Северное море

Отряд разведки редко пересекал сосновые леса и холмистую, поросшую частым ельником местность за ними. И редко забирал так сильно на север. Сейчас же, успешно обтекая крупные скопления гигантов, передвигаясь в основном ночью, а днем прячась в густой тени чащи лесов, отряд впервые за несколько лет достиг побережья. Ривай ехал подле Эрвина, придерживая свою резвую лошадь, которая так и рвалась вперед сквозь сумерки и густой белый туман. За туманом скрывалось море, а рев его волн уже накатывал, шелестел оглушительно, усиливаясь, когда со стороны воды дул соленый холодный ветер. – Ты раньше видел море? – Эрвин подъехал ближе к Риваю, чтобы не перекрикивать шум. – Да, но это было давно, и все было по-другому, – Ривай резким жестом провел ладонью по лбу, убирая разметавшиеся черные пряди, плотнее запахнул плащ, который трепали ледяные порывы. – Тогда было светло, тепло. Ну ты понял. Эрвин кивнул, чуть нахмурив густые брови и, обернувшись к отряду, жестами велел остановиться – короткая передышка. Снова пристально посмотрел на Ривая синими в вечерних тенях глазами: – К воде на лошадях не проедешь, но мы с тобой могли бы спуститься на берег. Составишь мне компанию? – Эрвин, а ты что, хотел один куда-то пойти? Это опасно, – мрачно сказал Ривай, спрыгнув с коня и бросив поводья первому подвернувшемуся солдату. – Мне море не интересно, но я с тобой. – Не особенно опасно. Гиганты не водятся в воде, – Эрвин спешился и побрел по узкой тропке между черных, утопающих в тумане скал. Бледный и хмурый, как грозовая туча, Ривай последовал за ним. – Ступай осторожно, камни мокрые, – Эрвин остановился и протянул Риваю ладонь. Ривай уставился на эту широкую мозолистую ладонь. Эрвин смутился и опустил руку: – Прости меня. Они медленно спускались, под сапогами хрустел песок и скрипела противная, выворачивающаяся из-под каблуков галька. Мимо все чаще пролетали редкие снежинки вперемешку с хлопьями морской пены. Воздух стал влажным, но дышать было удивительно легко. С каждым шагом нарастал шелестящий, шепчущий шум и отрывистые удары волн, разбивающихся о скалы, сильнее пахло снегом и водорослями. Эрвин, ступил на берег и тут же поскользнулся на закопавшейся в песок обледеневшей коряге. Рука Ривая жестко ухватила Эрвина за локоть, сильные пальцы вцепились, оставляя синяки: – Осторожно. Не хватало нам поотбивать задницы. А северное море было черно-зеленым под низкими серыми облаками, ворочалось тяжело в своем ложе, ворчало и порыкивало, как раненый гигант. Огромное мрачное море, сливающееся с горизонтом. Темные волны перекатывались, белели буруны, разбивались о скалы, распадаясь брызгами и пеной. И волны снова катились, языками заползая на галечный пляж. – Да, такого фигового моря я еще не видел, – Ривай встал рядом с Эрвином, подставив лицо пронзительным свежим порывам ветра и ледяным брызгам. – За этот огромный свободный мир, мир вне стен, хочется сражаться, – Эрвин задумчиво, отстраненно улыбался одними губами, в глазах же была пустота. – Я и так сражаюсь, не надо гребаного пафоса, – проворчал Ривай. – Прибереги его для зажравшихся святош, полицейских и торгашей. Он сделал пару шагов к воде и застыл: – Хотя мне жалко для них этого моря. Не заслужили. – Ривай, – Эрвин аккуратно коснулся его плеча. – Чего? – Ривай обернулся и, гордо вскинув подбородок, посмотрел снизу вверх, прищурив светлые глаза. – Море настраивает меня на романтику, – сказал Эрвин, слегка посмеиваясь над самим собой, и наклонился, чтобы оказаться нос к носу с Риваем, скрадывая разницу в росте. – И чего дальше? – хрипло осведомился Ривай. – Я бы хотел сейчас сказать, что ты мне дорог, а потом поцеловать. Раньше, чем ты пошлешь меня лесом со всей моей романтикой, – сознался Эрвин, его простое открытое лицо стало серьезным. – Да, я знаю, это глупо и по-детски. – Идиот, – отрезал Ривай, поймал Эрвина за воротник и грубо дернул к себе, губами прижался на мгновение к его холодным и соленым губам. И тут же отпрянул. – Если ты потрахиваешь сослуживцев и меня тоже хотел трахнуть – так бы сразу и сказал. Чего тянул? – Я не хотел тебя оскорблять, – Эрвин коснулся своих губ. – Я не знал, как ты относишься к сексу с мужчинами. Не знал, нравлюсь ли я тебе. А ты очень гордый. И недоступный. – Меня могли вчера сожрать гиганты – один мне чуть башку не откусил, – тихо проговорил Ривай. – Я бы сдох, так и не узнав, что ты меня хотел. Ты чем думаешь, Эрвин? Лучше уж думай членом или задницей, если голова плохо варит. И добавил еще тише и злее: – Мы умереть могли, так ни разу и не поцеловавшись. Романтик? Ты просто трус, Эрвин Смит. Сюда иди… Ривай сжал его плечи, а потом ухватил за светлые, растрепавшиеся на ветру пряди и силой заставил наклониться, языком прошелся по губам Эрвина, слизывая соленые морские капли. И снова поцеловал, влажно и горячо, жестко и напористо, удерживая, не позволяя отстраниться. Высокая волна с грохотом разбилась о соседнюю скалу, обдала Ривая и Эрвина облаком брызг и пены. Это словно послужило им сигналом оторваться друг от друга и пойти обратно по извилистой тропке. – Теперь думаю о том, что, наверное, я тоже давно тебе нравился, – сказал Эрвин в спину шагающему впереди Риваю, разглядывая знак крыльев на его мечущемся от ветра плаще. – Лучше подумай о том, где и как нам теперь поскорее потрахаться, пока нас не убили и не покалечили, – отмахнулся Ривай и произнес еще что-то, но слова заглушил грохот волн. А потом Ривай обернулся и, твердо опершись ногой о камень, чтобы не соскользнуть вниз по тропе, протянул Эрвину руку. Эрвин мгновение смотрел на его небольшую ладонь, а потом ухватился за нее аккуратно, чтобы Ривай не потерял равновесие. И Ривай прочитал по движению его губ: «Спасибо».