркий свет слепит, я закрываю глаза, но тут же открываю. Где я? Длинный белый коридор с мраморными полами, а на другом конце три двери. - Ты умираешь, - еще один голос, но я не знаю его, поворачиваюсь. – Артем Романченко. - Почему я умираю? – мой голос был спокоен, даже не дрогнул. - Сердечный приступ, - произнес синеволосый мужчина. Я знаю его, но не могу вспомнить кто он. Длинные иссиня-черные волосы завязанные в тонкий хвост, черные кожаные штаны в обтяг, белая рубашка с галстуком, черный расстегнутый плащ длинной в пол, тоже кожаный, а еще странная длинная палка в другой руке, похожа на трезубец. - У меня не может быть сердечного приступа, - заявил я. Ведь я ничем не болел, или болел? Черт, я ничего не помню… - Сон, который ты видел, это было сильным эмоциональным потрясением, твое сердце не выдержало. - Это что за сон такой? - Прозрачный сон – это когда ты не являешься смотрителем, а сам отвечаешь за свои поступки и действия, во время такого сна все твои органы чувств подчиняются подсознанию. - Почему-то меня не отпускает чувство, как будто я забыл что-то очень важное… - Обернись, - я повернул голову, позади меня стоял сутулый темноволосый парень, в белой кофте и в мешковатых синих джинсах, под глазами темные круги, а сами глаза черные как сама бездна, как смерть. Я знаю его? Наверно нет, но к нему немыслимо тянет. Такое ощущение, что я знаю каждую клеточку его тела. – Ты знаешь этого человека? - Нет, кажется…я не уверен. Можно подойти? – темноволосый парень кивнул. Я подошел и протянул руку, тронул за кофту, провел пальцами по локтю. Я не помню его, но его помнят мои пальцы, кто он? Продолжаю исследовать пальцами его тело, он не двигается, руки в карманах. Я тронул за запястье, он вытащил руки из карманов, провожу по длинным бледным пальцам. Странная смешанность чувств, боль и счастье. Может быть он бросил меня? Хотя, я не гей… Заглядываю в его глаза, он внимательно смотрит на меня, но по-прежнему не двигается. Задираю его кофту и касаюсь его горячей кожи, поднимаюсь вверх, провожу по животу, добираюсь до груди. Чувство боли нарастает, может я потерял его когда-то? Придвигаюсь ближе к нему, провожу руками по волосам, он пахнет шоколадом и чем-то сладким, клубникой? Черные волосы, с виду как солома, но удивительно мягкие, разве такое может быть? - Вспоминаешь? – спросил синеволосый мужчина, внимательно наблюдая за моими махинациями. - Руки помнят его тело, но я не знаю этого человека, - произнес я и провел большим пальцем по его нижней губе. – Мне приятно с ним, но почему-то больно. Я потерял его? - Как его зовут? – трезубец в руке мужчины исчез. Я не знаю, как его зовут. Закрываю глаза. Буква L мелькает в сознании, может на эту букву начинается его имя? Эл, а может это и есть имя? Нет, наверно я не прав… - Эл… - шепчу я, это имя, оно такое знакомое, родное. Почему я не могу вспомнить тебя? - Ты хочешь защитить его? – трезубец появился в руке мужчины. Защитить? От кого? Зачем задавать такие вопросы мертвому? Но я и вправду хочу защитить его, прижать к себе, откуда только эти мысли у меня? Может он мой брат? Хотя нет, мы не похожи… - Хочу, - тихо шепчу я и поворачиваюсь к мужчине. - Впереди три двери, - он показал трезубцем на двери в стене напротив меня. – Ты должен открыть одну, не угадаешь, умрешь. – с этими словами мужчина исчез в синем тумане вместе с темноволосым парнем. Подхожу к дверям, у каждой свой цвет, зеленый, желтый и красный. И кажется доносятся голоса. Подхожу вплотную к желтой двери. - Кира, я посажу тебя на электрический стул. Слышишь меня? – донесся оттуда звук. Нет, не хочу. О ком он говорит? Что за Кира? Подхожу к красной двери. - Хорошо, тогда я завтра же сдам тебя кому нужно, и буду присутствовать на казни. Казни? Я что-то сделал? Осталась одна последняя зеленая дверь. - Я вынесу тебе приговор сам лично, Кира. Все три двери ведут меня на казнь…но в чем смысл? Зачем он заставил меня выбирать если все равно везде мне грозит смерть? В двух дверях говорится о Кире, я не знаю кто он, но уже чувствую к нему антипатию. Выберу красную… Открываю, вхожу, и резкий свет застилает все, закрывает собой. - Рюдзаки, отпусти его, он умер, - тихий голос. Ватари? Чувствую, как меня кто-то держит, дрожь этого человека хорошо ощущается. Ему холодно? Почему же так сердце болит? Не могу открыть глаза. Меня сжимают сильнее, слышу всхлипы. Этот человек плачет? - Ватари, почему? – шепот, совсем близко, это Эл? Эл! Ты живой?! Но как?! Я же сам видел, своими глазами как ты закрываешь глаза…а может мы попали в рай? - Он скончался во сне, я не знаю почему. Пожалуйста, дай мне забрать его, - чувствую горячие капли на своей щеке, он плачет, но я же не умер…наверно… Открываю один глаз, но не сильно, вижу над собой Эла, он с закрытыми глазами, держит меня на руках, а сам плачет, тихо плачет. Ватари стоит позади него и держит за плечо, успокаивая. Рядом Лайт, ухмыляется, кажется, я догадываюсь кто мог меня убить, но почему же ты выбрал мне такую легкую смерть? Я думал ты захочешь поразвлечься. Сердце болит, но стучит, значит я живой. Смерть отпустила меня? Этот парень с трезубцем…Мукуро! Но как он оказался у меня в подсознании…а хотя может я сам придумал себе все это? Сжимаю пальчиками рубашку Эла, она в крови. Он почувствовал, открыл глаза, но вскоре снова закрыл, может подумал, что ему показалось? - Рюдзаки, его уже не вернешь, - проговорил Лайт таким голосом, что я захотел поморщиться. - Р…рю..заки… - прохрипел я, язык не слушался и отказывался выполнять команды мозга. Он сразу напрягся, все кто стояли рядом тоже расширили глаза от удивления. Что? Не ожидали? А я вот живой. - Луче? – неуверенно спросил детектив, из глаз потекли новые порции слез, только теперь от радости. Едва заметно киваю, тело начинает дрожать. Рюдзаки отпускает одну руку и закутывает меня в одеяло, - Луче, скажи еще хоть что-нибудь! - Я живой… - язык стал послушнее. Лайт заметно помрачнел, а Рюук захихикал. Бедный Ватари пошел пить успокоительное. - Господи, - прошептал детектив и обнял меня еще сильнее, да куда уж сильнее? Нагибается, целует в щеки, лоб, но губы не трогает, почему? Поднимаю руку и кладу ему на затылок, притягиваю, он целует меня в губы, невесомо, нежно, без языка, от слез его губы солоноватые. Это наш первый поцелуй… Отрываюсь и смотрю на Лайта, тот сейчас взорвется от негодования, замечаю движения где то позади, поворачиваюсь, Фим весь в слезах сидит и смотрит на меня как на восьмое чудо света, позади него стоит Лелео, искренно улыбается. Перевожу взгляд на руки ангела, его запястья в фиолетово-синих синяках, видны следы пальцев. Позже спрошу его что к чему. - Лайт, ты не смог убить меня, - улыбнувшись, проговорил я. Лайт едва различимо фыркнул и оскалился. Он думал что Рюдзаки не видит этого, но он смотрел на Лайта косо чуть повернув голову, он все видел. Видел этот оскал, недовольное выражение лица скрытое маской невозмутимости. Эл поворачивается ко мне и произносит лишь одними губами «Я верю тебе» Неужели смерть Рюдзаки мне лишь приснилась? Но все было так правдоподобно, а может это видение? Нужно уничтожить записи с камер в тюрьме и в этой комнате… Прикрываю глаза, Эл смекнул, что к чему. - Ему нужен отдых, - Лайт и Ватари вышли из комнаты. – Я люблю тебя. Он впервые мне признается, голос как на зло снова сел, произношу лишь «я тоже» но он понял и, вовлекая в поцелуй, бережно положил на кровать.