Белое платье

Лежу на кровати, раскинув руки в стороны. Дорогой итальянский костюм темно-синего насыщенного цвета измялся, туфли из крокодиловой кожи валяются где-то в коридоре, галстук распущен, хочется повеситься на нем, поэтому откидываю прочь возможную удавку, лицо искажает гримаса боли. На кухне из крана капает вода, прозрачные капли, раз за разом, плюхаются вниз с тихим звоном. Кому-то этот звук действовал бы на нервы, меня же он, напротив, успокаивает, не позволяет полностью погрузиться в свои мысли. Закрываю глаза и даже тихий «кап, кап, кап» не мешает ненавистной картине всплыть перед глазами. Вместо темноты, которая должна была окутать меня, как только веки сомкнулись, вижу тебя. Такого красивого, идеального, со счастливой улыбкой на гладковыбритом лице. Ты обнимаешь невероятно красивую хрупкую девушку, с нежностью во взгляде касаешься ее ярких, розовых, пухлых губ. Настя прекрасна в свадебном белом платье. Оно воздушное, легкое, как взбитые сливки, струится по ее гибкому телу вплоть до самого пола, стелясь по нему длинным шлейфом. Ненавижу это платье. Именно оно разлучило нас навсегда. Больно, Господи, как же мне больно! Я не выдержал этой муки, устал натягивать на лицо радостную улыбку, когда душа захлебывается в потоках бурой крови, которой истекает сердце, поэтому сбежал с твоей свадьбы раньше положенного. Но ты даже не заметил моего исчезновения, ты занят своей уже женой. Вы стояли в центре зала, пропадая во взглядах друг друга, играла тихая музыка, но вы ее не слышали, утопая в своем счастье. Ты целовал ее бережно и нежно, словно свое сокровище, Настя зарывалась длинными тонкими пальцами в твои короткие черные волосы. А твои зеленые глаза светились счастьем. Я хочу видеть тебя таким, да, я хочу, чтобы ты был счастлив. Но я хочу сам делать тебя счастливым, хочу, чтобы на меня был устремлен твой полный любви взор. Только ты видишь во мне лучшего друга, того, с кем ты был неразлучен с самого детства. Того, кто прикрывал твои шалости, кто подставлял плечо, когда тебе было невыносимо плохо, того, кто даже в тот день, когда его сердце раскололось на сотни исходящих болью кусков, был рядом и подбадривал тебя своей улыбкой. Господи, я проклинаю тот день, когда осознал, когда понял, что дружеские чувства испарились с тихим шипением, уступая место совершенно иному. Дикая, необузданная, терзающая сердце надеждой, запретная, но глубокая и искренняя любовь застелила все. Ты занял все мои мысли, ты забрал мою душу, для меня ты стал больше, чем Бог для самого яростного верующего. Сворачиваюсь в клубок, слезы душат, не могу сдерживать истерику, позволяю ей поглотить все мое существо. Вцепляюсь в мягкую белую подушку зубами, рву тонкую ткань. Раздается треск - зажатая в кулаках, простынь расползается в моих руках. Кричу, словно раненный зверь. Так я не плакал даже, когда погибли родители. Нет сил терпеть эту уничтожающую боль. Кидаюсь на стены, разбиваю в кровь кулаки, вырываю русые волосы. Все для того, чтобы избавиться от чувств, что захватили сердце. Кажется, что оно сейчас остановится, чтобы избавить своего обладателя от мучений, но проклятый мотор продолжает упорно биться о грудную клетку. Ночь черной кошкой стелется за окнами моей квартиры, яркие точки звезд мерцают на темном небосводе, луна заглядывает в окно, окуная меня в свой призрачный свет. Она ласкает меня мрачными лучами, старается успокоить, вдохнуть желание жить. Вою на нее, словно волк, попавший в капкан, понимающий, что его жизнь оборвется с приходом солнца, и я так же, как дикий зверь принимаю свою участь, сворачиваюсь на полу, около входной двери клубком и затихаю. Истерика ушла, оставив после себя полную опустошенность. Я, как высохший колодец, внутри только бездушное эхо. Отпечаток самого себя, тень, не способная на какие-то действия. В коридоре, на толстом пухлом пуфике стоит пакет с твоими вещами, которые ты не можешь забрать уже несколько месяцев. Вытягиваю оттуда твою кофту, сжимаю в объятиях мягкую шерстяную ткань, представляя на месте вещи тебя. Жадно вдыхаю носом твой аромат, который до последней ниточки пропитал ее. Так и засыпаю. Ранним утром раздается настойчивый звонок в дверь. Раздираю слипшиеся от слез ресницы, обвожу взглядом разгромленную квартиру. Не верю, что это все устроил я, складывается впечатление, что здесь всю ночь гудела компания пьяных безумных подростков. Трель звонка продолжает терзать мои нервы. Медленно поднимаюсь с пола, все тело пронзает сильная боль, его ломит, миллионы острых иголок вонзаются в каждый миллиметр кожи. На дрожащих ногах подхожу к двери, распахиваю. За ней стоишь ты. - Что ты здесь делаешь? – зло выплевываю я. - Ты ушел очень рано, я не мог до тебя дозвониться всю ночь, поэтому приехал, - ты пристально смотришь на меня, в глазах искренняя забота и переживание. - Разве, ты не должен быть сейчас с Настей? – шиплю сквозь зубы, борясь с желанием захлопнуть двери. - Сев, что с тобой? – отвечаешь вопросом на вопрос, отодвигаешь меня в сторону, чтобы пройти в квартиру. У меня нет сил противиться тебе, делаю несколько неуверенных шагов внутрь и опускаюсь на пол. - Что здесь….? – ошеломленно шепчешь ты, обводя взглядом мои разрушенные хоромы. - Не твое дело, - грозно рычу я с пола, надеясь, что моя враждебность вынудит тебя уйти. Но ты настоящий друг, не обращая внимания на мой тон, опускаешься рядом, обнимаешь и утыкаешься носом в макушку. - Сев, что у тебя случилось? – тихо, на грани слышимости, вновь спрашиваешь ты. Молчу, слезы, кипятком снова жгут глаза. Невольно всхлипываю, запихивая свои эмоции глубже. - Сев? – ты поднимаешь мое лицо за подбородок и не сводишь с меня глаз. Прозрачные капельки катятся по щекам, меня вновь начинает трясти, рыдания рвутся из груди. Ты быстро притягиваешь меня еще ближе, заставляешь вжаться в твою грудь, спрятать там лицо, смачивая черную футболку слезами. - Ну, что ты, маленький, все хорошо, - шепчешь и укачиваешь меня в своих руках, будто младенца, - все хорошо, чтобы не случилось, вместе мы справимся с этим. Последние твои слова ввергают в ярость, отключают разум окончательно. Вырываюсь, вскакиваю на ноги и нависаю над тобой, сжимая кулаки. - Володь! Как ты не понимаешь, что уже не будет ничего хорошо! Не будет никаких вместе! Проклятое белое платье! – ты не понимаешь, о чем я говорю, смотришь своими зелеными, словно яркая, молодая листва глазами снизу, и ни черта не понимаешь. - Сев, - тянешь ко мне руку, отмахиваюсь от нее и отхожу на несколько шагов. - Ты женился! – выпаливаю я. - Ну, да, - тихо, чтобы не вызвать новый приступ слез, соглашаешься, встаешь и делаешь робкий шаг в мою сторону. - Поэтому, не будет хорошо, - вместе со слезами говорю я, падая на пол. - Сев, я не понимаю, - в голосе столько боли и страха за меня, что я все же решаюсь открыть тебе глаза. - Володь, я тебя люблю, давно и очень сильно, - шепчу, пряча лицо в ладонях, надеюсь, что ты не услышишь. Но мои надежды не оправдываются. Ты опускаешься рядом, отнимаешь мои руки от лица, смотришь в мои покрасневшие, но уже сухие стальные глаза. Миг, и ты касаешься моих губ. Сначала несмело, с опаской, но я не отталкиваю, поэтому ты придвигаешься ближе и углубляешь поцелуй, проскальзываешь языком ко мне в рот, проводишь им по зубам, по небу, касаешься моего языка. Я сижу в твоих руках, словно статуя. Зачем? Зачем, ты это делаешь? Не понимаю, но не могу оттолкнуть, не хочу. Поэтому отвечаю на поцелуй, жарко страстно, выплескивая на тебя все, что накопилось за долгие годы. Мои руки в одно мгновение обвивают твою шею, ты медленно опускаешь меня на пол и начинаешь избавлять от испорченного в конец костюма, в котором я был на твоей свадьбе. Нет, запрещаю себе думать о вчерашнем дне, есть только этот момент, за него я и буду держаться, чтобы окончательно не потерять разум. - Сев, Севочка, хороший мой, - шепчешь мне в губы между обжигающими поцелуями, - ну, что же ты так… Не хочу тебя сейчас слушать, отдаюсь твоим рукам полностью, отключаю сознание, чтобы чувствовать только прикосновения губ и горячих ладоней. Волны возбуждения помогают мне в этом, они смывают все мысли, все сомнения, оставляя после себя только яростное желание. Отвечаю тебе на ласки, задираю футболку, провожу руками по напряженной спине - кожа гладкая, слегка влажная, тяну сильнее и избавляю тебя от этого предмета гардероба. Восхищаюсь насколько ты безупречный, конечно, я раньше видел твой голый торс, да что там, я видел тебя полностью обнаженным. Но только тогда твои руки и губы не ласкали меня, а твои глаза не горели страстью, направленной на меня. Ты поднимаешься, оставляя меня полуголого на прохладном полу, скрываешься в ванной, возвращаешься через пару минут без джинс, только нижнее белье, что не скрывает твое возбуждение, а наоборот, подчеркивает, плотно обтягивая твердую, увеличившуюся в размерах плоть. Кончик розовой головки выглядывает из-под резинки трусов. У тебя крупный толстый член, который не умещается в этой тряпке. Облизываю губы, не могу отвести взгляда, так и замираю, пока перед глазами не появляется твое лицо. Ты грустно улыбаешься. Отвечаю тебе такой же полной тоски улыбкой. Мы оба понимаем, что после этого между нами все оборвется, не будет больше ничего, даже дружбы, но идем на этот шаг. Ты, потому что слишком хороший друг, а я, потому что не в силах отказаться от этого. Избавляешь меня от остальной одежды, поднимаешь и тянешь в сторону кровати. Иду за тобой, словно в бреду, ноги заплетаются, голова пустая. Все сосредоточено только в паху, изнывающему от неудовлетворенного желания. Толкаешь меня на кровать, там бардак, постель вся сбита, одеяло на полу, но нам плевать. Люди подобны диким зверям, когда отдаются только своим инстинктам. Это происходит и с нами. Ты жаждешь брать, а я дрожу всем телом от желания принадлежать тебе. Разводишь мои ноги в стороны, в руках у тебя тюбик с каким-то кремом. Заторможено смотрю на то, как ты откручиваешь крышку, как выдавливаешь себе на ладонь горку белой субстанции. Чувствую холод между ягодиц, за который проникает жар от твоей ладони. Стон срывается с губ, двигаю бедрами, подаваясь еще ближе к твоей руке. Внутрь проскальзывает палец, за ним тут же второй. Ты слишком сильно возбужден, чтобы беспокоится о моем комфорте, но мне лишь немного больно. Большую боль доставляют твои губы с напором терзающие мой рот. Ты двигаешь двумя пальцами в моем теле, а я захожусь в диком восторге от того, что это делаешь ты. Первый и последний раз, но он есть, он будет всегда со мной, в моей памяти. Еще несколько движений, и на смену этим ласкам приходит дикая боль, твой член входит за несколько толчков, растягивая узкий проход, пронзая до самой заветной глубины. Выгибаюсь под тобой и кричу от удовольствия и от боли. Ты с рыком начинаешь двигаться во мне, все быстрее, сильнее врываясь в тело. Скользящие движения дарят ни с чем несравнимый коктейль из боли вначале и чувства дикого наслаждения внутри тела. Все мои чувства сосредоточились только там, где ты входишь в меня, то тягуче и медленно, то снова ускоряя темп. Твои губы вслепую шарят по моему телу, иногда прихватываешь влажную кожу зубами, руки сжимают, гладят, делая весь процесс еще более ярким и сладким. Не знаю, сколько мы сгорали в этой смертельной агонии, заходясь стонами и давясь хриплым дыханием друг друга. Может, прошло не больше десяти минут, а может, прошла вечность. Очередной твой мощный толчок в мое тело и я кончаю, запрокидывая голову, оглушаю тебя протяжным стоном, живот обжигает горячее семя. Я растворился в этом изумительном наслаждении. Ты не останавливаешься, а продолжаешь двигаться, резко, полностью заполняя меня своей плотью, но, наконец, впиваешься мне в губы, глуша свой стон, и изливаешься в меня. Лежим в развороченной кровати, молчим, ни к чему сейчас слова. Я медленно погружаюсь в сон. Спокойный и долгий. Когда открываю глаза за окном снова ночь, в квартире пустота. Встаю, охая от тупой боли. Но улыбаюсь, потому что знаю, кто послужил ее причиной. Стараюсь не думать о том, что вряд ли теперь увижу тебя вновь. Терзаться и страдать из-за этого, я буду позже, а сейчас хочу подарить себе ночь счастья, упиваясь воспоминаниями о тебе и о том, что произошло сегодня утром. Буду закрывать глаза, и видеть твой страстный взгляд, твое желание обладать мной, именно мной.