Mama, I'm in love with a criminal

*Сначала то, что удалилось из-за сбоя фикбука, потом новая часть. Приятного прочтения! Проснувшись, я потягиваюсь и медленно начинаю разбираться, кто я, где нахожусь, и почему под боком что-то шевелится. Осознание ситуации приходит не сразу – мне требуется несколько минут, чтобы вспомнить события прошедшего дня и подавить в себе вспыхнувшую волну злости на мальчишку, который повел себя как… обыкновенный подросток. Но, блядь, какого хера? Спокойно, Джейсон, ты же, кажется, уже к этому привык. Чувствую, как Ричи рядом перестает возиться и мне на живот ложится горячая ладонь. И вроде бы, нужно открыть глаза и сказать мальчишке, что пора вставать, но я молчу и позволяю себе притвориться спящим. Против воли, чувствую, как на лице возникает легкая улыбка. Черт возьми, последний раз я притворялся спящим лет в восемь. Как сейчас помню, как бабушка заходила утром в комнату, а я крепко зажмуривал глаза, отчаянно изображая глубокий сон. Иногда бабушка применяла коварный, запрещенный прием, намеренно приоткрывая в комнату дверь и запуская запах свежих вафель или горячего шоколада. И вот сейчас, в свои долбанные 29 лет, я лежу в кровати с мальчишкой, почти в два раза младше меня и, блядь, притворяюсь спящим! От абсурдности ситуации я начинаю давиться смешками, понимая, что потерял к чертям всю выдержку. Не проходит и минуты, как я уже смеюсь в голос, повернувшись на бок и сжавшись в подобие клубка, а Ричард ошарашено смотрит на меня, явно гадая, не сошел ли дядя Джейсон с ума. - Блядь, погоди минутку, - со слезами на глазах выдыхаю, пытаясь успокоиться, но смех с новой силой вырывается из моих легких. Где-то я читал, что в определенный момент, человеческий организм не может больше сдерживать напряжение и выплескивает его в виде смеха. Кажется, сейчас именно это со мной и происходит. Жалобно постанываю, чувствуя, как сокращаются мышцы живота. - Бля-я-я, - наконец, делаю глубокий вдох и, кашлянув пару раз, снова падаю на спину. - И что это было? – надо мной тут же нависает Ричард: волосы взъерошены, а взгляд возмущенно скользит по моему лицу, но едва он видит следы вчерашних побоев, уголки его губ опускаются. Мальчишка виновато проводит пальцами по моим щекам, стараясь не задевать ссадины и синяки, и это так блядски приятно, что я просто прикрываю глаза, позволяя ему залечивать себя. - Больно было? – он наклоняется и проводит языком по моей разбитой губе. Чуть морщусь, потому что ссадина, действительно, приносит неприятные ощущения, и не могу удержаться от издевки: - Нет, что ты, приятно. - Это не смешно. - Я тебя прошу, не употребляй слово «смех» рядом со мной, - против воли снова начинаю смеяться, опасаясь, что второго истерического приступа я просто не выдержу. - Да что с тобой? – Ричи садится рядом со мной на постели «по-турецки», загнув ноги и приняв просто невообразимую позу. Делаю себе пометку, как-нибудь завернуть его в иероглиф в постели и проверить, справится ли он. - Да, веришь ли, я хотел вчера спросить у тебя то же самое, - приподнявшись, морщусь и закусываю губу – все тело ломит, словно вчера меня несколько раз переехали асфальтоукладчиком. Я что, блядь, попал под Хаммер Джонни? Кое-как, все-таки устраиваю свое тело в подобие сидячего положения и смотрю на Ричарда. - Можно подумать, ты не знаешь, почему я убежал, - тихо бормочет он себе под нос. - Ричард это – не выход. Ты что, блядь, поговорить со мной не мог? - Нет, - мальчишка уже совсем загородился волосами и, кажется, даже сжался. - Почему? – удивленно вскидываю брови. - Потому что…просто… блин… - Очень познавательно, - киваю, ожидая, когда же он, блядь, сможет выдавить из себя хоть что-нибудь. - Просто иногда мне хочется подойти к тебе и сказать «Привет. Я всего лишь массовка в фильме о тебе. Как мне жить дальше?». Вспомни все это- как я навязался за вами, как тебе пришлось спасать меня от Стенли, как ты тащился со мной к этому главарю за паспортом. Как возился со мной в самолете, как мы покупали вещи… Ричард продолжает перечислять, но я не слышу его. Внезапно в голове всплывает одна мысль, которая поражает меня настолько, насколько это вообще возможно. Я был охуенно счастлив всё это время. Не важно, сколько дерьма и проблем внес этот маленький растрепанный мальчишка в мою жизнь. С той самой минуты, как я увидел его, повисшим на перилах в том заброшенном доме, я больше не чувствовал того сосущего одиночества, заставлявшего меня напиваться по вечерам на пару с Илнетсом. «Массовка в фильме обо мне». Я даже не знаю, хорошо ли это – позволять Ричарду так заблуждаться. Я не знаю, стоит ли мне объяснить ему, что он - не массовка. Что он – основная блядкая сюжетная линия. Я не знаю. Действительно не знаю, как лучше и просто дергаю ребенка на себя и целую, запутываясь пальцами в густых волосах. Губу больно, дыхания едва ли хватает из-за разбитого носа, но я целую его, чувствуя, как со всхлипом приоткрывается его рот, как он вцепляется пальцами в мои плечи и слегка подрагивает в моих руках. И я охуенно счастлив в этот момент, как и во все предыдущие. Когда он сам отстраняется от меня, наверняка, почувствовав вкус моей крови на своем языке, я мягко приглаживаю его вьющиеся волосы и улыбаюсь. - У тебя кровь, - он виновато смотрит, и мне снова хочется прижать его к себе. - Забей, – облизываю губу и не могу заставить себе перестать улыбаться как кретин. – Если ты еще раз убежишь, я найду тебя и отправлю домой. - Ага, конечно, - фыркает этот гаденыш и, повозившись, укладывается головой мне на колени. - Хочешь проверить? - несильно сжимаю прядки его волос у корней, давая понять, что лучше со мной не шутить. - Не-а. - Ричи? - М? - В следующий раз просто подойди и поговори со мной. Что бы это ни было. - Хорошо. - Я блядски испугался за тебя. - Я тоже, - тихо признается он и вжимается своим носом мне в живот. Я прикрываю глаза и чувствую, что организм снова берет свое – словно последний работник на заводе, он отключает все датчики и приборы, погружая меня в спящее-ждущий режим. ***** Когда я снова открываю глаза, о присутствии Ричарда напоминает только мятая подушка и, почему-то, лежащая на ней футболка. Представлять, что мальчишка делает в квартире без нее, мне абсолютно не хочется. Осторожно ощупываю свой нос и морщусь от накатившей ноющей боли. Да, вчера мне хорошенько досталось. Блядь, да что там вчера – вспомнить только прошедшую неделю, это же пиздец какой-то. Сев на кровать, оглядываюсь вокруг: комната залита солнечным светом настолько, что мне охуенно хочется задернуть шторы. А потом спать еще несколько дней. Или недель. Но вместо того, чтобы перевернуться на другой бок, я заставляю себя сесть и потянуться, в попытке размять безнадежно затекшие и ушибленные мышцы. Бросаю это занятие, поняв, что оно, как минимум, бесполезно, настолько все болит, и встаю с кровати. Футболка. Где-то должна быть моя футболка? Ну, в самом деле, не одевать же мне майку Ричарда. Побродив по комнате, наконец, соображаю, что полностью одет, и никакая футболка мне, в принципе не нужна. Блядь, мозг просто отказывается работать. Или я выпью кофе, или просто умру, нахер. Выйдя из комнаты, закрываю за собой дверь, как примерный мальчик и медленной амебой вплываю в кухню, где сидит Ричард, демонстрируя Ким новый словесный рекорд в сто с хером слов минуту. - Тебя что, никто не учил, что воскресенье – сонный день? – проходя мимо мальчишки, взъерошиваю ему волосы, за что тут же получаю недовольный взгляд из-под челки. Подстричь его, что ли? - Сегодня среда, - улыбается Ким, уже наливая для меня кофе. Я говорил, как я люблю Ким? Да, кажется, по меньшей мере, сотню раз. - Какая к черту разница, - сговорчиво пожимаю плечами и, сев за стол, оглядываюсь. Сигареты. Иначе я пойду за ними в магазин. А с моим внешним видом это чревато полицейским заловом. И как люди вообще бросают курить? Чертовы психи. - На окне, - перехватив мой взгляд, поясняет Ким. Господи, храни эту девушку и пошли ей какого-нибудь смирного менеджера среднего звена! - Джей, я хотела…эм… поговорить…, - с запинкой произносит Ким, оперевшись на барную стойку позади себя, пока я щелкаю зажигалкой и затягиваюсь, едва не кончив от наслаждения. Да-а-а… Ричард, заметив выражение наивысшего блаженства на моем лице, пинает меня под столом ногой, за что тут же получает пошлую ухмылку в ответ. Вот ведь, блядь, Джейсон, у тебя никак снова переходный возраст! - Джей! – нетерпеливо прерывает нас Ким, как раз в тот момент, когда я, уперев язык в щеку, делаю одновременно несколько недвузначных поступательных движений, которые можно классифицировать не иначе, как «Отсоси, потом проси». Мальчишка мгновенно краснеет до кончиков ушей, а я, довольствуясь победой, еще немного любуюсь его смущением и, наконец, поворачиваюсь к Ким. – М? - Ты же, вроде как…, - с запинками произносит девушка, разве что с ноги на ногу не переминаясь. Ну, надо же, я попал в институт для благородных девиц! Одна сидит, краснеет, другая не может несколько слов оформить в предложение. - Вроде как – что? Магазины граблю? Есть такое дело, - ухмыляюсь в момент ставшей грозной Ким, невольно вспомнив, как в детстве мы с Джонни доводили бедняжку, упорно доказывая, что изображенная в книге лягушка, вовсе не лягушка, а слон. - Да нет же! Ну, ты…и Ричард… - борясь с неизвестно откуда взявшимся смущением, чуть ли не шепчет Ким. Да что с ней сегодня такое? - Трахаем друг-друга? – подает голос мелкий, очевидно забыв, как сам несколько минут назад тонул в краске стыда. - Поправка. Я трахаю тебя, - указываю в его сторону сигаретой. Может быть, когда-то его фраза и станет правдой – мальчишка, наверняка, еще вытянется, окрепнет. Вот тогда можно будет уже и заговорить о равноправии в постели. А пока… - Я имею ввиду, вы же геи?! – на одном дыхании выпаливает сестра Джонни, и ее вид заставляет меня напрячься – давно я не видел девушку в таком взвинченном состоянии. Шмыгаю носом в попытке вдохнуть. Блядь, он так опух, что я, наверное, еще месяц не смогу дышать по-человечески. - Я – да, Ричи еще предстоит…разобраться с этим, - усилием воли заставляю себя подавить панику, поднявшуюся от мысли об ошибочном восприятии мальчишкой своей сексуальной ориентации. Кашлянув, машинально дергаю себя за губу и шикаю, зацепив саднящую ранку. - Нет! Я тоже! – ожидаемо выпаливает это растрепанное существо, тем самым, только подтвердив мои опасения. - Поговорим об этом годика через два. Люди делятся не только на гомосексуалистов и натуралов. Есть бисексуалы, есть исключения, в конце концов. Ты не можешь, переспав со мной, просто заявить «Я гей». - Могу! – сжимает губы Ричард и всем своим видом показывает, что не намерен меня больше слушать. - Исключения? – Ким явно проявляет какой-то нездоровый интерес к этой теме. – Что это значит? - Это значит, что Ричард вовсе не гей. Просто я для него «исключение». Представь он на моем месте кого-то другого, да хоть даже и любого из своих друзей, ему станет противно. - Просто мне кажется, что я…ну…лесбиянка, - последнее слово Ким произносит скомкано и совсем тихо, но что-то мне подсказывает, что я ее правильно расслышал. - То есть ты…? - Не люблю члены! Господи, что тут не понятного? – а вот теперь девушка разозлилась не на шутку. Или же, просто напряжение, царившее в доме уже несколько дней, наконец, нашло выход наружу. - А я люблю член, - довольным голосом выдает Ричи, от чего я почти давлюсь только что отпитым кофе. – Ну, твой член, - очевидно неправильно истолковав мою реакцию, поправляется он. - Ты видел его один раз, - закатив глаза, цокает языком Ким. - И уже люблю! - Так все, хватит! – разнимаю этот подростковый спор и снова тянусь к пачке Мальборо. Как там говорилось в рекламе? История не начиналась с «может быть»? – Давай по порядку, Ким. Ты «НАВЕРНОЕ» лесбиянка просто потому, что насмотрелась подростковых фильмов, или у тебя уже был опыт с…. - Вагинами! – в отвращением выплевывает Ричард, побуждая во мне желание залиться истерическим смехом. - Я встречаюсь кое с кем. И да, у нас был секс, если ты об этом, - Ким вздыхает и мне хочется, как в детстве, обнять ее и пообещать ни за что не причинять боль. А потом от души ущипнуть, подло нарушив свое детское обещание. - Малышка, тогда немного поздно говорить, что тебе КАЖЕТСЯ…, - снова щелкаю зажигалкой и наполняю себя чистейшим кайфом. Как оргазм, только без спермы. - Не называй меня так! - Почему Ким уже поздно, а мне нет? - Заткнитесь оба! – взвываю, понимая, что просто не смогу справиться с двумя подростками. – В чем проблема, Ким? Ну, лижешь ты киски, что с того? - Джонни, - подавленно гундосит девушка, и я задумываюсь. Сложно точно предсказать реакцию Эдиссона на такое известие. Несмотря на его лояльное к нам со Стенли отношение, к гомосексуалистам в общем он относится крайне отрицательно. - Да, это проблема… - кусаю губу, в очередной раз забыв о ранках, и тут же зализываю выступившую кровь. Ричард следит за движениями моего языка и мне тут же хочется его поцеловать. Но Ким. Но ебаные проблемы. Но, но, но. - В чем проблема? -в кухню втискивается Эдиссон, погладив сестру по волосам. - Сигареты кончились, - машинально трясу почти пустую пачку и улыбаюсь, чувствуя, как по губе ползет капелька крови. - Не проблема, у меня есть еще. Ким, вылечи этого болвана в конце концов, не видишь, он на части разваливается, - Джонни, пройдя мимо меня, отвешивает чувствительный подзатыльник. - Ай, блядь, у меня там тоже бо-бо, - смеюсь, тряхнув головой. Шутки шутками, а таблетка мне бы не помешала. - Идем, - достав аптечку с верхней полки, девушка кивает мне в сторону гостиной. - Только не в кровать! – в панике отшатываюсь, чуть не потеряв равновесие на видавшем виды стуле. - Я просто наложу повязки, нашпигую тебя таблетками и дам лед. Джей, не будь таким ребенком! Ты со своим Ричардом совсем скатился, - Ким явно не настроена пошутить, и я, затушив в пепельнице сигарету, послушно встаю. - Вообще-то, я все еще здесь, – хмуро отвечает девушке Ричард, но я тяну его за руку. - Уже нет. Ты идешь лечить меня, - улыбаюсь в тут же приоткрывшиеся губы. Готовый на все, блядь. Горячий, сладкий. Лечиться. Правильно сказал Джонни. Мне нужно лечиться.