У них был совсем другой конец

Высокие серые здания, узкие улочки и снующие туда-сюда черные кэбы. Слишком мало зелени, у людей угрюмые лица и пение птиц не доносится сюда из ближайшего парка. Обыденно, скучно и бесперспективно. Строгость витает в этом сыром, «дождливом» воздухе, наполняя легкие холодом без намека на свежесть. Здесь слишком много дыма. Девушка в черном приталенном пальто быстро идет по улице, удачно огибая встречных прохожих. Длинные волосы развеваются от потоков ветра, глаза интересной формы рыщут по лицам людей, а руки сжаты в кулаки, но спрятаны в карманы. Она ищет мужчину, что недавно прошел мимо и сиял лучами солнца, как ее давний знакомый. Она заворачивает за угол, врезаясь в грудь того, за кем пробежала половину улицы. Он улыбается, показывая свои ровные белые зубы, и сверкает голубыми глазами, будто пуская в зрачках фейерверки. Девушка смотрит на него снизу вверх. Она толкает его в грудь, заставляя пройти глубже в переулок, и становится напротив. - Где? Её голос мелодичен, как и прежде. Он все еще способен возбуждать и заставлять трепетать. В отличие от всего остального, что изменилось за эти века. Бархатная кожа огрубела, к смуглости добавилась бледность, щеки впали, шелковистые волосы высохли. Все, чем она когда-то могла привлечь – потухло, ушло в небытие. - Не так быстро, милая. Он протягивает руку вперед, дотрагиваясь до ее лица. Она изменилась, не в лучшую сторону, и его это огорчало. Огорчало последние лет тридцать. Он успел привыкнуть к ее гибкости и необычности, а сейчас перед ним стояла старуха с молодым лицом. Нет, Смиту это совершенно не нравилось. - Перестань играть, Джо. Отдай мне это и разойдемся без шума. Она отталкивает его руку и делает нетерпеливый шаг вперед. Ей плевать на его игры, они уже осточертели. Ей хочется только то, что он держит в кармане пальто. То, за что она готова пойти на многое. Даже убить, хотя у нее это вряд ли получится. Они оба чертовы бессмертные. Их безумно тяжело «убить». - А может, я не хочу по-хорошему? Он усмехается. Вот что происходит с человеком, когда он перебарщивает не с теми веществами. Ему часто приходится видеть такие лица, на которых видны ненависть и желание одновременно. Сколько молодых идиотов и дур связывается с ним, чтобы подогнать очередную дозу? По Лондону тысячи три, может четыре, он не очень уверен. За столько лет в этом бизнесе он успел прославится чуть ли не во всем мире. В определенных кругах, конечно. - Хочешь. Я тебя знаю. Она недовольно фыркает и держит раскрытую ладонь, ожидая, когда он даст ей то, что приносит ей лично раз в неделю. О том, что он не смог или не захотел и речи быть не может. Это же Джон Смит. Ее Джон Смит, тот, за кого ее голову чуть не размозжили о камень в далеком 1607. Она смотрит ему в глаза и он не выдерживает. Достает из кармана коробочку и протягивает ей, на мгновение обхватывая ее палец своими двумя. Это уже стало их ритуалом, за последние несколько лет. Потому что больше она ему ничего не позволяет. Вообще никому не позволяет. *** Небольшая двухкомнатная квартира в темных тонах. Почти пустая: в одной комнате - кровать да шкаф, в другой - множество подушек и пуфиков. Кухня тоже не блещет: стол, стул, маленький холодильник, почти полностью заполненный дешевым алкоголем, раковина и шкафчик с немногочисленной посудой. Единственное, что заставляет задержаться глаз - это книги, разбросанные везде, но через несколько минут на них совершенно не обращаешь внимания. Девушка бросает пальто на пол в коридоре, проходит на кухню и достает из шкафчика шприц и остальные недостающие компоненты. Дальше все происходит само собой: руки работают отдельно от хозяйки вплоть до совершения самого важного акта. Когда наркотик разливается по телу, девушка откидывается на стену и устремляет глаза в потолок. Тридцать лет. Последние тридцать лет ее зависимость стала куда сильнее. *** - Как тебе мой недавний пирог? - Замечательно, дорогая. Ты нашла новый рецепт? - Да, начинка из сердца леса, а мука с алыми цветами. - Замечательно! Я хочу еще! - Конечно, Джон, я пойду убью еще несколько деревьев-матерей. - И скажи Томасу идти за стол. *** Она говорила с тенями, что видела она сама. Её руки блуждали по стене напротив, оставляя на ней следы от ее ногтей. Ее бормотание и редкие выкрики казались странными, но те, кто общался с ней, не считали это таковым. Каждый справлялся со своим горем сам. Она, милая девушка, переживала разлуку с мужем так, что в итоге не выдержала и попросила помощи у простых людей. А что могут посоветовать смертные? Конечно, забыться в том, что запрещено. Забыться так, что ей перестали сниться сны о ее собственной смерти и о том, как она вместе с Джоном, тем Джоном которого она спасла, воскресла. Девушка забыла, как очнулась под ивой, которая скрывала их с англичанином когда-то. Но она не смогла забыть того, кого оставила в Лондоне навсегда. Она не смогла забыть имени, которым он ее называл. Поэтому сейчас, трясясь в экстазе, она шептала имена, которые были даны ей отцом и любимым. - Ребекка… Покахонтас… Ребекка… Покахонтас…