Чувство слепоты

Джесоп услышал эти ужасные для его слуха звуки, даже не дойдя до квартиры, которую они с Ханбелем уже три года снимали на двоих. Они жили в старом доме, и стены пропускали любой шум, доводя иногда до сумасшествия. Но сегодня это раздражало особенно. Уже было достаточно поздно, Ким угробил полдня, чтобы привести проект, который он делал с одногруппником, в порядок, и сейчас, измотанный и уставший, он мечтал только о горячем душе и мягкой постели. Хотелось спать, руки дрожали от недосыпа. Но чем ближе он подходил к двери квартиры, тем отчетливее были стоны его соседа. Эти отвратительные блядские стоны. Джесопу стоило огромных усилий, чтобы не ворваться в комнату и не выкинуть очередного любовника за порог в чем мать родила. Он не знал, что его остановило. Просто тихо прикрыл дверь, повесил тонкую куртку на крючок в коридоре и прошел на кухню. Раздражение было слишком сильным, и даже подкурить сигарету с первого раза не получилось. Он смотрел на город, светящийся ярким неоном, пил горячий чай и курил, стряхивая пепел прямо на пол. Его не волновало, кто будет это убирать. Единственным желанием было, чтобы Ханбель как можно скорее выпроводил любовника из их квартиры. Но вместо этого они вдвоем появились на кухне, и Бель в удивлении приподнял брови. - Мне казалось, что ты либо будешь позже, либо вообще не придешь, - Джесоп сжал губы в тонкую линию. – Мы сейчас поужинаем, и он уйдет. Ким окинул взглядом очередного, черт знает, какого по счету, неизвестного парня и с силой вдавил докуренную до фильтра сигарету в дно пепельницы. - Никакого ужина. Пусть валит отсюда. Ты живешь здесь не один, и я уже задрался просить тебя уважать мои интересы. Вон, я сказал. И ушел в комнату, не видя, как Ханбель раздраженно фыркнул на эти слова. Зато прекрасно слышал, как парочка ворковала в коридоре, слышал стоны соседа от поцелуев и только пять минут спустя услышал, как хлопнула дверь. Джейсон возник рядом с ним внезапно, но Джесоп уже давно перестал пугаться этого. Парень стоял довольный, даже не пытаясь скрыть следы укусов на своей шее и плечах. Он даже не удосужился надеть футболку. Стоял рядом с ним, замотанный в простынь, и хмурился. - Ты мог бы быть и повежливее. От него зависит моя оценка за экзамен. - Если ты все еще продолжаешь трахаться за диплом, то будь добр, не в этой квартире. Либо съезжай, либо найди для своего блядства другое место. И открой окно, мать твою. Здесь изо всех углов разит вашими игрищами. Джесоп с силой захлопнул дверь душа и уперся руками в раковину. Его выбешивало такое поведение Ханбеля. Постоянные вечеринки, клубы, алкоголь и толпа озабоченных парней за его спиной, мечтающих засунуть свой член ему в задницу. И как вытащить друга из такой жизни он не знал. Тот не хотел ничего слушать, на каждое слово огрызаясь и уходя из квартиры. И возвращался под утро, довольный очередным случайным сексом. Киму стоило огромных усилий каждый раз выгораживать его перед родителями, каждый раз оправдываться перед своим отцом за свою успеваемость, которая была хуже, чем у Беля. Он не мог сказать, как тот получает свои «отлично» за экзамены, не прилагая к этому никаких усилий в то время, когда он гробил себя, добиваясь результата близкого к «выше среднего». Иногда хотелось сбежать отсюда, бежать не оглядываясь, но он прекрасно понимал, что тогда Ханбель совсем перестанет вылезать из постели. Горячая вода расслабила мышцы, но не помогла избавиться от ужасных мыслей, которые роились в голове. Совершенно не стесняясь, Джесоп вышел из душа в одном белье и не обратил внимания на взгляд, которым проводил его сосед. Он упал на кровать, заворачиваясь в одеяло и заводя будильник. - Будь любезен, не шуми. И выключи свет. Завтра рано вставать. Ханбель хихикнул, откровенно издеваясь над другом. - Ты такой раздраженный в последние недели. Что, тебе давно не давали? – Джесоп сжал кулаки, пытаясь удержаться от драки. – Я могу помочь тебе расслабиться. - Я, пожалуй, откажусь от твоих услуг. Не очень-то хочется подхватить от тебя какую-нибудь заразу. Ханбель моментально замолчал. Он был оскорблен до глубины души таким заявлением, и пытался подобрать слова, когда Ким продолжил говорить. - И вынеси завтра мусор. Использованные презервативы в ведре напоминают мне о твоей пропащей жизни. Слушай, может тебе в бордель устроиться работать? Прям идеальная профессия для тебя. Как ты на это смотришь? - Как ты меня назвал? – на щеках Джейсона вспыхнул гневный румянец. – Ты сейчас назвал меня шлюхой?! - Что, правда глаза режет? – пришла очередь Джесопа издеваться. – Так вот. Так тебя только ленивый еще не назвал. А теперь, если ты не против, я буду спать. А ты можешь подумать над моими словами. Спокойной ночи, Бель. Ким повернулся лицом к стене и закрыл глаза. Усталость сделала свое дело, и он провалился в сон, в одно мгновение забывая о скандале. А Ханбель не мог уснуть, злясь на каждое сказанное острое слово. Да кто такой этот Джесоп, чтобы говорить такое? Он не имеет никакого права оскорблять его. Ему хотелось разбудить этого осла, чтобы тот мучился утром от недосыпа, но в последний момент передумал. Мотивов для этого он не нашел, поэтому постарался уснуть сам. Сон пришел к нему под утро, за пару часов до звонка будильника Кима. Джесоп, несмотря на вечернюю усталость, чувствовал себя просто отлично. Нервная система немного утихла, руки перестали дрожать, появилась возможность улыбаться. Он по-быстрому принял душ и, обернув вокруг бедер полотенце, отправился на кухню, где с удовольствием выкурил первую за день сигарету. Он старался не думать о том, что через несколько минут здесь появится Ханбель, требующий свой завтрак и жалующийся на боль в пояснице. И угадал – стоило ему затушить сигарету и закрыть окно, чтобы холодный воздух не заставлял ежиться, как Бель, замерев в дверях, многозначительно глядя на парня и кивая в сторону плиты. Джесоп хмыкнул. Он молча готовил, думая о том, зачем он это в принципе делает. Он не был Ханбелю матерью, нянькой. В последние год их отношения снизились до отметки «соседи по квартире», и теперь никто из них не был обязан отчитываться перед другим, озвучивать своим планы и прочее. У них появился новый круг знакомых, новые интересы. Ким с грохотом поставил тарелку на стол и вернулся в комнату. Стоило поторопиться, чтобы успеть на автобус, который приходил ровно в 7:50 на остановку, до которой еще 5 минут пешком от их дома. Отсутствие завтрака стало привычкой. Не хотелось находиться рядом с Ханбелем, глядя на его довольную рожу после того, что он устраивал в их квартире чуть ли не каждый божий день. Джесоп изо всех сил стараться выскочить из дома раньше, чем его сосед закончит одеваться. Ехать с ним в одном автобусе хотелось еще меньше, чем сидеть за одним столом. Бель все равно опоздал на первую лекцию. Ким видел, как он стоял на улице в окружении незнакомых парней, слишком откровенно заигрывал и вообще позволял себе слишком много. Как и всегда. От того, как рука одного из этих незнакомцев скользнула по спине его друга и опустилась ниже, задирая край расстегнутой куртки и мягкого кашемирового джемпера, Джесоп слишком сильно сжал пальцами ручку, и хрупкий пластик просто треснул. На него обернулись впереди сидящие студенты, но на их безмолвные вопросы он только замотал головой, показывая, что все в порядке. Досиживать оставшиеся пары было мукой, но уйти он не мог. В этом семестре учеба давалась особенно тяжело, поэтому нужно было постараться вытянуть хотя бы на обычную стипендию. Ханбель появился в перерыве между парами и нагло сел рядом с парнем, сталкивая его сумку на пол. - Хей, Джес. Можешь сегодня приехать домой попозже? У меня планы, не хотелось бы повторения вчерашнего… - на лице Беля была слишком блядская улыбка, от которой хотелось избавиться одним ударом кулака. - Чтоб они тебя порвали, сука, - Джесоп заткнул уши наушниками, пытаясь отделаться от навязчивой идеи просто избить своего, кажется, уже бывшего друга. Время тянулось медленно. Было гадко от ощущения того, как смотрит на него вся аудитория. Еще бы, Джесоп не просто сидел сейчас опасно близко к главной шлюхе университета. Он жил с ним в одной квартире и пару лет назад называл его своим лучшим другом. Но это все ушло. Остались лишь жгучая ненависть и отвращение. И, как только преподаватель позволил им покинуть аудиторию, Ким вскочил с места и попытался раствориться в толпе студентов, одновременно дозваниваясь человеку, который точно мог его понять. До самого вечера он слонялся по городу, грелся в небольших кафе, лишь бы не возвращаться домой. Сегодня пятница, а это значит, что Ханбель будет слишком долго развлекаться. И этот ужасный запах будет стоять в комнате, кажется, вечность. Запах пота, спермы и латекса. Только лишь когда часы показали девять, Джесоп вышел из очередного заведения, где долго смотрел в окно, медленно цедя горький кофе и выкуривая одну за одной. Сейчас ему требовалось как можно быстрее добраться до бара, где он планировал встретиться с парнем, с которым познакомился год назад в тренажерном зале. Об этом его друге Бель не знал, и за это Ким был благодарен небесам. Потому что сосед в обязательном порядке попытался бы совратить симпатичного Кисопа, за что без промедления бы получил от его парня. Бар встретил его шумом музыки, приглушенным освещением и танцующими у шеста полуголыми девицами. Кисопа он нашел без проблем – тот мило беседовал с барменом и просил сделать ему какой-нибудь слабоалкогольный коктейль. Джесоп тяжело опустился на высокий стул и уронил голову на стойку, предусмотрительно положив туда руки. Потом он посмотрел на симпатичного бармена, который улыбнулся совершенно не отработанной улыбкой. Ким знал его – парень был совершенно не против помочь снять напряжение в крохотной, полутемной подсобке. Одними губами Джесоп произнес «виски, двойной» и обратил свое внимание на друга. - Что, у тебя сегодня бордель опять открыл свои двери? – Кисоп обхватил ярко-синюю трубочку губами и сделал глоток чего-то, смутно напоминавшего мохито. - Да они и не закрываются. Только сегодня у нас больше клиентов, - Ким почти залпом выпил содержимое бокала и попросил повторить. – Может, мне начать деньги с них брать? - А Ханбель тебя не кастрирует ночью за это? - Да кто б его кастрировал, шлюху… Между ними повисла напряженная тишина, прерываемая только просьбами обновить заказ. Через полчаса Джесоп был явно настроен согласиться наконец на предложения бармена, которого упорно динамил уже полгода, но Ли не давал ему сорваться. Вот только после очередного, шестого, кажется, бокала, Кима разобрало на откровения. Кисоп выслушал их столько, что мог издать книгу. - Понятия не имею, когда эта скотина так изменилась, - Ли понимающе кивнул – эту историю он слушал в сотый раз. –В школе он был таким милым, застенчивым… Ну, до старшей школы. А потом начались эти странные знакомства сначала с выпускниками, неизвестно откуда взявшимися студентами, просьбы прикрыть перед родителями. Если бы знал, выбил бы эту дурь из его головы уже тогда. Но нет. Мать твою, какой же я наивный. Он же и ко мне пытался в койку прыгнуть. Но я же такой правильный. Надо было выебать его уже тогда… - Дружище, по-моему, тебе уже хватит, - Кисоп выхватил из рук парня полный бокал и отставил его в сторону. – Уже почти полночь. Я сейчас вызову тебе такси. Ли вышел на улицу, чтобы слышать хотя бы звук на другом конце трубки, вызвал такси Джесопу, позвонил своему парню, чтобы тот его забрал, а когда вернулся, Кима не было. Парень метался по помещению, опрашивая нетрезвых посетителей, но только одна официантка смогла внятно объяснить, что его друг ушел с барменом. И гаденько улыбнулась. Кисопу пришлось вернуться к барной стойке и ждать, нервно выстукивая по глянцевой поверхности ритм гремящей из колонок песни. Джесоп появился через двадцать минут, довольный жизнью и забывший о своих проблемах. Только вот на ногах держался с трудом. Ли пришлось тащить его до такси, где уже приехавший Сухен помог усадить парня в машину. Киму стоило огромных усилий добраться до квартиры. Если бы Ханбель еще развлекался, то он ничего бы не сказал. Состояние было почти невменяемым, а мысли покинули пьяную голову. Он настойчиво нажимал на кнопку дверного звонка, пока сосед ему не открыл. Джесоп хмыкнул от того, что тот был одет, и благополучно упал ему на руки. Бель матерился, но тащил тяжелую тушу до комнаты. И, когда до кровати оставалось всего несколько шагов, Ким заговорил. - Ты сегодня такой заботливый… Что, дружки знатно тебя поимели? Сколько раз? А может они тебя одновременно? Никогда не интересовался твоими предпочтениями… Ханбель с силой оттолкнул парня от себя, и Джесоп упал на пол, заходясь в приступе истерического хохота. - Ты ублюдок чертов! Не можешь держать язык за зубами?! – Бель покраснел от переполнявшей его злости. А потом просто накинул куртку на плечи, обулся и вылетел из квартиры, матерясь в голос. Джесоп так и остался сидеть на полу, размазывая по щекам слезы и хохоча, не справляясь с собой. Еле-еле он смог найти в кармане телефон и позвонить Кисопу с просьбой приехать. Тот сначала обругал его всеми известными ему нецензурными и обидными словами, которые можно было произносить в присутствии Сухена, а потом все-таки пообещал быть в ближайшие полчаса. Ким растянулся на полу, издавая звук, похожий одновременно на смех и вой, и ударил рукой по мягкому ковру. Но стоило ему повернуть голову в сторону, как он увидел валяющийся под кроватью Ханбеля использованный презерватив. Собрав остатки сил, Джесоп подполз к кровати, вытащил отвратительный на ощупь латекс и швырнул на постель. Дверь в квартиру так и оставалась незапертой. Кисоп действительно приехал через полчаса и, оценив состояние друга, попытался ему помочь. Снял куртку, постарался раздеть, но плюнул на это дело и просто втащил Кима на кровать, укрывая одеялом. Состояние парня было настолько плохим, что он даже не заметил всех манипуляций над его пьяным телом. Кажется, он задремал уже на стадии снятия куртки. Ли и не подумал о том, чтобы вернуться домой. Вытащил из шкафа запасное одеяло и подушку и улегся на полу, подальше от кровати друга, чтобы тот случайно не наступил на него с утра. Сквозь сон он слышал сдавленные стоны и всхлипы парня, но не подошел к нему. Это они уже проходили, и лучшим вариантом было игнорирование до самого утра. Утро для Джесопа было совершенно безрадостным. В голове звенели колокола, во рту было суше, чем в Атакаме, а ноги предательски подкашивались, когда он пытался дойти до кухни. Кисоп уже был там, пил чай и читал новости в интернете. Одного взгляда на Кима было достаточно, чтобы помочь ему сесть на стул около окна, дать бутылку ледяной воды и таблетку аспирина. На которую парень посмотрел с отвращением. - А посильнее ничего нет? Вряд ли мне это поможет. Кисоп вытряхнул содержимое аптечки на стол в поисках заветной таблетки, но остановился уже на четвертой упаковке. - Снотворное? Твое или его? – губы парня сжались в тонкую линию, а во взгляде появились волнение и злость. - Ему зачем? Он спит как убитый, - Джесоп поднял ладони в примирительном жесте. – Я пью их только тогда, когда мучаюсь бессонницей. Не переживай. От безответной любви к этому ублюдку я не покончу жизнь самоубийством. Кисоп выдохнул и продолжил поиск. Наконец, он смог найти нужное и протянул пачку Джесопу. Тот выдавил из блистера одну таблетку, потом подумал и добавил еще одну. Не думая вообще ни о чем, он проглотил две сразу, опустошил бутылку с водой за несколько глотков и тут же закурил. Кисоп закашлялся. Ким улыбнулся, извиняясь за забывчивость, и открыл окно шире, чтобы дым не задерживался на кухне. За эти несколько минут Ли успел достать из холодильника те немногие продукты, которые несчастный парень мог съесть после такой попойки, на что получил очень удивленный взгляд. - Думаешь, у меня парень ангел невинный? Иногда он так бухает, что я хочу уехать к родителям, - Джесоп напрягся – если Шин позволял себе в таком состоянии издеваться над его другом, он его не простит. – Да что же такой паникер? Он не трогает меня пальцем. Ну, как… Включает музыку, танцует со мной, а потом ложится спать. Золото, а не парень. Джесоп засмеялся, хватаясь за голову. Собственный голос раздражал в таком состоянии. И самым обидным было то, что он помнил все, что произошло вчера. От первого бокала виски до того, как наехал на Ханбеля. Но стыдно за это не было. Появилось даже какое-то чувство облегчения. Но одного взгляда на часы хватило, чтобы понять, что пора выпроваживать друга из квартиры, чтобы два таких разных человека в его жизни не встретились. Кисоп все понял. Он допил чай, вымыл за собой чашку и, поцеловав парня в макушку, исчез, не оставляя после себя даже запаха туалетной воды. Но Ханбель не появился. Ни в этот день, ни на следующий. Ким надеялся, что тот вернется хотя бы поздно вечером, чтобы подготовиться к парам, но надежды его не оправдались. Бель не присутствовал на лекциях, нагло пропускал семинары. Джесоп начал волноваться. Никогда еще его сосед не исчезал на такое долгое время, ну, или хотя бы скидывал сообщения, что с ним все в порядке. И позвонить родителям его он не мог –это вызвало бы слишком много вопросов. Поэтому ему только и оставалось, что проводит вчера в квартире в одиночестве, куря на кухне, открывая широко окно, и стараться держать себя в руках каждый раз, когда звонил телефон. Бель объявился вечером в среду. Пьяный и счастливый, он с грохотом ввалился в квартиру, ища опору в стенах и дверных косяках. Он почти не держался на ногах, роняя на пол куртку и снося с тумбочки какие-то мелкие вещи. Ким вылетел с кухни, пугаясь, что это могут быть грабители, но увидел всего лишь своего друга в не совсем адекватном состоянии. И его охватила злость. Он чуть не сошел с ума, переживая за него, а тот где-то бухал и, судя по засосам на шее, провел эти дни в неплохой компании. - Ты какой-то обеспокоенный, Сопи, - Ханбель тянул это отвратительно-елейным голосом, от чего хотелось ударить его. И посильнее. – Переживал за меня? Джесоп держался из последних сил. Но у парня был такой вид, что хотелось стереть его с лица земли. - Правда, переживал? Не стоило. Что со мной может случиться, дорогой друг? - Вообще, я надеялся, что ты валяешься где-нибудь в канаве, затраханный до смерти, - Джесоп затянулся, вспоминая, что вылетел из кухни с зажженной сигаретой в руках. – Но, раз ты вернулся, то это тоже неплохо. Не придется врать твоим родителям, что не знаю причины твоей пропажи. - А ты у нас не в меру умный кот, да? Всё-то ты всегда знаешь… А я вот сейчас тебе… Ой! Ханбель попытался сделать шаг навстречу, чтобы отвесить парню пощечину, но не смог устоять ровно, и ему снова пришлось опереться на стену. В нем закипела злость, заставляя зрачок сожрать почти черную радужку, от чего Ким на мгновение потерял возможность дышать. Но тут же взял себя в руки, снова затягиваясь и стряхивая пепел на пол. - Будь любезен, это все-таки не наша квартира… - А с каких, мать твою, пор ты считаешь это квартирой?! Когда она перестала быть для тебя борделем с вечно открытыми дверями и бесплатным входом?! Да тебе монтажную пену в жопу надо залить, чтобы ты перестал вести себя как последняя блядина! – Джесоп швырнул окурок на пол, не замечая, как на деревянном полу образуется подпалина. - А какого черта ты злишься? – Бель так и не смог сделать ни шага, и ему пришлось почти вжаться в стену, цепляясь руками за дверной косяк. – Или ты завидуешь всем тем, кто спал со мной? Как будто я не вижу, как ты смотришь на меня. Вот только ведешь себя как последний в мире девственник. Что, слабо переспать со мной? Слишком грязный для тебя, святоши?! И тут Джесоп не смог сдержаться. Эти слова уязвляли его мужскую гордость, да еще и задели те нежные чувства, которые еще оставались к этому блудливому созданию. В один момент его голова стала пустой, а тело словно само двигалось. Он преодолел расстояние между ними за два шага, схватил парня на руки и, не заботясь об особых изысках, несколько раз абсолютно случайно ударил Ханбеля головой о стены, прежде чем швырнуть его на кровать, совершенно забывая, что сам бросил туда несколькими днями назад использованный презерватив. Бель вырывался, орал благим матом и пытался скинуть с себя друга. Но тот определенно был сильнее – сказывались еженедельные занятия в спортзале. И чем больше Джейсон брыкался, тем легче Джесопу было его раздеть, - он словно сам выскальзывал из одежды. Ким порадовался в этот момент природной гибкости. Он точно знал, что в небольшой тумбочке, в третьем сверху ящике лежат наручники. Не дурацкая бабская меховая ерунда, а настоящие хромовые, от которых на коже остаются следы. Ханбель глухо вскрикнул –парень случайно попал ему коленом по ребрам – а потом отчаянно застонал, почувствовав холодный металл на запястьях. Он пытался вырваться, но тем делал себе только хуже. Джесоп ударил его по лицу, и Бель закусил губу. Перспектива оказаться избитым собственным насильником его не прельщала. Но все равно не справился с собой и в очередной раз закричал, когда наручники до упора сомкнулись, причиняя ужасную боль. Ким удовлетворенно цокнул языком и принялся быстро избавляться от одежды. - Попытаешься сбежать, изобью так, что даже не опознают, - он бросил штаны на пол, останавливая свой взгляд на джинсах соседа. В то же мгновение Джесоп вытянул из шлевок ремень и обернул вокруг толстой цепочки наручников, застегивая пряжку на металлической спинке кровати. - Помнишь, как ты ныл, чтобы купить именно ее? – сквозь скулеж и попытки высвободиться, Ханбелю пришлось кивнуть в ответ, хотя больше всего хотелось орать, срывая связки, чтобы его спасли. Джесоп словно сошел с ума. – Сейчас даже я восхищаюсь твоим выбором. А потом, пользуясь длиной ремня, перевернул парня на колени, раскатывая по своей уже возбужденной плоти презерватив. Ким не удосужился даже растянуть умолявшего его остановиться парня и вошел одним толчком до самого основания, недовольно шипя и зажмуриваясь. Он сделал несколько движений, ударяя ладонью по худым ягодицам, а затем стиснул пальцы на бедрах, оставляя синяки. - Ты такой растянутый, что в тебя можно сразу два засунуть, - прошептал ему на ухо Джесоп, растягивая губы в ехидной улыбке и делая очередной толчок. – Никакого удовольствия иметь такую суку. И это разозлило Ханбеля. Его многочисленные партнеры никогда не жаловались на него в постели, и захотелось доказать, что он не просто готовая ко всему шлюха, коей считал его сосед. Он сжался, и Ким с шумом выпустил воздух сквозь зубы. Раз за разом врываясь в податливое тело, он не забывал с силой опускать ладонь на ягодицы парня, наслаждаясь болезненными, еле слышными вскриками. Вся ситуация заводила до предела. Он не мог и подумать, что будет возбуждаться от того, что человек, к которому у него были какие-никакие, но чувства, будет совершенно беспомощен, и жизнь будет зависеть от его решения. Джесоп практически вбивал Беля в кровать, на что тот глухо вскрикивал, закусив угол подушки. Ким слышал, как хрустнул позвоночник бывшего друга от сильного нажатия ладони на поясницу, но останавливаться не собирался. Оргазм накрыл его совершенно неожиданно, вынося из головы добрую половину мыслей. Его тело мелко затрясло, а внутри стало до невозможности легко. Когда последняя судорога удовольствия прошла, он с садистским удовольствием вышел из напряженного тела и с некой брезгливостью кинул использованный презерватив на пол. Потом подумал и перевернул судорожно хватавшего ртом Ханбеля на спину, позволяя расслабить позвоночник и мышцы. В темных глазах парня была ненависть, лютая и жгучая, но этот взгляд не производил желаемого впечатления. - Не думай, что я закончил. Как твой сосед и, что немаловажно, друг, - на этих словах Джесоп саркастически улыбнулся, чем вызвал у парня очередную волну гнева. – Я имею куда больше прав на тебя, чем все остальные. А сейчас переворачивайся на бок. Быстро, я сказал! Белю ничего не оставалось, как подчиниться. Он знал, что его ждет, но все равно попытался отвернуться, когда снова возбужденный член Кима оказался у его губ. Джесопу пришлось схватить его за волосы и с силой дернуть голову назад, чтобы тот открыл рот. Ханбель сдался. Решив, что лучшим вариантом сейчас будет полное, немое подчинение, он послушно обхватил головку, осторожно сдавливая ее губами и касаясь языком. Но Киму этого было мало. Он подтолкнул голову парня, в ответ получая лишь мычание и глухие хрипы. - Не строй из себя невинную деву. У таких шлюх, как ты, должен быть рефлекс на член во рту. Поэтому давай, продемонстрируй мне весь свой богатый опыт. И может быть потом, если мне понравится, я буду более нежным. Джейсону снова пришлось подчиниться. Он искренне старался, надеясь, что после этого его мучения закончатся. Его губы и язык вытворяли что-то невероятное, пытаясь компенсировать отсутствие рук. Он вычерчивал тонкие вены на стволе, ласкал самым кончиком языка уздечку, внимательно следя за реакцией парня. Иногда он слегка касался нежной кожи зубами, тут же избавляя от этого ощущения прикосновением губ. Брал до самого основания, выпускал член изо рта, осторожно втягивал яички и вообще пытался ублажить парня так, чтобы ему больше ничего не хотелось. Вот только Джесоп был настроен совершенно на другое. Второй оргазм был словно разряд молнии в его тело. Но когда Ханбель попытался отстраниться, он снова положил ладонь на его затылок, до боли оттягивая зажатые в кулаке волосы, и парень закашлялся, когда плоть вошла до самого горла. - Глотай, - Ким откинул голову назад, закрывая глаза от прошившего его насквозь удовольствия. –Не смей выплевывать, сука. И парню пришлось проглотить все, вылизать головку, не оставляя на ней ни капли спермы. Он смотрел в глаза Джесопа, но видел там только презрение и ненависть. На губах его осталось немного белесого семени, и он облизнул их, пытаясь уйти от этого ужасного, прожигающего насквозь взгляда. Ким отпустил его волосы и сделал несколько шагов назад, тяжело опускаясь на свою кровать. В теле была приятная истома, а вид голого, сломанного парня будоражил сознание. Он дернул головой, пытаясь убрать прилипшие от пота ко лбу пряди, и снова посмотрел на друга. - Удовлетворен? – оскалился Ким, смотря исподлобья и сильнее сжимая сложенные на коленях ладони в кулак. В глазах у него стояли готовые пролиться слезы, - или не привычно, что так мало перепало? Ну, извини, на большее я не способен. Ханбель неопределенно мотнул головой и уставился на отбрасываемые на потолок тени. В неярком свете ночника, что теперь небрежно валялся у кровати, их с Джесопом тени походили на неясные узоры. Один из них пошевелился – Ханбель поджал под себя ноги – и тень дернулась в такт, словно всполох свечи от несильного ветра. - Пожалуйста, - одними пересохшими губами прошептал он, не смея опустить взгляд на своего мучителя, и пытаясь хоть немного прикрыть скомканным одеялом нагое, покрытое синяками тело, - мы ведь друзья… За что ты так?.. Джесоп издал громкий, полный отчаяния стон, идущий из самого горла. В этот момент он представлял, как тонкое и острое лезвие раз за разом, все глубже прорезает его руки, как одна боль пытается занять место второй. Там, где глубоко в груди кровоточило раненое сердце. - Я только сейчас понял одну вещь, Ханбель, - начал он после недолгой паузы, - у нас была односторонняя дружба. Ты нуждался во мне отнюдь не так сильно, как я в тебе. Ко мне ты всегда обращался, когда нужно было прикрыть тебя перед родителями, потом в школе. Купить то, принести это. Этакая комнатная собачонка, которая верно следует всем приказам. Ты хоть знаешь, что я чувствовал к тебе все время? Боготворил тебя, был готов на любой каприз! И в ответ не требовал ничего, кроме улыбки. Ты улыбался так мило. Эта ямочка на правой щеке, чуть прищуренные глаза… Где это всё, Бель? Где тот солнечный мальчик, что запал мне в сердце? Но Ханбель молчал, лишь продолжал мотать головой и сжимать губы в тонкую линию. Из широко открытых глаз капали слезы, по щекам, вниз по шее. Стоило Джесопу пошевелиться, и он, плотно зажмурив глаза, приготовился к новой порции боли и унижения. Но вместо этого его не грубо дернули вверх. Раздался щелчок, и руки его, бледные, с кровавыми браслетами на запястьях, опустились вдоль тела. Он попытался было пошевелить пальцами, но не смог почувствовать ничего, кроме боли и легкого жжения, постепенно сменявшееся нестерпимым жаром. - Я любил иллюзию. Сладкую, красивую иллюзию, - горько усмехнулся самому себе Джесоп, нетвердой походкой проходя по комнате, собирая разбросанную по полу одежду и через силу одеваясь. Движения его были несколько заторможенными, он то пытался надеть свитер, то на несколько секунд замирал, словно обдумывая что-то. Застегнув пряжку ремня и одернув штаны, он достал из бокового кармана кошелек, открыл его и, достав несколько больших купюр, брезгливо бросил их перед кроватью. Ханбель непонимающе смотрел на него, приоткрывая рот и пытаясь что-то сказать, да только вот говорить было нечего. - Твой тариф не знаю, но думаю, этого хватит, - от непривычно жестокого тона парень вздрогнул и отвел взгляд в сторону, - знаешь, о чем я сейчас мечтаю? - О… о чем? – тихо прошептал Бель, боясь того, что должно произойти. На его лице отображались разные чувства: боль, страх, ненависть, отчаяние, былая нежность. Джесоп поспешил отвернуться, стараясь не обращать внимания на скользнувшую по щеке одинокую слезу. - Я мечтаю, что если и встречу тебя когда-нибудь, не узнать тебя. Не вспомнить ни лица, ни имени. В мозгу Беля эхом раздался хлопок двери – он один. Теперь он остался один. Это осознание напугало настолько, что он накрылся одеялом с головой, обнимая себя за плечи и тихонько поскуливая, принялся покусывать губы. Вязкая капля слюны скатилась по подбородку и на подушку. Пустота в лице. Темнота в глаза. Через полчаса он ногтями, в кровь расцарапал себе лицо, словно стараясь полностью избавиться от кожи, сменить приевшуюся маску, что была на нем все эти годы. Он кусал пальцы, колотил ногами по матрасу и кричал. Кричал так, что саднившее горло охрипло настолько, что из него не доносилось ни звука, только хрипы. Один. Он один. Джесоп брел по улице, не разбирая дороги. Слишком тонкая куртка не спасала от пронизывающего ледяного ветра, дождь хлестал его по ладоням, лицу, смазывая дорожки слез на щеках. Ноги сами привели его в тот самый бар, где он на прошлой неделе сидел с Кисопом, за два квартала от дома. Он тяжело рухнул на высокий стул у барной стойки и, уронив голову на холодную лакированную поверхность, надрывно завыл, кусая рукав мокрой насквозь куртки. Бармен, откинув с глаз длинную светлую челку, тут же бросил свои дела и подошел к парню. Тот был одним из немногих посетителей в эту ночь, поэтому можно было спокойно постоять рядом. Таким людям обычно хотелось выпить и выговориться, а Лухан, бармен со стажем в пару лет, был отличным психологом. Но, узнав в отчаявшемся парне того самого, с которым зажимался в подсобке пятью днями ранее, он тут же налил двойной виски и поставил бокал на стойку. После второго Джесоп смог посмотреть в глаза бармену. А потом его взгляд заскользил по всему телу, цепляясь за каждую деталь. Выбеленные, как у Ханбеля волосы, ямочка на правой щеке, тонкая, изящная фигура. Все в нем напоминало Джейсона, и Ким попросил повторить заказ. - Вот почему вы, сладкие мальчики, такие шлюхи? Что Бель, что ты… - Лухан посмотрел на него, прищурив глаза. – С таким удовольствием перед всеми ноги раздвигаете. Но Ханбель совсем кошмар… Для измученного физически и морально тела даже три бокала виски было слишком много. Но слова бармена в один момент заставили протрезветь и вернули способность мыслить. - Если кто-то так себя ведет, то не надо ровнять с ним всех. Не говори того, чего не знаешь, - Лухан убрал со стойки пустой бокал. – Вообще, тот раз с тобой был первым и последним. Я наблюдаю за тобой уже полгода, с тех пор, как ты впервые здесь появился. И если ты раскроешь свои глаза, то увидишь что-то особенное. Он так и смотрел на Джесопа, который только и мог, что хватать открытым ртом воздух. В этом парне он действительно увидел другое. Теперь он стал не Ханбелем, которого он несколько часов назад насиловал в их квартире. Он стал тем Белем, которого Ким когда-то полюбил. Улыбчивым, застенчивым и милым. И потому единственное, что парень смог сказать, было несколько слов. - Можно сегодня переночевать у тебя? – Лухан в удивлении распахнул и без того большие глаза. – Обещаю, что не трону. Мне некуда пойти… - Не вопрос. Моя смена заканчивается через три часа. 2 года спустя Ханбель медленно шел по оживленной улице центра города, больше глядя себе под ноги, чем по сторонам. С того момента, как Джесоп хлопнул дверью их квартиры, изменилось очень многое. Сначала Бель переехал. Собрал свои немногочисленные вещи, снял квартиру на краю города и жил там один, стараясь как можно меньше контактировать со старыми знакомыми. Ему пришлось даже сменить университет, чтобы его жизнь стала немного спокойнее. С Кимом с того дня он так и не виделся. Не было ни звонка, ни сообщения, ничего. И только пару дней спустя, когда он вернулся с долгой прогулки по городу, он понял, что такое одиночество и чувство ненужности. Вещей соседа не было. Квартира опустела, и Бель упал на пол, не роняя ни слезинки. Плакать сил уже не было. Израненные запястья продолжали ныть, и по сей день Ханбелю приходилось носить множество браслетов, чтобы скрыть эти грубые рубцы на тонкой коже. Но каждый вечер, лежа в холодной постели в крохотной квартирке, он проводил по ним пальцами и думал о том, как не замечал таких элементарных вещей. Он никогда не мог и представить, какую боль причиняет единственному человеку, который был рядом с ним. Не представлял и не хотел понимать до того момента, когда этот человек сломался. То, что он испытал в ту ночь, он мечтал забыть как страшный сон, но каждую ночь он видел это в таких ярких красках, словно это снова и снова происходило с ним. Первые полгода он просыпался с криками и слезами, пришлось даже посещать психолога и сесть на снотворное. Его жизнь очень медленно приходила в норму. Но напоминанием того прошлого, грязного и унизительного, так и остались шрамы на бледных запястьях. Погрузившись в свои мысли, Ханбель не заметил стоящего перед ним человека. Он уже начал извиняться, когда узнал в незнакомце своего единственного настоящего друга. - Дже.. Джесоп? – Беля мелко затрясло, а в глазах защипало от накатывающих слез. - Ох, простите, - парень улыбнулся, демонстрируя кошачий прищур глаз. – Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. - Нет-нет, это Вы меня извините. Действительно, обознался… Из магазина напротив легкой походкой вышел худой блондин и тут же направился к тому самому парню. Он что-то рассказывал, размахивая руками и громко смеясь. Ханбель так и остался стоять на месте, глядя вслед парочке. Но когда тот, кого он принял за Джесопа, так осторожно переплел их пальцы и нежно поцеловал спутника за ухом, его словно пронзило тысячей игл. Сдерживать слезы стало невозможно. Спрятав красные глаза за стеклами очков, Бель также медленно продолжил путь, не обращая внимания на то, как смотрят на него прохожие. Ему было все равно. В этих двоих он увидел все, что потерял по собственной глупости. Стоя на оживленном перекрестке, он уже хотел шагнуть вперед, под колеса бешено несущихся машин, когда у него зазвонил телефон. - Да, мам. Я уже иду. Минут через двадцать буду. Хорошо, я куплю. Люблю тебя.