Там, где вороны низко летают

Мое следующее утро началось в шесть утра. Не то, что нас будили так рано, а просто я не мог нормально спать в этом странном месте. Как только люди умудряются нормально спать в больницах? Наверное, если долго находиться здесь, то со временем привыкаешь и к этим белым стенам, пыльным потолкам, неудобным безразмерным кроватям… Мне не хочется привыкать к этому. Мне нравилось дома. На моей родной кровати. С моим котом. Еще где-то полчаса я просто лежал на кровати и смотрел в окно. Погода, как обычно бывало в нашем городе, была пасмурной и солнце не думало показаться даже на пару минут. Как же сложно находиться здесь и думать о чем-то хорошем. Как вообще можно думать о чем-то хорошем, находясь в таком месте, как это? Проворочавшись в постели еще пару минут, я все-таки решил прогуляться по коридорам. В такое время вряд ли кто-нибудь уже проснулся, и у меня был шанс узнать это место получше. Я встал с кровати и, надев на себя темные брюки и темно-серый свитер, осторожно вышел в коридор. Он действительно был таким длинным, что конец его чуть ли не сводился в маленькое окно, через которое в коридор все же немного проникал свет. Видимо, свет здесь включался только вечером и только по мере надобности. Почти как дома… Странно. Когда я лежал в больнице в последний раз, свет в коридоре горел всегда. Но нельзя забывать, что это не просто больница. Конечно, никто мне напрямую этого не говорил, но я уже не ребенок и догадывался, куда меня запихнули. Меня скинули в психушку. В самую обычную психушку. Только не в такую, куда кладут несчастных выживших из ума стариков и лишившихся своего дома бедняков, а в платную клинику для людей богатых лордов и графов. Я шел по длинному коридору, не издавая ни единого звука. Дом отвечал мне тишиной. Я оглядывался вокруг. Высокие стены, натертые чуть ли не до блеска полы, идеально ровные стены. Представляю, какие огромные суммы вложены в это здание. Я дошел до комнаты, в которую вчера меня привели. Здесь тоже никого не было. Все медсестры и врачи находились либо у себя в кабинетах, либо спали в своих комнатах. Это помещение вполне можно было назвать комнатой отдыха. Здесь была идеальная чистота. Сложно было даже представить, что еще вчера здесь сидели дети, раскидывали игрушки и книги, рвали бумагу и ломали все, что только могло сломаться. Все-таки, вот что значит – платное отделение. Я подошел к одному из стеллажей с книгами. Все-таки, если мне нужно будет прожить здесь немалый срок, нужно будет найти себе подходящее занятие. Не «играть» же с этими умственно отсталыми даунами. Я был довольно разочарован, когда среди нескольких десятков книг не встретил ни одной стоящей. Какие-то детские сказки, стихи, написанные, по-видимому для детей дошкольного возраста и прочий бред, к которому даже было неинтересно прикасаться. Мне стало действительно казаться, что здесь будет не просто скучно, а смертельно угрюмо. Неужели, здесь правда будет так уныло? Но это же не все… В комнате кроме детских «развлечений» была стойка, за которой сидела медсестра. Обычно я не роюсь в чужих вещах, но сейчас мне просто хотелось себя чем-то занять. Я все же надеялся, что у нее можно начти что-то поинтереснее детских сказок. Я зашел за стойку и огляделся. В принципе, здесь не было ничего примечательного. Какие-то листки с формулярами (как я прочел позже: в них заполнялись данные о поведении каждого ребенка во время игры. На меня формуляр был пустой), тетради, журналы, два набора цветных карандашей и когда я уже хотел было продолжить прогулку по пустой больнице, я заметил в дальнем уголке какую-то книгу в темной обложке. Стоит ли сообщать о том, что, увидев на обложке имя Байрона, я был весьма обрадован? Я даже не думал, что эта молодая рыжеволосая медсестра может читать подобные книги. Возможно, именно это и подало мне надежду. Внезапно во всем здании раздался звон старинных часов, стоявших в каждом уголке этого угрюмого места. Уже было семь часов. Видимо, пришло время просыпаться. Неужели эти часы служат у них будильником? Интересно, что в другое время, кроме утра, эти часы молчали. Довольно интересно. Я вышел из-за стойки и направился в сторону своей комнаты. Пока все только встают, была возможность незаметно проскользнуть в комнату. Уж очень мне не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что я гулял здесь до подъема. Я уже был в паре метрах от своей комнаты, как вдруг она из дверей медленно открылась и из-за нее выглянула та самая девочка, что подошла ко мне вчера. Она была все в той же голубой пижаме. Только сейчас я осмотрел ее. У нее были длинные каштановые волосы и темные глаза. Она стояла, повиснув на ручке двери и пристально смотрела на меня. Я в свою очередь, ничуть не замедляя шаг, прошел мимо, только на секунду прислонив свой палец к губам, приказывая ей молчать. Девочка молча проводила меня взглядом. Зайдя в комнату, я снова оглядел ее. Может быть, я все же привыкну к ней. Может быть. Когда-то. Наверное, привыкну. Через минуту в мою дверь постучали. На пороге стояла та самая вчерашняя медсестра. - Здравствуй, Кай. О ты уже оделся, - она улыбнулась и шире приоткрыла дверь. – Время завтракать, идем со мной. Я учтиво улыбнулся рыжей девушке и прошел за ней. - У вас очень неудобные кровати. Я несколько раз просыпался сегодня ночью. - Правда? А мне кажется, кровати довольно удобные. Хотя, может быть, я привыкла… Не один год я уже здесь работаю. Мы шли по коридору, а Берта собирала за собой всех детей, что выходили из комнат. Некоторые еще спали на ходу и даже не были переодеты в повседневную одежду, некоторые наоборот - галдели, словно в них вселился бес. Берта была добра и относилась одинаково ко всем. С некой…жалостью? И тут я заметил ту самую девочку, Сашу, что видела меня пару минут назад. Она стояла у стены, прижимаясь к ней спиной и немного шатаясь из стороны в сторону, будто очень медленно танцует. Она была одета в бежевое платье, прикрывающее колени. Кстати, она была одной из немногих, кто соизволил переодеться к завтраку. Как только мы подошли ближе, я ощутил на себе тяжелый взгляд карих глаз. Саша смотрела на меня, не отводя взгляда ни на секунду, от чего мне даже показалось, что она вовсе не моргает. Это место изначально казалось мне странным, так теперь и эта девочка… Она была самым странным, что я здесь увидел. На завтраке все было спокойно. За исключением того, что некоторые из детей пытались намеренно измазаться в каше и измазать кого-нибудь сидящего рядом. Хорошо, что со мной сидели два тихих мальчика, которые просто ели свою кашу, время от времени поглядывая на меня. Я мог понять их интерес. Сомневаюсь, что здесь так часто бывают новенькие. Что ж, я прощаю им эти взгляды. Я бы тоже смотрел, если бы среди моей привычной обстановки появился кто-то, о ком я ничего не знаю. Взгляд Саши я больше на себе не ощущал. Я пару раз сам смотрел на нее, но ответа так и не получил. На этом и успокоился. Не хотелось бы, чтобы кто-то проявлял ко мне излишний интерес. После завтрака нас вывели на прогулку. Небольшой садик во дворе больницы. Здесь не было никаких детских развлечений, кроме пасочницы. Берта сидела на качелях и что-то рассказывала нескольким ребятам, разместившихся рядом с ней на лавочке. Все это напоминало обычную школьную прогулку, если не думать о том, что половина из этих детей умалишённые имбецилы, и даже не знают, как правильно пользоваться столовыми приборами. Я сидел на лавочке возле фонтана. Тут я мог представить, что нахожусь дома. Все же мне не хотелось осознавать, что мои дорогие родители поместили меня в психушку. И тут краем глаза я увидел Сашу. Она стояла у забора среди кустов шиповника и манила меня к себе рукой. Если честно, я не хотел идти за ней, но мне почему-то подумалось, что она может рассказать медсестре, что я проснулся куда раньше, чем рассказал ей, и обошел половину этажа. Я встал со своего места и тайком, чтобы Берта не заметила меня, подошел к кареглазой. - Чего тебе? Саша вдруг повернулась ко мне спиной и полезла в густые заросли травы. Я взглянул назад, снова осматривая Берту, но, убедившись, что та занята детьми, шагнул следом в шиповник. Я был весьма удивлен, когда мы, пройдя вдоль высокого забора пару метров, вышли за него через небольшую дырку, которая, по-видимому появилась из-за прогнивших досок. Мы оказались на небольшой поляне, заросшей густой осокой и репейником. Саша шла впереди меня, разводя в сторону листву. Я шел за ней. Наконец за большой елкой я заметил какой-то сарай. И мы шли именно туда. Я еще раз оглянулся назад, запоминая, если что, как можно быстрее добраться обратно, и ускорил шаг за девочкой. Сарай выглядел настолько старым, что казалось, вот-вот обвалится крыша. Места здесь было мало, но несколько человек вполне могли здесь развернуться. Саша обернулась ко мне, разводя руки в стороны. Я оглядел ее. Я и не заметил, как, еле-еле шевеля губами, она начала что-то очень тихо говорить. - Что?.. – я шагнул к ней немного ближе. Мне показалось, что я слышал какие-то слова, но они были настолько тихими, что мне пришлось подойти почти вплотную, чтобы хоть что-то услышать. Слова Саше давались нелегко: она словно выжимала из себя каждое слово. Мне даже стало жалко ее, и поэтому я решил не перебивать. - Это… Мой… Секрет… - тихо прошептала Саша, сглотнув слюну. Я снова оглядел сарай. Кажется, когда-то здесь хранили вилы, лопаты и прочую садоводческую утварь. Сейчас здесь были голые стены, изрисованные цветными карандашами. В дальнем углу лежал старый плед, а на нем стояла коробка из-под обуви. Саша наклонилась к ней и, открыв, начала раскладывать на пледе какие-то камушки, вырезки из газет, маленькие соломенные куколки, какие-то порванные бусы и много разной чепухи, которой я даже не смог дать названия. По ее еле трепещущим губам я читал одно слово: «Сокровище». Я сел рядом с ней на пол. Саша протянула мне маленький камушек с дырочкой посередине. «Сокровище» - снова прошептала она. - Это мне? – я взял в руки камень, разглядывая его. - Сокровище… - тихо повторила она. Вдруг совершенно неожиданно для меня Саша быстро стала собирать все свои сокровища обратно в коробку и, убрав ее на прежнее место, схватила меня за руку, потащив обратно на территорию больницы. Я крепче сжал в руках камень, чтобы не выронить его по дороге. За считанные секунды мы оказались уже за забором, и вот уже стояли возле фонтана, поправляя свою одежду. Вовремя. Берта уже встала с качелей и начала пересчитывать детей. Саша скорее отбежала от меня и пошла к остальным. Повернувшись на секунду ко мне, она прижала свой палец к губам, прося о молчании. По ее губам я прочел: «Сокровище». Нас пересчитали, и через минуту мы были уже в здании. Каждый отправился на нужную ему процедуру. Сашу тоже куда-то увели. Меня пока оставили в покое, ибо, как объяснила Берта, мне нужно было время освоится. Сидя в игровой, я крепко сжимал в руке камень. Сейчас я уже не чувствовал никакого отвращения к Саше. Она была такая же, как и я. Я был уверен - ее здесь держат насильно. Как и меня. Саша была нормальная. И она говорила. Она говорила! Она говорила со мной. Я слышал ее трепещущий голос, слышал, как тяжело ей давались эти слова, и я помнил, как отчаянно она повторяла одно и то же слово. Сокровище. То, что показала мне сегодня Саша, это было ее сокровище. Ее маленькая тайна. И я сразу вспомнил наш с Анной дом. Спрятанный посреди леса от чужих глаз, он принадлежал только нам. Только мы могли быть там. Там было наше место, там были наши сокровища. Такие же, как и сарай Саши. Она открылась мне. Мне одному. Как я однажды открылся своему котенку. Я еще крепче сжал в руке камень. Я хотел отдать ему все свое тепло, что, казалось, совсем угасло в моем сердце. Я видел в Саше свою спасительницу. Только она могла помочь мне. Только она была способна вернуть меня к жизни. Только она… и Анна.