Очищающее пламя Отимама

- Гарри, может, не надо? - Гермиона, отстань, мы уже все обсудили. - Дружище! – взвыл Рон. - Тихо! Я все решил! Это единственный способ уничтожить крестраж Риддла, который сидит во мне, и покончить с мерзким лордом! - Может, ты ошибаешься, ведь Дамблдор… - не сдавалась Гермиона. - Да, директор не говорил мне, что я крестраж, но я же не тупой, сам понял. Все встало на свои места: и наша с ним связь, и пророчество, и мои видения глазами змеи, парселтанг опять же. Как только Дамблдор рассказал мне про крестражи, я сразу все понял. Головоломка сложилась. - Может, ты ошибся, может, спросим его? - И что мне ответит? «Мальчик мо-о-ой, это же еще точно неизвестно», - похоже передразнил Гарри и закончил злым голосом. - Я все решил. Если вы точно не собираетесь мне помогать, пошли прочь, не мешайте. С вами или без вас я сделаю то, что хотел. - Ну, ты друг… - Рон, решай, я тебя не держу! – зло выплюнул Гарри, сжимая кулаки. - Да иди ты, псих!!! – проорал Рон в ответ и выбежал из туалета для девочек на третьем этаже, со всей дури хлопнув дверью. По пустынным коридорам ночного Хогрвартса разнесся громкий хлопок двери, эхо подхватило этот звук - повторяя. - Гарри… Рон… - бледная, как мел, зареванная Гермиона не знала, что делать. То ли бежать за любимым, то ли продолжить отговаривать решительно настроенного друга. - Иди, Герм, - устало проговорил Поттер. - Я быстро, подожди меня! - Ага, - рассеяно кивнул Поттер, сразу же утыкаясь носом в книгу. Как ушла подруга, он уже не слышал. Этот древний фолиант он нашел в прошлые выходные в библиотеке Блэков. На древних кожаных листах черномагического труда был описан ритуал изгнания чужеродных эманаций* души. Вот уже неделю Поттер ночами вырисовывал сложнейшую гексаграмму** включенную в оккультный круг. Каждая линия этого престола силы представляла собой стройный ряд сложнейших рунных цепочек. Внутри же были изображены слова на давно забытых языках. Поттер выписывал каждый знак и черточку, поминутно сверяясь с книгой. Ночь за ночью Гарри трудился над сложной схемой, а днем на гексаграмму накладывались чары стазиса и невидимости. И вот сегодня, когда, наконец-то, наступил решающий момент, когда все символы нарисованы и перепроверены, а лучи заряжены, друзья внезапно решили проявить запоздалую осторожность. Гарри еще раз обошел получившийся рисунок. На каждом луче находилась частичка его, Поттера. Слюна, кровь, прядь волос, кусок кожи (содранный пласт с огрубевшей пятки), обрезки ногтей и, стыдно сказать, сперма. Если верить неизвестному автору, то так сила гексаграммы не причинит заклинателю вреда, настроившись на него. Где-то вдалеке пробили часы, отмеряя полночь. - Гарри, ты помнишь, что у меня для тебя найдется место? – радостно спросила Плакса Миртл, местное привидение. - Конечно, Миртл. Я же обещал тебе, – раздраженно откликнулся Гарри, ему было неприятно внимание привидения, но она обещала не говорить никому, чем занимаются школьники по ночам, если Гарри пообещает после смерти поселиться с ней в туалете. - Миртл, оставь меня одного, пожалуйста, умирать - это очень интимный момент, ты же меня понимаешь? – нашелся он, радуясь возможности отослать докучливого призрака. - Конечно-конечно, - довольно закивала Миртл, истаивая. - Наконец-то, - проговорил он и, сосредоточившись, начал читать вызубренный первый катрен*** на непонятном языке. На последнем звуке он решительно шагнул внутрь магического круга. В книге было указано, что сейчас надо поместить в центр сущность, в которой обитает кусок души. Что подразумевается под сущностью, было до конца не ясно, но юноша решил, что он подходит под это определение. Ступив внутрь образованного линиями шестиугольника, Гарри аккуратно сел, стараясь не нарушать границ линий, скрестил ноги по-турецки и начал читать второй катрен. ***** Профессор зельеварения Северус Тобиас Снейп в своей работе больше всего ненавидел ночные патрулирования. Ночью школа из сырого угрюмого замка превращалась в гигантский лабиринт, где прятались всевозможные придурковатые нарушители режима. В лучшем случае, это были влюбленные парочки, обжимающиеся под покровом ночи в пустом классе, в худшем - Поттер с друзьями-недоумками, в очередной раз ищущие неприятности на свою жо… голову. У профессора вечер не задался. Накануне дежурства он имел очередной неприятный разговор с директором. Темой, как всегда, стал несносный гриффиндорец. Взбешенный до зубовного скрежета Снейп уходил из кабинета «любимого» директора под прочувствованную фразу, которая преследует его, Снейпа, уже шесть лет: «Присмотри за мальчиком, Северус, ты же знаешь…», только в этот раз Дамблдор вложил в голос всю обреченность умирающего. Ну, как тут откажешь? И вот после такого наставления профессор зельеварения отправился на патрулирование этажей. Где-то накануне полночи, он услышал расходящийся эхом хлопок, похожий на стук захлопнутой со всей силой двери. Он сейчас был на седьмом этаже, недалеко от входа в башню Когтеврана. Звук шел с нижних этажей. Не теряя времени, профессор развернулся и понесся на поиски нарушителей. Остановился на лестнице между третьим и четвертым этажом и прислушался. Часы пробили полночь. Вновь в школе установилась мертвая тишина, даже полтергейст Пивз пребывал в непривычно тихом настроении и уже несколько дней где-то пропадал. Когда Снейп уже разуверился в том, что сможет вычислить нарушителей, вдруг на пределе слышимости появился с каждым мигом усиливающийся свист. Сориентировавшись, что звук идет с третьего этажа, профессор понесся туда, параллельно отсылая патронуса директору. Чутье профессора говорило, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Когда Снейп подбежал к дверям туалета, свист перерос в мощный рев урагана, а стены древнего замка вовсю содрогались от мощнейшего магического фона и вибрации воздуха. С трудом преодолев дверь, он ввалился в туалет и пораженно замер. Под потолком, судорожно вытянувшись, застыл ни кто иной, как Гарри, мать его Поттер, в столбе оранжевого пламени, вырывающегося из центра нарисованной на полу гексаграммы. Магическое пламя с ревом устремлялось в потолок мощным потоком. В котором, как прутик, дрожал и содрогался подросток, не в силах ни вздохнуть, ни произнести слово, только в широко распахнутых глазах застыл ужас, а рот распахнут в так и не вырвавшемся крике. - Мерлиновы яйца! – взвыл уважаемый профессор, хватаясь за голову. Нужно было срочно спасать студента, но как? За те несколько секунд, что Снейп думал, пламя усилилось, изменило свой цвет на ярко-алый и взметнулось еще выше. Поттера закрутило по спирали, все сильнее заламывая в спине. Хогвартс затрясло сильнее, а на потолке появилась змеящаяся россыпь глубоких трещин, из них посыпался песок и мелкие камушки. Где-то вдалеке послышались крики и шум бегущих людей, но профессор отчетливо понимал, что дорог каждый миг. Не думая больше ни секунды, он вскинул палочку и произнес первое, что пришло в голову: - Акцио, Гарри Поттер. Тело подростка стремительно вырвалось из столба пламени и со всей дури впечаталось в своего спасителя, вышибая из него дух. Вбежавшие в тот же миг учителя застали только полет тела, вырываемого магией из огненного столба, и столкновение тел. В этот же миг школа содрогнулась в последний раз и успокоилась, пламя последний раз лизнуло потолок и с хлопком пропало. Оставив после себя выгоревший в камне след гексаграммы, растрескавшийся потолок и два бесчувственных тела рядом с дверью. _____________ *Эманация — истечение чего-либо откуда-либо, появление чего-либо в результате выделения из чего-либо более сложного; то, что возникло, появилось в результате такого истечения. Захотелось так косноязычно назвать кусок души. **В самом общем виде гексаграмма – это шестиконечная звезда, составленная из двух равносторонних треугольников, обращённых вершинами в разные стороны. Тут интересная статья о магических гексаграммах. http://www.topauthor.ru/CHto_takoe_geksagramma_711c.html *** КАТРЕ́Н (франц. quatrain, от quatrea — четыре) — четверостишие, строфа из 4 строк. В рус. поэзии является наиб. распростран. строфич. формой.