Мой

— Джон, ты плачешь? — Нет, тебе кажется… — он быстро вытирает слезы рукавом, возвращая себе добродушную улыбку, готовую поддержать неугомонного детектива в любой трудный момент. — Мне не кажется… Прости… — в светло-голубых глазах можно увидеть искренность и сожаление, а еще странную недосказанность, скрывающую нечто важное, нечто особенное. — Я люблю тебя… POV Джона Ватсона       Бледная луна улыбалась свысока, медленно блуждая по темно-синему небесному покрову. Я улыбался ей в ответ, неспешно гуляя по узким проулкам Лондона. Прекрасно. Это прекрасно, провести свой день рождения в одиночестве, вот так целый день бродить себе по улицам, ни в чем не отказывая и наблюдая за жизнью других.       Свой день рождения я продумал еще вчера. Ложась в кровать, просто закрыл глаза и попытался представить, что на самом деле мне бы хотелось? Ответ был очевиден — спокойствия. Впервые в своей жизни я пожелал именно его и с удовольствием взялся планировать: подъем — рано утром, чтобы успеть позавтракать и смыться до того, как Шерлок заметит, или же быстренько прошмыгнуть мимо, если он не ложился. Мобильник осмотрительно забыть дома. И вот — здравствуй, свобода от всего. От поликлиники, Сары, расследований, Лестрейда, дурацких комментариев Андерсона, захватывающих приключений и экстремальной эйфории. Это все было обычным и будним, а сегодня хотелось чего-нибудь непривычного.       К примеру, скучная жизнь нормального человека — в самый раз…       Битый час раздумывал о том, хорошо ли я поступаю в отношении детектива, ведь, честно говоря, пролетала идея провести этот праздник с ним. Только вот что-то внутри подсказывало, что мистер Холмс равнодушно относится к подобным датам; скорее всего, он даже не вспомнит. Банальное пирожное в правой руке и сок в честь особого дня. Экскурсия в любимый музей мадам Тюссо, ну, а как же иначе? Помечтать немного в колесе обозрения, сходить в кино на какую-то мелодраму и на берегу Темзы встретить удивительный закат.       Так и было сделано.       Один, только один. Какой все-таки кайф. Нет, зачем врать? Тоска…       С одной стороны, ничего раздражительного — ни бурчания насчет неумелых преступников, ни гениальной дедукции, ни хлопотливого кудахтанья миссис Хадсон… Тишина и спокойствие удивительны. Вот только мысль проносится странная… Хорошо, что вот такой день у меня один, слишком люблю я свои обычные будни. Разглядывая Темзу, не смог сдержать улыбки. Это был первый день рождения с тех пор, как моя жизнь покатилась к чертям собачьим, с тех самых пор, как планировать стало бессмысленно, а завещание, что я написал перед Афганистаном, вновь казалось не такой уж ерундой. Устало блуждая по центру Лондона, я задумался о жизни и, совсем невольно, о главной ее составляющей — Шерлоке. Вообще-то, обещал себе, что сегодня этот день принадлежит только мне, и я проживу его для себя, не вспоминая о ком-либо еще, не беспокоясь о чьих-то чувствах и обидах. Об этом я позабочусь потом, когда Гарри начнет возмущаться, почему это она не смогла меня поздравить, и Майк Стэмфорд намекнет насчет подарка, а миссис Хадсон весело накинется с пожеланиями. Это все потом, где-то там, за горизонтом вместе с солнцем, а сейчас можно было тихо и спокойно наслаждаться одиночеством.       Жить для кого-то не так-то просто. Увлекаться тем, чем и он, увлекаться им самим, всё глубже, всё сильней… А ещё хуже оглядываться на прошлое и видеть, что ты превратился в чью-то тень, которая всегда ходит по пятам, а остальные всё это воспринимают как должное. В свой день рождения посмотреть на маленького Джона Ватсона и отчитаться: «Да! Я влюблен в одного мелкого, но очень пакостного социопата, с огромным самомнением и ядовитым взглядом. Я живу, прославляя его в блоге, бегая с ним за преступниками и беспокоясь о нем все время. А он… Он гениальный детектив-консультант, который женат на работе, и его жена на „ура“ справляется со своими обязательствами, лучше любой другой, принося одно удовольствие. Поэтому любовь моя не взаимна и, скорее всего, все будет только хуже».       С каждым днем привязанность усиливается, да настолько, что не хватает иногда самообладания, чтобы скрывать чувства и эмоции. Невольно вспомнился Мориарти, обозвавший меня домашним питомцем, и Шерлок, с ироничной улыбочкой обернувшийся на словах: «А я скажу — „опасность“, и вы уже здесь…», и Салли, бормочущая вслед: „В сторонку от Шерлока Холмса!“ Сердце билось так быстро.       Невыносимо. Явно нужно что-то менять в своей жизни.       Я медленно направлялся на Бейкер-стрит, уставившись в асфальт, а маленький Джон Ватсон внимательно смотрел, сурово приглядываясь, будто читая все мои мысли. Остановившись около номера 221б, замер и несмело поднял взгляд на дверь. Да и не зря — она вдруг резко дернулась, а на пороге предстал Шерлок Холмс. Он внимательно осмотрел меня, буркнув: — Убийство прямо в Скотленд–Ярде, пойдем!       Я даже не шевельнулся, молча наблюдал, как детектив прошел вперед, и, не услышав за собой шагов, обернулся.  — Ты так и будешь стоять без дела? Может, уже двинемся, пока не поздно? — Я устал. — Коротко отрезал, совсем не резко, не извиняясь-не обижаясь, просто констатируя факт. Он не вспомнил. Почему же это так зацепило? Почему именно сейчас? Это все глупые мысли, растревожившиеся чувства. Мне надо привести себя в порядок, иначе он поймет, иначе он осудит.       Шерлок открыл рот, чтобы что-то съязвить, но язвить спине проходящего в дом Джона было бессмысленно, потому он коротко хмыкнул и взялся останавливать такси.