Он хотел бы сказать

Стояла ясная погода. Светило солнце, серебря снег, толстым слоем сугробов покрывающий землю. День выдался на удивление солнечным, но был тот, кто не радовался этому. Этого молодого человека природа вообще мало интересовала. Его друга она бы точно привлекла, он бы, может, ей стих посвятил. Маленький стишочек, не чета тем, которые он писал для женщин… Одной женщины. Мужчина не сдержал невесёлой усмешки. У него не было цели в жизни, со смыслом тоже не заладилось, а его единственный друг был убит им же. Да и друг ли? В каком-то смысле, наверное, да. Если такой, как Евгений вообще способен иметь друзей. Ленский – наивный поэт, романтик, неудивительно, что он принял так близко к сердцу шутку Онегина. Глупую и жестокую шутку, пришлось признать, правда, уже слишком поздно. Нет, шутить Евгений тоже никогда не умел, как и смеяться, а Владимир мог. И надо было отменить ту дуэль, объясниться, Ленский бы понял так же, как понял когда-то безразличие Онегина ко всему и всем, его отношение к людям. Евгений остановился, опустил голову и понял, что пришёл. Он в нерешительности встал у скромного могильного камня, здесь лежал Владимир Ленский. Два года с тех пор прошло, однообразных, до безобразия скучных и пестрящих балами, платьями и приторными улыбками года. Онегин не признался бы никому, даже самому себе, но он скучал. Ему не хватало тихих дней в деревне, когда он слушал немного наивные, но искренние рассказы Ленского, жизнь-то не видевшего толком. Евгений снова посмотрел на надгробие, губы скривились в горькой усмешке. И зачем он пришёл? Зачем вообще ходят к покойникам? Чтят память – боже, какая глупость! Он бы хотел, наоборот, забыть, что существовал когда-то в его жизни такой человек. Не испытывал бы он временами, оставаясь в одиночестве, такого странного, незнакомого чувства. Люди зовут это одиночеством или болью. Пусть так. Что делают люди, когда приходят на кладбище? Вспоминают, размышляют? И зачем для этого ходить куда-то, он и так слишком часто думал о Ленском дома. Разговаривают с теми, кого потеряли? Но Евгений не видел смысла говорить с камнем и землёй. Хотя Владимир бы поговорил, наверное. Но что можно сказать? «Прости»? Нет, это не тот случай, когда нужны извинения, тем более неискренние. Онегин быстро оглядывается по сторонам, что, впрочем, лишено смысла – зимой здесь обычно никого нет. У Евгения нет даже венка с собой, чтобы положить на могилу, она так и останется пустой и заброшенной, когда он уйдёт. Онегин будет просто стоять неподвижно, пытаясь подобрать слова, но даже мыслей никаких не найдется. Зачем же всё-таки он приехал? Вот так просто ни с того ни с сего оказался снова в этой глуши, пришёл к этой могиле, чтобы постоять? Да. Глупо, но честно. Хотел бы что-то сказать, но что теперь слова изменят? Даже легче ему не станет, хотя обычно люди успокаиваются, если поговорят с камнем, расскажут о том, что происходят, представляя и надеясь, что их слышат. Как же это всё глупо… И Онегин не выдержал. Неожиданно даже для него самого его ноги подкосились, он упал в снег. Евгений не плакал, даже намёка на слёзы не было, только дышал тяжело, беззвучно шевеля губами. Да, чёрт возьми, он бы много хотел сказать! Много бессмысленных слов, которым Ленский придавал так много смысла. Впервые в жизни то, что он хотел высказать, и то, что хотел бы услышать Владимир, совпадало. Но Евгений всё равно молчал. Молчал, потому что глупо, потому что не поможет, потому что всё равно не смог бы произнести и слова из тех, что вертелись в голове. Когда Онегин покидал кладбище, он с долей разочарования и раздражения понимал, что ему не стало лучше. Только хуже. Как оказалось, он ещё может чувствовать, какое разочарование. Но одно Евгений знал точно: он больше никогда не вернётся сюда, он не хочет больше видеть эту одинокую могилку, заброшенную всеми. Он хочет всего лишь забыть, неужели так много? Да, много. Поэтому он не вернётся и не забудет.