Counting Stars

      Если смотреть по статистике, то До Кенсу был одним из самых обычных студентов. Изначально он даже не предполагал куда поступать, но после выбрал театральное искусство. А почему? Потому что ему просто нравилось изучать литературу, музыку, вокал, изобразительное искусство. Во всем этом он видел нечто свое, индивидуальное. Его частенько звали странным, потому что Кенсу читал произведения Шекспира, Фитцджеральда, Хемингуэя, Уайльда и многих других. Он не плыл по течению бестселлеров и хитов. До Кенсу выбирал свое, окунаясь в собственный мир, где существует прагматика и логика, а также он позволял унести себя художественному сюжету, после долго размышляя над действиями героев. А что если бы..? Но в итоге переворачивал сюжет под свое воображение, отмечая, что не так-то и плохо закончился рассказ.       Его соседом по комнате в общежитии был Чанель. Шумный парень. Веселый, улыбчивый и добрый, но шумный. Кенсу не был против его бренчаний на гитаре, ибо он порой играл неплохие мелодии. Но чувство поиска приключений на свой зад младший не одобрял. Была велика вероятность того, что этот высокий и неугомонный парень может любезно подобрать экшн и на его голову.       Вот и в этот раз Кенсу учуял неладное. Но скинул интуицию как неподобающее явление для того, кто размышляет логично и его ум просто не подтверждает подобное.       - Чувак, ты скоро запреешь в этих книгах! – басит Пак, падая на кровать, слегка отпружинивая.       - Лучше так, чем умереть от интоксикации алкоголя, - тихо, но отчетливо произносит Кенсу, не поднимая взгляда на Чанеля. Но длинные гребанные ноги все же достают его взора.       - Ну, прям, - отмахивается Чанель, закидывая руки под голову,- у меня есть одно предложение к тебе…       - Как насчет «нет»? – Кенсу аккуратно переворачивает страницу книги, он не поддавался стадному чувству, когда все закупали Харуки Мураками. Сейчас его многие подзабыли и брюнет осмелился купить пару книг. Сейчас он держал в руках нашумевший «Норвежский лес».       - А такой ответ не будет принят, - вальяжно произносит Чанель.       - Ты ведь не отстанешь?       - Этим ты мне и нравишься. Все схватываешь налету, - улыбается Пак, обнажая свои до черта белоснежные зубы. – Правда бываешь уж больно чопорным, как и все эти твои английские книжки.       Старший встает потягиваясь, доставая одну из книг До. Нахмурив брови, он читает краткое описание. После вдумчиво начинает читать первые страницы.       Именно этим Кенсу и нравился Пак. Каким бы болтуном не был, все же он мог быть приятным собеседником.       - А этот «Белый клык» ничего такой, - произносит сосед, - про волка-то уж мне точно интересно будет почитать.       - Ну, да, - хмыкает Кенсу, оставляя закладку в виде какой-то визитки из доставки китайского ресторана. Ему сейчас нужен чай, чтобы немного подумать о Ватанабэ из книги. Ведь каждый может затеряться в чувствах. Каждый просто проседает в бетонных и стеклянных джунглях города, пытаясь поймать лучи Солнца, через излом призмы современности.       А ведь порой и правда хочется куда-нибудь наподобие санатория «Амирё», думает Кенсу.

***

      - Я так и знал, - встает в дверях младший, когда видит Бэкхена и рядом сидящего парня.       - Будет тебе, - толкает в спину Чанель, маша огромной ручищей изящному Бену.       - Я не подписывался на двойное свидание! – шипит До, когда они почти подошли к столику.       - Никто и не говорит что это свидание…       - Ага, как же, если представить что тот парень здесь в роли икебаны, - закатывает глаза Кенсу, и цепляет на губы вежливую улыбку. – Привет, Бэкхен.       - Привет, Кенсу, - улыбается глазами тот, предлагая рукой присесть напротив них.       Бэкхен – это парень дылды Тупеля. Да, теперь Кенсу так и будет его звать. Тупель. Или Пак-Мудак. Тоже неплохо. И как Бен оказался в любовных сетях этой пизанской башни, до сих пор неясно. Однако видит Бог, что эти двое созданы друг для друга. Не хватает только сердечек вокруг и поющих дурацкие песни птиц.       - Познакомься, это Ким Чонин, мой двоюродный брат. Он недавно приехал из Японии. – Начинает трещать Бен без умолку. И До начинает понимать, как эти двое спелись. ПакБен БэкЁли. Пф.       - Приятно познакомиться, До Кенсу, - брюнет слегка склоняет голову.       - И Пак Чанель, - громко произносит сосед, протягивая ладонь.       - Ну, уж о тебе я наслышан, - произносит Чонин, деловито изгибая бровь.       Кенсу немного неловко под изучающим взглядом парня напротив. Но он берет себя в руки и с интересом наблюдает за «новым знакомым». Он отмечает, что у Кима экзотичная и жгучая внешность, серьезный взгляд, но когда он улыбается на шутки соседа по комнате, то похож на ребенка. Однако эта минутная завеса тут же спадает, после колких комментариев и остроумных ответов в адрес шумной парочки. Брюнет так же считает, что Ким довольно-таки умен, потому что он улавливает цитаты его любимых авторов, так невзначай введенные в диалоги между ними. Пока БэкЁли отвлечены друг другом, Кенсу решается завести разговор об эпохе ренессанса. Некая проверка на сообразительность.       - О, отличное было время, - задумчиво произносит Чонин, - начиная от суждений великих людей, заканчивая искусством.       Кенсу улыбается уголками губ, облегченно вздыхая: он нашел равного себе собеседника.       - Философия того времени, - произносит До. – Идеальные мысли. Идеальные теории.       - Утверждение практического критерия истины, который лег в основу современных естественных наук, - свободно откидывается на спинку кресла младший брюнет. – Не могу не согласиться с тобой.       - Наконец-то человек, понимающий меня с полуслова, - расслабленно улыбается Кенсу, отпивая глоток двойного латте с карамелью через трубочку.       - Вы о чем? – прерывает беседу Чанель, смотря на двоих. – Я что-то не понимаю…       - Нам не нужно чужое понимание, Чанель, - опирается локтями о стол Чонин. – именно этим мы и отличаемся.       - Прекрати тут строить из себя самого умного, - ворчит Бен, щипая за бок младшего.       - Со мной еще Кенсу, - довольно произносит Ким.       - Кенсу-хён. – Поправляет того Бен.       - В точку.       Бэкхену остается лишь запить свое негодование к напыщенному индюку в лице его младшего брата. Потому что дабл комбо оказывается невыносимым.       Компания заказывает в кофейне десерты, после решая пройтись до кинотеатра и посмотреть какой-нибудь фильм.       - Сейчас кинематограф слишком предсказуемый, - Кенсу зачерпывает ложкой тирамису, - никакого смысла. Лишь одна из десяти картин достойна внимания.       - Удивительно, но поддерживаю, - поднимает ладонь Чонин. – Хотя я думаю, что это не станет уж таким удивлением, учитывая наши интересы.       - Посмотри-ка на эту задницу, - шипит Бэк, - составишь компанию, не умрешь.       - Сделав вывод о вас двоих, - длинные пальцы Кима указывают на пару, - вы не отлипнете друг от друга после того как выключится свет. И мой ответ «нет».       На эти слова Чанель плотоядно улыбается, за что получает шлепок по руке и грозный взгляд от любимого. От чего невысокий брюнет изгибает пухлые губы в улыбке, а это не остается незамеченным Ким Чонином. Глаза самого младшего пробегаются по плавным линиям лица и невольно задерживаются на губах. Ким быстро отводит взгляд в сторону, потому что смотреть как смакует вкус и причмокивает губами До как минимум фанатизм. А ведь Чонин совсем и вовсе не фанбой.       Они еще сидят некоторое время, Кенсу находит все больше и больше общих тем для беседы с младшим. И старается не замечать всей красоты парня напротив: от кончиков волос до идеально чистых кед. Но это же не первые шажки влюбленности или пресловутые ступеньки? В любовь с первого взгляда Кенсу не верил, ибо он не встречал подобного и не ощущал ничего такого. А брать ПакБенов в пример… Но они просто с другой планеты, решает До.       Когда стрелка на часах уже близится к девяти вечера, то брюнет решает оставить компанию:       - Что ж, я пойду. Спасибо за вечер.       - Я с тобой, - подскакивает Ким, - не хочу быть свидетелем лобзаний этой парочки.       - Вот же, засранец, - шипит Бен и хлопает по заду младшего. – Дома еще поговорим.       Два парня покидают заведение, а Чанель лишь гадко ухмыляется, словно совершил благое дело:       - Я же говорил, они споются.       Когда оба оказываются на улице, то Кенсу слегка ежится от легкого ветерка, который забавно взъерошивает волосы, но старший тут же поправляет пряди. Он любит порядок и контроль. Иначе может возникнуть хаос.       - У тебя какие-то планы? – спрашивает Ким.       - М-м-м, - задумывается на секунду Кенсу, вспоминая, что осталось совсем немного до прочтения книги, - думаю заглянуть в книжный.       - Я с тобой, - Чонину кажется, что эта фраза прилипает из-за этого невысокого паренька с умом прагматика. И он надеется, что это не выглядит глупо. Весь его уверенный запал куда-то делся, потому что он немного боится проиграть в битве умов с До Кенсу. Хотя это ли главная причина? Его взгляд до сих пор цепляется за эти непристойные идеальные губы и по-детски невинные глаза, в которых сияет восхищение к знаниям и спорам о великом.       - Ну, хорошо.       Когда маленький колокольчик стучит о стекло небольшого магазинчика, то взрослый мужчина дергается от внезапного шума. Но потом сразу же возвращается к чтению.       Кенсу довольно вдыхает аромат, витающий в отделе. Запах новых книг и бумаги, чернил и глянцевых обложек. Это своего рода фетиш. Находиться в книжном магазине, это как забрести в маленький мир, выбираю страну для путешествий. Он вплывает в интересующие его отделы, забывая о «новом знакомом».       Чонин пробегается пальцами по корешкам книг, его интересует публицистика. Он хочет глубже изучить труды Стивена Хоккинга, но его одергивает Кенсу:       - Не советую, - тихо произносит он, словно боясь нарушить идеальную тишину с перелистыванием страниц книги в руках у продавца.       - Почему?       - Она рьяно доказывает о том, что все в мире существует за счет законов физики.       - Но ведь так и есть, - Чонин хмурит брови, потому что в этом явно нет смысла спорить.       - Нет, - брюнет захлопывает книгу, и ставит на место, - быть может какие-то действия, что имеют противодействия. И, да мы живем за счет каких-то законов, но все же духовную часть человека не вычислишь в атомах и молекулах, закрепляя формулами и коэффициентами.       Младший задумывается, не спеша согласится. Но как бы того он не хотел он все же принимает аргумент. Чонин считает, что ему было бы полезно еще как-нибудь встретиться с Кенсу и обсудить другие теории о Вселенной.       Твердое убеждение прагматика, повод для обычного заинтересованного парня.

***

      Они встречаются еще несколько раз на неделе. Потом еще раз и еще. Кенсу и Чонин забываются во времени, рассказывая свои впечатления о той или иной книге, научной передаче или местах, где они хотели бы побывать. Парни совсем не замечают, как судьба крепко связывает их красной нитью, чтобы те не распутались, при очередной разлуке. Скоро у Кенсу сессия и телефон им в помощь. Потому что оба теперь не могут прожить и дня без предоставления фактов друг другу, но единственное, пока не о себе.       Какими бы они честными не были в обсуждениях друг с другом, но темы о себе все еще были нетронутыми. Все это напоминало Кенсу теорию Кота Шредингера. Чем меньше он знал Чонина, тем больше хотелось разузнать. Но чем меньше он знал о младшем, тем больше ему нравился тот Чонин, с которым он вместе раскрывает какие-то общие стороны обоих. До Кенсу стал слишком много думать об этом самом Ким Чонине. Он улавливает эту мысль тогда, когда улыбка брюнета заставляет екнуть сердце, а солнечное сплетение ухнуть куда-то вниз, следствием чего он неожиданно потерял способность говорить. Слава Богу они пили баббл-ти. Теперь старший боготворит этот напиток.

***

      Чонин умело прячет эмоции в самодовольной ухмылке и уверенностью в глазах, когда Бэкхен спрашивает, виделся ли он с Кенсу. Но младший лишь пожимает плечами, вновь утыкаясь в очередную книжку, которую он отбросит вечером. И Бен будет ругаться, ведь они заплатили за нее 30 000 вон, и не позволит сдать новое издание в макулатурный центр школы.       Чонин привычно набирает сообщение Кенсу, когда его брат выходит из комнаты на крыше. Он специально выпросил ее, перетащив книги, удобно устраивая кровать у небольшого круглого окна.       «А ты знаешь, у какого животного самый сильный укус?»       Через минуту ему приходит ответ:       «Издеваешься? Конечно же, это крокодил»       На что Ким смеется и быстро печатает ответ:       «Я проверял»       Но экран тут же загорается о получении нового сообщения:       «Не удивишь меня подобными фактами. Об этом может знать и пятилетний ребенок»       Чонин отбрасывает мобильный и падает, распластавшись на постели. Какая-то глупая улыбка озаряет лицо, словно он разгадал значение существования оси времени. Ведь Чонин был уверен в знании ответа Кенсу, ему просто хотелось с ним поговорить. И, кажется, он скучает.

***

      Оба парня с незаурядным интеллектом встречаются где-то через две долгих недели. Кенсу встречает Кима возле кофейни, по привычке откидывая челку назад, а пряди ложатся гибким веером. И лучики солнца забавно переливаются в темном пигменте волос.       - Привет. Надеюсь ты получил все А+?       - Прекрати во мне сомневаться. – Хмыкает старший, - я получал зачеты автоматом. Поэтому освободился раньше.       - Какой ты молодец, однако, хён, – произносит Чонин, вальяжно следуя за парнем в заведение.       Старший с трудом сдерживает радость, которая бьется в грудной клетке и оседает тяжелым камнем в желудке. Ведь эта самодовольная улыбка вновь перед глазами и сияющий самоуверенный взгляд, словно их обладатель знает все на свете. И что скрывать он скучал по этому всезнайке. Крепость прагматики с артиллерией фактов и знаний становятся ничтожно значимыми, потому что он хочет знать о том, как и чем, дышит Ким Чонин.       - Когда я стану физиком-теоретиком, то я обязательно возьму нобелевскую премию, - как-то неожиданно сообщает Чонин.       - Заявляешь это как первоклассник младшей школы, - пальцы Кенсу пробегаются по меню кофейни он заказывает привычное латте с карамелью, а младший выбирает капучино.       - Я обязательно займусь изучением темной материи и энергии, - воодушевленно говорит Ким.       - Ага, придумаешь машину времени и отправишься путешествовать по оси.       - Что весьма вероятно, если я разгадаю эти тайны, - кивает Чонин, переплетая пальцы замком, когда они оба усаживается у огромного витражного окна.       - Почему ты не рассказываешь о себе? – вдруг произносит старший, задумчиво смотря на парня.       Глаза Кима начинают избегать прямого взгляда Кенсу.       - Потому что ничего особенного нет.       - Не ври.       - Совершенная и абсолютная правда.       - Ты такая бестолочь, Чонин.       - А вот тут ты ошибаешься.       - Вряд ли. Человек, знающий обо всем вокруг, но не знающий о себе самом – это как минимум смешно. – Скрещивает руки на груди старший, как перед ним официант ставит высокий бокал с кофе.       - Я не говорил, что я не знаю. Просто – это неинтересно и сложно.       - Как будто темная материя – это легко.       - Давай как-нибудь потом, - говорит Ким, смешивая рисунок из сливок в коричневую жижу.       Кенсу закатывает глаза, хоть он сам и был упрямым, но Чонин просто Бог упрямства.

***

      - Ты все еще хочешь знать обо мне те мелочи, что знают обычно друзья? – изящно изгибает бровь младший, когда они сидят на лавочке возле реки Хан.       Вечерние лучи солнца, ласкают водную гладь, отражаясь бликами, забавно перепрыгивая на маленьких волнах.       - А я не вписываюсь в это определение, что ты меня об этом спрашиваешь? – Кенсу неотрывно следит за компанией детей, которые беззаботно бегают и играют в догонялки, - я уже знаю, что ты любишь пить капучино и ненавидишь чизкейк. Любишь слушать соул и джаз. Тебе нравится эпоха из книги «Великого Гэтсби». А еще ты забавно дуешься, когда твоя собственная теория не сходится с предложенными аргументами. Ей Богу, ты такой ребенок с мечтами.       - Довольно неплохо, Кенсу.       - Хён, - вставляет До.       - Именно это я и хотел сказать, - улыбается Чонин. – Видишь, ты и сам справился без моей помощи. Большего знать и ненужно.       - Это было нетрудно выявить из наших разговоров. Наблюдения, которые сможет сделать любой другой человек.       - Только такие как мы, хён, - выделает последнее слово младший.       - Давай без сарказма, - кривится губы в усмешке Кенсу. – Просто скажем, что ты заносчивая задница без манер.       - Ах, - приложил ладонь к левой стороне груди Чонин, - ты разбил мне сердце.       Кенсу бьет кулаком в плечо брюнета, губы растягиваются в улыбки, следом чего разрастается заразительный смех.       - Хочешь знать, что я узнал о тебе за это время? – Ким раскидывает руки на спинке лавочки, и щурит взгляд от яркости бликов на воде.       - Давай, удиви меня.       - Ты всегда зажимаешь пальцы в кулаки, когда тебя что-то тревожит или ты нервничаешь. Задумываясь, твой взгляд выдает тебя с потрохами. Слишком отрешенно выглядишь, хён~, - вновь этот мелкий специально выделяет последнее слово.       - Ты добиваешься того, чтобы я возненавидел твое «хён~».       - Ты прав, - щелкает пальцами Ким, - я продолжу? Далее, ты все время поправляешь челку, откидывая ее назад. Тебе так же нравится соул, но ты еще так же любишь Моцарта и Шопена. Кстати, мне Бэкхен сказал, что ты умеешь играть на фортепиано.       - Он не умеет держать язык за зубами.       - Я хочу послушать это, и еще как ты поешь.       - Нет, - Кенсу вскидывает ладонь, жестом показывая, чтобы тот продолжал, - не отвлекайся на фразы Бэка. Иначе мы просидим тут до скончания веков.       - Так, - хлопает ладонями по ногам Чонин и опирается локтями о колени, замыкая пальцы в замок, - после того как ты поел, ты всегда складываешь салфетку в три раза. Не знаю почему, но все же, ты тот еще педант, не говоря о твоей мании чистоплотности и порядка. Еще ты любишь мороженое с вишней, ты всегда его покупаешь здесь.       - Неплохо справился, - кивает головой Кенсу.       - Я молодец?       - Не напрашивайся на комплименты.       А Чонин улыбается в ответ, когда старший пытается смотреть на проезжающих мимо велосипедистов и скрыть свое смущение в виде алого румянца на щеках. Но Ким рад, что рядом сидящий До не видит чониновские алые щеки. Потому что когда он вспомнил о мороженом, из головы не выходят соблазнительные губы и язык, что так аппетитно поедают лакомство.       Когда уже солнце прячется за высотными домами Сеула, улицы начинают преображаться и дышать ночной жизнью, Чонин и Кенсу бесцельно бродят вдоль реки Хан. Они идут в уютной тишине, словно слова им сейчас не нужны. И это в какой-то мере правда. Ким то и дело поглядывает на невысокого Кенсу, в глазах которого отсвечивают огоньки моста Банпо. Это теплое чувство, когда вот так смотришь на парня, вызывает столько неразборчивых мыслей. И Ким пока не желает копаться в себе глубоко. Возможно, он предоставил бы это хёну, у которого аккуратные пальцы и трезвый ум. Потому что когда он в очередной раз заглядывает в бездонные глаза старшего, он переворачивает все прочитанные страницы в душе, чтобы описать эту Галактику во взгляде. Но никак не может подобрать слов.       Кенсу рисует глазами и очерчивает идеальные скулы и губы, которые следует запретить законом, глаза полумесяцы в улыбке и матовую идеальную шоколадного оттенка кожу. Чонин воплощение чьей-то несбывшейся идеи белого холста. И он готов поклясться, что его щеки становятся ало-пунцовыми, когда Чонин по-своему приобнимает за плечи, вновь выуживая какой-то нелепый факт, о котором не желала бы знать и половина человечества. Потому что эти факты ни что по сравнению с тем, что зарождается у обоих.       Когда они стоят возле общежития Кенсу, младший как-то понуро прячет руки в карманах джинс. Носок правого кеда так неряшливо шкрябает по сухому асфальту. Неловкость виснет тяжелым якорем и Кенсу оказывается слишком близко, стоя напротив высокого парня. Он встречает недоуменный взгляд и Ким решается на самое глупейшее:       - Хён, а ты знаешь что…       Но слова лопаются как мыльные пузыри, потому что эти идеальные по своему существованию губы обрушиваются тайфуном в его душу и сердце. Чонин готов поспорить, что сейчас он взлетел на несколько сантиметров, ощущая всю силу и прелесть гравитации.       - Вместо темной материи и энергии разгадай эту тайну, - тихо произносит Кенсу, смотря на младшего чайного цвета глазами.       - А если я скажу, что разгадал тайну образования гравитации и кажется, нашел еще один достоверный факт? – отвечает вопросом на вопрос Чонин, а ладони как-то уместно укладываются по бокам старшего.       - Я внимательно слушаю.       - Ты мне нравишься, хён, - улыбается Ким, приближаясь к лицу так близко, что их кончики носов соприкасаются. - А теперь держись крепче, мы оторвемся от земли на несколько сантиметров, плюя в лицо Закону притяжения и физике. - Он смелее прикасается к губам Кенсу, засасывая нежную кожу, робко касаясь кончиком языка, ощущая всю прелесть вкуса поцелуя. В груди возникает живое и трепещущее чувство, которое равномерно распределяется по телу, образуя щекотливое ощущение изнутри. «Повышенный уровень дофамина*,» - думают оба. - «Нет. Все же бабочки» *Дофамин – нейромедиатор, самый сильный природный стимулятор. Позволяет испытывать удовольствие и получать положительные эмоции. Участвует в формировании разного рода зависимостей — алкогольной, наркотической и даже любовной.