11. Рей-чан расстраивается
31 июля 2015 г., 18:19
День близился к концу, и Усаги, которая весь день провела в обществе дедушки Рей Хино, засобиралась домой — побыла денек мико, да и хватит, будет чем Мамо-чана удивить. Её намерения не ускользнули от внимательного взгляда старика:
— Что же ты, Усаги-чан, не желаешь жить у нас в храме? — разочарованно потянул он, наморщив и без того испещренный глубокими морщинами лоб.
— Эт-то... — одангоголовая смутилась и принялась покусывать прядь ни в чем не повинного хвостика. — Я правда очень хочу, но меня мама дома ждет. Да и в колледж завтра нужно... Ну и вообще...
— И даже на ужин с нами не останешься? — дед Нэджи явно был не намерен отступать так просто — ему очень понравилось общество этой смешливой и светлой девушки, которая подхватывала любую его идею — даже самую бредовую. Что и говорить, давно на долю настоятеля не выпадало столько женского внимания.
— Ну... — Усаги покосилась на гору немытых и нечищенных овощей в ведре, которое дедушка, пыхтя и жалуясь на радикулит, притартал из кладовой, и замотала головой так, что длинные хвостики упругими жгутами хлестнули по лицу. — Не голодная я, спасибо!
Рей скептично наблюдала за всем этим, подняв бровь, — девушка пребывала в расстроенных чувства, которые она прятала за привычным раздражением.
— О, если тебя пугает чистить все эти овощи, так ты не переживай, — замахал руками старичок, — вот вернётся этот лохматый обормот, он-то нам все и почистит! А как шинкует-то, а? Сразу видно — моя школа!
Рей сжала искусанные от переживаний губы в тонкую полоску, но никак не стала комментировать это заявление. Усаги помедлила, и, видя это, Нэджи-сенсей решил закрепить успех:
— Вот-вот, вернется паренек и бы-ыстренько начистит нам и морковушку, и огуречики, и цукини, а уж мы это добро того — на гриль сразу!
Рей раздраженно фыркнула и фурией метнулась к тому ведру с овощами, высыпала их в раковину и принялась с остервенением намывать первый попавшийся огурец под удивленными взглядами деда и подруги.
— Да ты что, внуча, брось это дело, вот придёт... — начал было снова старичок свою песенку, но Рей прожгла его пылающим взглядом и буркнула:
— Не придёт он, ясно?! Не придёт! — и быстро опустила голову, с мрачной сосредоточенностью продолжив своё нехитрое занятие.
— Что ты хочешь этим сказать, Рей-чан? — хлопая глазами, уточнила Уса.
— То и хочу сказать, ушёл он, — яростно намывая все тот же многострадальный огурец уже битых полминуты, ответила брюнетка.
— В магазин, что ли, снова? — пожал плечами настоятель. — То-то понравилось ему по магазинам шляться!
— Из храма он ушёл. К пассии своей новой! — оглушительно рявкнула Рей, бросив наконец чистый огурец в раковину поверх грязных овощей. Чтобы не показывать другим своих эмоций, она пулей вылетела из кухни.
— Вот так штука — ушёл! — растерянно пробормотал дедушка.
Усаги шмыгнула носом и неловко как-то бочком протиснувшись к выходу, бросила:
— Я — к Рей, извините! — несколько раз поклонившись, блондиночка бросилась искать расстроенную подругу во дворе храма.
***
Нашлась мико довольно быстро — сидела над кадкой с дождевой водой да периодически трогала кончиками пальцев прозрачную поверхность. — Рей-чан, ты чего? — Усаги присела по другую сторону кадки, явив подруге своё озабоченное круглое лицо. Рей лишь ниже опустила голову, впрочем, испуганные круги по воде продолжали расходиться, даже когда девушка перестала трогать пальцами воду. Эти предательские круги да редкие прерывистые вздохи сказали намного больше слов, и Уса молча пересела вплотную к расстроенной подруге и обняла её за опущенные плечи, мягко пообещав: — Он обязательно вернётся... Так девушки и просидели добрых минут двадцать, пока ноги не затекли от сидения на корточках. Но Усаги поднялась и неловко запрыгала то на одной, то на другой ноге лишь тогда, когда убедилась, что Рей больше не плачет. За ней поднялась и виновница этого незапланированного бдения у кадки, легкая тень улыбки скользнула по её бледному лицу при виде блондинки, потешно скачущей наивным оленёнком. — Спасибо, Усаги-чан, — лишь и могла сказать мико. — Ну что ты! — лучезарно заулыбалась Цукино, внутренне отирая пот со лба. — Надеюсь, ты никому не скажешь об этом? — смущенно уточнила Рей, выпрямляясь наконец. — Никому, ни единой живой душе! — заверила Уса, покивав для пущего эффекта головой, как тот китайский болванчик. — Спасибо, Усаги-чан... — тихо повторила Рей, благодарно улыбнувшись. — Что ж, а теперь я, пожалуй, пойду? — неуверенно сообщила одангоголовая, вспомнив о том, что весь день не появлялась дома. — Мама, наверное, потеряла меня! — Конечно иди, нельзя заставлять близких волноваться, — кивнула Рей. — А... Нэджи-сенсей не обидится? — жалостливой Усе было жаль оставлять старичка, он ведь так радовался её компании. — Не обидится — усмехнулась Рей, — он ведь взрослый человек... — хотя в последнем заявлении мисс Хино и сама часто сомневалась. — Что ж, тогда я пойду! — с облегчением возвестила Усаги и помчалась на остановку, надеясь успеть на автобус — лишь ветер задорно полоскал её золотистые хвостики за спиной.***
Рей ещё немного постояла во дворе, наблюдая за меняющимся небом — беззаботную летнюю синь сменяли мягко подступающие сумерки, солнечный диск подкатился к краю горизонта и расцветил легкие облака на доброй трети небес причудливыми оттенками красного и оранжевого. «Интересно, куда же он мог пойти... Юичиро-кун?» — с грустью подумала девушка, жалея уже о своей резкости с ним. Если бы она вела себя чуть помягче, Кумада бы не стал смотреть на кого-то там ещё — каких-то наглых ярких блондинок — почему-то в этом Рей была абсолютно уверена. Да что там, раньше она была уверена и в том, что ученик её престарелого родственника никуда не денется и всегда будет рядом — такой неуклюжий, скромный и невероятно надёжный человек. «Сама виновата», — сурово вынесла себе мысленный приговор Рей, тяжело при этом вздохнув, затем бросила последний взгляд на догорающий мак вечернего неба и решительно зашла в дом. В кухне девушка ожидала найти гору рассыпанного на столе или по полу риса, или брошенные в мойке овощи, или что-либо еще. Вместо этого её там ждал пусть не идеально, но сносно сервированный ужин и сияющий, что тот медный пятак, дедушка во главе стола. — А, ты вовремя, внуча! — хитренько улыбаясь, заметил он. — Я как раз закончил возиться с этим проклятым грилем! Не для стареньких людей такое занятие, что и говорить. Рей пожала плечами, чуть нахмурившись, но позволила усадить себя за стол. Овощи и правда получились вкусными, рис не казался разваренным или недоваренным, а дедуля, видя удивление своей внучки, пояснил: — Если бы я ничего не умел, не смог бы жить один так долго. Бабушка твоя ушла почти сразу после рожденья Рисы, и мне ничего не оставалось, как научиться всему самому. — Извини, дедушка, — робко ответила Рей, чувствуя раскаяние — она ведь так грубо с ним себя вела последнее время, не только на Юичиро срывала свое плохое настроение, раздражение и усталость... — Ничего, я привычный, — усмехнулся Нэджи-сан. Больше в тот вечер о Кумаде Юичиро или о ком бы то ни было еще разговора не заходило, а через пару дней жизнь в храме потекла по старому, отлаженному годами механизму, словно и не было никогда у сенсея послушника, лишь иногда Рей грустно задумывалась о том, как то там Юичиро-кун поживает. Впрочем, не прошло и полнедели, как Усаги таки проболталась подругам о том, что Юичиро ушел из храма Хикава, и теперь девочки вовсю строили планы — как же развеселить Рей-чан. Впрочем, та не поддавалась никаким уговорам и не желала выходить в свет. А «Три звезды» тем временем тоже без дела не сидели...
