sonne

юнги кажется, что стрелки часов спешат назад. когда они с чонгуком возвращаются из той кондитерской, каждый думает о своем. после тех взглядов и тех слов брата чонгука, нет больше атмосферы пряничного домика или шоколадной фабрики, зато все еще есть младший, который тычется в затылок юнги, как слепой котенок. он прячется в личном пространстве мина с того самого момента. когда хосок снимает с себя стерильное белое, поджимает губы и слушает внимательно. рабочий день кончился, шоколад больше делать не надо, на чонгуке яблочного цвета футболка и сэд смайл, словно он виноват во всех траблах из жизни этих троих. на юнги джинсовка, в его голове — похожее на гудение перегревшегося ноута противное сомнение, а на лице — фальшивая уверенность в себе. ничего не в порядке, если тебе предстоят такие разговоры. ничего не в порядке, ты просто не можешь не волноваться. и если до этого ты не думал о будущем, то сейчас прогоняешь по две сотни раз все пылившиеся на затворках сценарии. для юнги сценарий один — и эта пьеса не будет считаться сыгранной, если они с чонгуком не отыграют ее вместе до конца. с максимумом реплик, сцен 18+ и достойной оскара игры. вот только пьесам оскар не дают. наверное. — он отреагировал лучше, чем мы думали, да? — юнги первым нарушает молчание, шуршит пачкой печенья в виде солнышек и забирается с ногами на диван, где чонгук сидит и пялится на что-то несуществующее. как покой для них, начиная с сегодня. возможно, им и вовсе придется расстаться. — как ты мог? — не выдержал чонгук, повернулся лицом к юнги, но видно было, что ему это далось едва ли. — как ты мог сделать это летом? и зачем я вообще с тобой пошел? мне было так неловко. он возненавидит меня. так тяжело это слышать. юнги больше не шуршит ничем, а время все еще дает назад. и не смотрит в зеркало заднего вида. юнги мнется, как неудачно припаркованная машина. как смятый в чьем-то кулаке фантик. пряничный домик только в сказке шарля перро, а шоколадная фабрика — только в фильме тима бертона. на что юнги надеялся, когда решил за них двоих признаться? летом, когда никто ничего не воспринимает всерьез, когда половина человечества, проводя законные три летних месяца в бесконечных тусовках, надеется, что в сентябре все их грехи кем-то замолятся. а другая половина просто оставит лето позади в сентябре и не будет мучиться. что было, то было. если такое же произойдет и с ними, юнги глупо заноет и попросит мать разбудить его, когда гребаный первый месяц осени закончится. может, он пройдет мимо него, вместе со всеми воспоминаниями, чтобы не гноились внутри? — он твой брат. и я просто, — юнги осекся. а нужно было выстрелить одним шотом. у него было право только на это. юнги так и не продолжил, пока его больно не ущипнули за бедро. — просто что? чонгук звучал злобно и расстроенно. обессиленно, разбито. и выглядел как-то так же. но сейчас, юнги слышит что-то вроде надежды в голосе. и, кажется, время останавливается. ни назад, ни вперед. — я верил, что в сентябре ты не останешься для меня просто памятью. или там воспоминанием о лете. — юнги хмыкнул, все же достав из пачки несколько печенюшек. и протянув их все чонгуки. он любил такие, похожие на солнышки, с блестящим сахаром на лучах из песочного теста. чонгук тонул в этой яблочного цвета футболке. и в словах старшего. а еще, его челка растрепалась до смешного мило. юнги не знал, как общаться с людьми, пока не попал баскетбольным мячом по кое-чьей голове, крашеной в рэд. чонгук не знал, как выражать свои эмоции правильно, пока этот тупица не оплатил больничный счет и два фисташковых мороженых. да нет, он научился выражать эмоции даже раньше, в тот самый момент, когда тяжелый мяч пришелся по его голове, когда потерял равновесие и попрощался со скейтом и скоростью под ногами, чувствуя коленками горячий июньский асфальт. скейтборд чувствовал шины чьей-то ауди, асфальт горячий чувствовал такую же горячую кровь из ссадин на коленках чонгука, а юнги чувствовал себя виноватым, словив себя же на мысли, что проще было бы сбежать, срать на мячик. юнги ответственен, но это касается только его золотых рыбок, которые в его комнате, отчего-то, не приживаются. да и ладно, память-то — три секунды, а младший брат обожал смывать трупики в канализацию. но мин рад, черт возьми, что тогда почувствовал себя реально виноватым. что провел с этим горе-ребенком весь день, хотя они были едва знакомы, и в тот день все ограничивалось лишь чувством вины. сейчас, это что-то большее. до июля, юнги считал, что забудет о чонгуке и обо всем, что с ним, с ними, связано, как только листья на деревьях пожелтеют. черта с два это произойдет, теперь думал юнги, и не только думал, но и делал. кое-какие вспыльчивые вещи. например, введение брата чонгука в курс дела. чтобы его отпускали гулять до хотя бы двенадцати, ведь юнги так задолбался прощаться с ним возле метро. лишь бы мелкий не опоздал на последний поезд. — отвали со своим печеньем сейчас, дурной что ли. — это звучало, по мнению юнги, фальшиво. так же фальшиво они пели в караоке или просто на пляже, там, где безлюдно, подключая телефон к колонкам и делая вид, что они солисты рамштайн. сейчас, когда в противовес своим словам, гук смущенно улыбнулся и даже (кажется) простил, юнги одними губами бормочет ich liebe dich, хотя это чонгукова любимая немецкая фраза, и зажимает меж своих губ одно маленькое солнышко. и усмехается одними глазами, говорит-напоминает: как обычно, эй. а чонгук помнит, что у противного хена любимым немецким словом было sonne, и что это — он. так юнги говорил, и таких слов, младший решил, не говорят просто так. словно только и ждут сентября, чтобы заснуть и проснуться, когда он уже кончится. и от лета ничего не останется, даже напоминаний. чонгук — не мальчик юнги на лето. они встретились летом, но в этом лишь вся особенность. особенность, не горечь. печенье изо рта юнги намного вкуснее. хосок поймет их, попозже. а пока, чонгук садится на старшего и долго-долго целуется с ним; юнги же чувствует себя шоколадом, который делает брат чонгука в кондитерской, и тает под напором этого маленького солнышка во вполне домашних условиях. стрелки часов двигаются в нужном направлении. все сейчас так, как должно быть.