Восток

POV Автор Антарктическая станция Восток Американские военные окружили станцию, разбив свои палатки по периметру. Командование строго настрого запретило входить в прямой контакт с полярниками, во избежание заражения. Солдаты и сами не горели желанием общаться с ними. Среди американцев станция Восток уже давно обросла всевозможными и невероятными слухами. - У этих русских всегда все через заднее место, - грея руки у походной горелки, пожаловался солдат, устроившись на корточках в одной из белоснежных палаток. – То у них связь пропала на целый месяц. То у них проблемы были с электростанцией. А как-то раз они собрали свои манатки и свалили со станции. Ни с того ни с сего. Представляешь? - И что? – отозвался его сослуживец. - Подозрительные они, вот что. Я тогда первый раз приехал на Амундсен-Скот. О них только и говорили. Вот и теперь. Я так и знал, что добром это бурение не кончится. - Да, - согласился с ним собеседник, не желая особо шевелить извилинами и поискать связь между этими случаями. Он был младше на пять лет своего товарища и на Южном полюсе провел всего месяц. – Джо, - вкрадчиво позвал солдат, нарушая повисшее между ними молчание, – тот приказ… - он замялся, - стрелять в любого, кто попробует сбежать или приблизиться к нам. Я… - он замолчал, растеряно глядя на свои замерзшие руки. Медленно они согревались от слабенького огня горелки. Ему еще никогда раньше не приходилось убивать. Он служил в армии на контрактной основе, но надеялся, что до истечения срока своей службы не попадет в подобную ситуацию, в которой придется наставлять оружие на мирных людей. Да что там на мирных, просто на людей. И поэтому дико радовался, когда его отправили на полюс. Тут, как ему казалось раньше, воевать не с кем и убивать некого. Но слишком много странностей происходило на полюсе, и не только на русской станции. Свои же командиры неохотно шли на контакт, а научных исследований здесь и в помине не было. Военные только и делали, что круглосуточно следили за двумя глубокими трещинами в леднике. Постоянно снимали всевозможные показания от дорогостоящих датчиков, но не более того. - Сказано стрелять на поражение, значит, ты будешь стрелять, - строго произнес другой солдат. Молодой человек опустил голову, закусывая губу. Он всем нутром противился этому приказу. Там же обычные люди, у которых есть свои семьи, планы на будущее. Они просто выполняют свою работу. Солдат не знал, почему был отдан такой бесчеловечный приказ, и уже жалел, что оказался здесь. Время тянулось слишком долго. Дни наблюдения были невыносимо однообразными. Они здесь уже пятый день, а по ощущениям, словно месяц прошел. Со дня на день должен был приземлиться самолет с врачами эпидемиологами на борту и оборудованием, необходимым для транспортировки проб льда. Полярники вели себя тихо и лишний раз на улицу не высовывались. Все работы на станции были прекращены. На шестой день на станцию приземлился долгожданный самолет. Все необходимые керны были упакованы и погружены на борт. Эпидемиологи осмотрели каждый уголок станции, собирая в свои пробирки все: начиная воздухом и заканчивая снегом. Все оставшиеся в живых полярники были эвакуированы этим же самолетом на следующий день. Но американские солдаты оставались на своих местах все с тем же приказом «стрелять на поражение», теперь казавшимся нелепым и глупым. Ведь здесь не осталось никого, кроме самих военных. Странный приказ вызывал недоумение у солдат. Им хотелось поскорей вернуться на свою станцию, отдохнуть и отогреться, но приказ есть приказ. И его нужно выполнять, продолжая наблюдение за пустой и от этого кажущейся жуткой станцией Восток. 10 000 метров над уровнем моря. Где-то над территорией Вьетнама Минхо сидел рядом со спящим вот уже который час подряд Джинки. Парень беспокойно ворочался и хмурился, словно подсознательно пытался найти удобную позу в жестком кресле самолета. Поправив съехавшее одеяло, натянув его повыше на плечи Джинки, Минхо краем глаза заметил движение у двери, ведущей в кабину пилота. Джонг стоял в проеме с непроницаемым лицом. Как только Джинки уснул, они не обмолвились между собой ни словом. Теперь же пилот явно хотел что-то сказать Минхо и жестом подозвал его к себе. Парень нехотя поднялся на ноги. - Через два часа будем над Китаем, - начал Джонг, автоматически отмечая про себя показания приборов, работающих в режиме автопилота. – Решай, где вас высаживать. - Как только перелетим границу, снижайся. - В горной местности опасно. Может, стоит в центральной части страны… - попытался дать совет пилот. - Нет, - перебил его Минхо. Он долго думал, как поступить лучше, и уже принял окончательное решение. - А ты сможешь позаботиться о нем там? – напряженно спросил Джонхен, и Минхо сразу понял, о ком идет речь. Он пристально посмотрел на бывшего военного, сидящего с невозмутимым лицом. Но Минхо точно знал, что это все напускное. С самой первой встречи он замечал, как пилот смотрит на Джинки, и догадывался о природе этих взглядов. Потому что видел в них отражение своего собственного интереса к ученому. С той лишь разницей, что Джинки неосознанно тянулся к пилоту, а не к нему. Это злило Минхо до белых мушек перед глазами. Ему хотелось крикнуть во весь голос: «Он мой! Я первым его встретил!». Тогда в баре год назад он уже собирался уходить, так и не дождавшись своего друга, с которым договорился встретиться, но невольно обратил внимание на парня, сидящего у барной стойки и методично напивающегося. Плохо слушающимися руками это чудо пролило пиво на огромного рыжебородого ирландца, проходившего мимо, и Минхо вступился за него. Тот рыжий шкаф мог запросто размазать по барной стойке тощего парня своими огромными кулаками. Кое-как разрулив опасную ситуацию и всунув в мозолистую лапищу три голубовато-синенькие бумажки*, моментально вызвавшие щербатую улыбку на лице амбала, Минхо посмотрел на виновника чуть не вспыхнувшей драки (хотя в его случае, это было бы больше похоже на безжалостное избиение беззащитных кроликов). Нечетко сфокусированный взгляд остановился на Минхо, и пухлые губы растянулись в благодарной улыбке. Он почувствовал тепло, разливающееся по телу, и понял, что поступил правильно. После этого они перебрались к столику Минхо. Спасенный долго восхищался геройским поступком, говоря, что парни намного надежнее, нежели ветреные бабы. Он в красках рассказывал про свою бывшую, предавшую его, а Минхо просто слушал, заворожённый мягким голосом, и не заметил, как разговор плавно перетек в опасное русло. - Ты встречшься с кем-нить? - Нет, - глотнув пива из высокого бокала, не задумываясь, ответил Минхо. - Вот эт правльна, - одобрил собеседник. Он так и не назвал своего имени, а у Минхо необходимость поинтересоваться им просто вылетела из головы. – Бабы – каварные. Как толька ты РАЗ! – парень, наглядно демонстрируя свою мысль, резко повернулся спиной к Минхо, еле удерживая равновесие на деревянной лавке, и подняв руку, сжал кулак и большим пальцем указал на спину: - и они тебе нож всадят, - и снова повернулся. - Лан, я отлить. Минхо с беспокойством наблюдал, как он, шатаясь, направился в сторону туалета, и уже готов был подскочить к нему на выручку, когда парень чуть не врезался в посетителя. Слава Богу, обошлось, и они, посмеявшись, разошлись. Вернувшись, он сел на лавочку Минхо, бедром оттесняя его, чтобы освободить себе побольше места. - Двинся, расселся тут. Парень послушно подвинулся. Но это не спасло от ощущения чужого горячего бедра, тесно прижатого к нему. - Слушй, я вот не понимаю. Ты ж та-а-акой красивый, а бабы нет. Минхо слегка опешил от подобного комплимента. - Так получилось, - уклонился он от прямого ответа. - Тож не повезло? – участливо заглядывая в глаза, парень положил руку на чужое бедро и легонько погладил, словно утешая. Минхо застыл с поднесенным к губам бокалом пива и даже дышать перестал. Его повергла в шок бурная реакция своего тела на мимолетное прикосновение. Что за мысль пришла в тот момент в голову рядом сидящего шатена, он не знал, но его глаза засветились озорным огоньком, а губы растянулись в лукавой улыбке. Давление руки усилилось, и она поползла выше. Минхо шумно выдохнул, когда рука остановилось всего в нескольких сантиметрах от паха. В голове зашумело от пульса, колоколом отстукивающего удары, а в джинсах стало тесно. И это все от одного единственного прикосновения. Шок быстро сменился удивлением и интересом. А вдруг получится? Робкая надежда постепенно разрасталась внутри, и Минхо позволил чужой руке пробраться выше и прижаться к паху. Улыбка сползла с лица парня. Его глаза расширились, а щеки разрумянились. Либо он сам не ожидал от себя такой смелости, либо был удивлен откровенной реакцией Минхо на свое прикосновение. С минуту они смотрели друг на друга. - Лан, я пшутил. Парень стал убирать руку, а Минхо для себя уже решил: «Нужно попробовать. Нельзя упускать такой шанс». И, быстро расплатившись, схватил его за запястье с намерением уйти из бара. Молодой человек покорно следовал за Минхо, не сопротивляясь. Поймав такси, они поехали в отель, принадлежащий семье Чве. Ожидания Минхо оправдались. Той ночью он с упоением ласкал чувственное тело, получая ответный отклик на каждое прикосновение. Ловил губами чужие вздохи, сходил с ума от жаркого шепота, умоляющего его «еще и еще», и был готов с радостью исполнить желание партнера. Изнеможенный он падал рядом с засыпающим парнем, но уже через несколько минут снова тянулся к податливому телу, не в силах насытиться, будя его и слыша возмущенные бормотания, постепенно переходящие в тихие стоны. Минхо не мог поверить своей удаче и, засыпая, был уверен, что теперь все изменится. Все действительно изменилось. Его ночной партнер сбежал, пока Минхо принимал утром душ. Негодование быстро сменилось злостью от невозможности найти парня. Все предпринимаемые им попытки были обречены на провал, ведь Минхо даже имени его не знал. Пока однажды за завтраком, бездумно сверля взглядом телевизор, где показывали утренние новости, он не заметил знакомое лицо. Минхо жадно всматривался в Ли Джинки, как назвал его репортер, ощущая трепет в груди и радость, лишь вполуха слыша, что речь шла об экспедиции на станцию Восток, и не мог поверить, что ему наконец-то улыбнулась удача. Минхо, словно одержимый, стремился попасть в эту экспедицию, подключил множество своих знакомых, потратил уйму денег, чтобы успеть именно в эту и не принимал никаких других предложений. И первое, что он увидел, сойдя с трапа в Порт-о-Франсе, – абсолютно спокойный, лишь слегка заинтересованный взгляд Джинки. Так смотрят на незнакомцев, впервые встретившихся. Он не узнал его. Весь год живя мыслями о Джинки, мечтая о встрече с ним, Минхо и предположить не мог, что его просто не вспомнят. В груди больно кольнуло от разочарования. Он почувствовал себя глупым, размечтавшимся ребенком, и грубые слова сорвались с языка раньше, чем Минхо успел осознать это. Успокоившись и хорошенько подумав, молодой человек решил извиниться и начать знакомство с нуля, добиться расположения и симпатии колючего парня. Но, заметив его и Джонхена, возвращавшихся с прогулки поздно вечером, снова вскипел. У него появился соперник. Треклятый Джонхен постоянно крутился рядом с Джинки, заставляя его светиться как маленькое солнце. Сгорая от ревности, Минхо снова нагрубил, бессовестно наврав про поведение Джинки год назад, о чем потом жалел неоднократно, ведь таким образом он оттолкнул его еще дальше от себя. Как исправлять ситуацию, он не знал и с каждым днем совершал все больше ошибок. Но Минхо забыл обо всем этом, стоило только опасности появиться на горизонте. Главной для него стала задача - выбраться из этой истории живым вместе с Джинки. Теперь же Джонхен всколыхнул прошлые переживания, и парень почувствовал старое, затаившееся раздражение. Да как он смеет сомневаться в Минхо? Ведь, это он, стараясь быть незаметным, караулил ночами Джинки, перепуганный его внезапной болезнью, лишь днем позволяя Элис и профессору Остинзу позаботиться о соседе по комнате. Именно Минхо был рядом, когда он отправился на электростанцию, идя на риск. И впредь он собирался поступать также, потому что сам Джинки о помощи просить никогда не станет, боясь навязываться, как успел понять Минхо за все те дни, проведенные рядом с ним. - А кто, по-твоему, все время заботился о нем? – резко ответил Минхо. Джонг бросил быстрый взгляд в сторону собеседника. - Я не хочу с тобой ссориться. Я просто волнуюсь о Джинки, - ровно произнес пилот. - Он сильней, чем тебе кажется, - начал Минхо. - О себе лучше волнуйся. Джонхен поймал тяжелый взгляд парня и на этот раз не стал отводить глаза. Напряжение, повисшее между этими двумя, можно было пощупать пальцами. Оно осязаемыми, тугими нитями оплетало их, не давая шанса вырваться. Оба прекрасно понимали, что прячется за этими словами. Безмолвная дуэль могла бы долго продолжаться, если бы не пискнувший датчик на панели приборов. Джонг быстро щелкнул одним из множества тумблером и снова повернулся к Минхо. - Мне нужно проверить снаряжение, - не желая дальше продолжать разговор, Минхо вышел из кабины пилота. - Не буди Джинки. Пусть еще поспит, - бросил вдогонку Джонг, замечая, как кулаки парня нервно сжались. END POV Автор Мы больше двенадцати часов провели в воздухе. За это время я кое-как выспался, но после пробуждения голова была тяжелой, а легкая сонливость все еще гуляла по телу. Джонхен осмотрел мою руку, вколол очередную порцию антибиотиков, наложил свежую повязку, а после вложил в ладонь кусок бумажки. - Что это? - Адрес электронной почты. Когда тебе понадобиться моя помощь, ты можешь написать мне. Я замялся. Джонхен и так столько всего сделал для меня. Я не имею права просить его еще о чем бы то ни было. - Просто пусть будет, - догадываясь о моих мыслях, пилот взял бумажку и засунул ее в нагрудный карман моей куртки, хлопнув напоследок по правому плечу. – Пора снижаться. Надеюсь, еще свидимся, - мягкая улыбка коснулась его губ, когда он встал и пошел к своей кабине. - Свидимся, - тихо произнес я, не чувствуя ни грамма уверенности в сказанных словах. Почему-то внутри было тревожно от расставания с Джонгом. Возможно, все дело было в предстоящем прыжке, к которому я не был готов ни морально, ни физически. Думать о прыжке с парашютом было страшно, но настоящая паника охватила меня, когда мы с Минхо стояли в шаге от пропасти. Сердце заходилось в тревожном стуке, руки мелко подрагивали, а с лица наверняка сошли все краски. - Ты готов? – стараясь перекричать шум двигателей и рев ветра, врывающиеся в салон самолета через открытый аварийный выход, спросил Минхо. Я лишь отрицательно мотнул головой. Какая к черту готовность, если сейчас коньки от страха откину? И дело даже не в моей нелюбви к экстремальному спорту, а в том, что эта хлипкая конструкция, с помощью которой я был прикреплен к Минхо, не внушала мне доверия. У Джонга в самолете набора для парного скайдайвинга, конечно же, не нашлось, поэтому Минхо пришлось на скорую руку соорудить его самому. И теперь спереди на мне висел рюкзак с небольшим запасом еды, лекарств и вещей, которые нам могли пригодиться в горах, а сзади с помощью ремней и карабинов я был «намертво», как меня заверили ранее, прикреплен к Минхо. - Поставь свои ноги на мои, - прокричал на ухо он. Я послушно встал, как было велено, крепко зажмурившись, вцепился здоровой рукой в свой рюкзак. Тело стала бить мелкая дрожь, кисти рук ходили ходуном, холодный пот выступал на лбу, но его тут же высушивал сильный ветер, бьющий в лицо. Это состояние было неконтролируемым. Даже мысли, что если парашют и не раскроется, то, разбившись о землю, я умру быстро и безболезненно, не помогали. Еще мгновение. Шаг вперед. Мимолетное ощущение невесомости. Сзади раздался оглушающий рев двигателя самолета, и тело стремительно потянуло вниз. Я никогда не думал, что воздух может казаться твердым. Он лизал лицо, так и норовя стянуть с него кожу. Рефлекторно я пытался ухватиться за что-нибудь здоровой рукой, ощущая между пальцами только пустоту и паникуя из-за этого еще больше. Глаза непроизвольно открылись, и я увидел захватывающую дух картину. В этот момент почувствовал сильный и резкий рывок вверх, ремни натянулись, врезаясь в тело. Падение замедлилось, и я, запрокинув голову назад, вздохнул с облегчением. Над нами раскрылся коричневый купол парашюта. - Смотри, как красиво, - прокричал Минхо, и я снова завороженно уставился на приближающуюся землю, на высокие, заснеженные вершины гор с левой стороны, и чуть поменьше справой, на облака, неторопливо парящие совсем рядом от нас. Казалось, можно рукой до них дотянуться, но Минхо, умело управляя парашютом, старался облетать их, направляя нас в небольшую долину, уютно устроившуюся между горными массивами. Под конец полета я даже начал наслаждаться им. Но чем ближе была твердая поверхность, тем стремительней возвращалось волнение. Минхо предупреждал, что нужно приземляться аккуратно, правильно выставив ноги, иначе можно было их переломать. Но этого и не понадобилось, так как приземлились мы, на взгляд Минхо, вполне удачно - зацепились стропами за ветки сосны. Отцепившись от парашюта, последние полметра мы преодолели, свалившись мешком на землю. Минхо повезло – он упал на меня. Мое же падение смягчил лишь рюкзак и снег. - Выбраться из плена пришельцев, проехать всю Австралию, выжить в перестрелке, даже решиться на авантюру с прыжком и все ради того, чтобы быть раздавленным весящим целую тонну придурком, - пыхтел я, борясь с резкой болью в раненом плече. - Слышу, ты живой, - хмыкнул Минхо. - Надолго ли, - буркнул в ответ. – Слезь с меня. - Мне и здесь хорошо. Ты такой мягонький и тепленький, - игриво заявил парень. Но, слава Богу, здравый смысл этого адреналинового маньяка перевесил, и Минхо принялся копошиться на мне, отстегивая ремни. Почувствовав свободу, я тут же перекатился на спину и посмотрел на небо. Невероятно, мы только что были там. Легкое чувство эйфории стало наполнять тело. Но все равно, повторять подобный опыт в будущем я не собираюсь. - Нужно двигаться на северо-восток, - Минхо указал направление в сторону, где горные вершины постепенно снижались. – Вставай, нам еще нужно найти какое-нибудь поселение до захода солнца. Мы собрали все, что смогли, от парашюта и отправились в путь. Удивительно, но в столь густонаселенной стране мы так и не смогли выйти хоть к какой-то деревне. Вокруг было ни души, только сплошные горы на сколько хватало глаз. Солнце медленно, но верно клонилось к горизонту, и воздух быстро остывал. Нужно было срочно искать место для ночлега. Остановиться было решено около ели, растущей в окружении трех огромных, не меньше двух метров диаметром валунов. Все вместе они создавали нишу, защищенную от пронизывающего ветра, а раскидистые, густые ветви ели нависали сверху на подобии полога. Насобирав сухого хвороста, Минхо развел огонь, а я принялся доставать из рюкзака еду и воду. Никогда бы не подумал, что консервированные бобы могут быть такими божественно вкусными, а дешевый пакетированный черный чай будет казаться чуть ли не амброзией. Когда с едой было покончено, а раненное плечо досконально проверено внимательным Минхо, в голову стали постепенно лезть тревожные мысли. Смогу ли я теперь спать? Будут ли попытки проникнуть в мою голову снова? Я нервно теребил сухую веточку в руках, не решаясь лечь спать. - Так и будешь там сидеть? – спросил Минхо, устраиваясь на самодельной лежанке, сделанной из купола парашюта. – Иди сюда, - он похлопал рукой рядом с собой. Поколебавшись, я отбросил веточку в сторону и, обойдя догорающий костер, присел на лежанку, не решаясь лечь на спину. Минхо проворно обвил меня своей длиннющей рукой и повалил вниз. Широко раскрытыми глазами я уставился на своего попутчика, но он уже устраивал мою голову на своей вытянутой левой руке и повернул меня к себе. Теперь я практически дышал ему в грудь, а его подбородок касался моей макушки. - Спи. А я посторожу твой сон, - прошептал парень, – и разбужу, если что. От этих слов возмущение, что он вертит мной, как какой-то тряпичной куклой, застряло в горле. Вместо этого я почувствовал благодарность к Минхо. - Спасибо, - выдохнул в ответ. Такая поза хоть и была дико смущающей, мое лицо тут же покрылось жарким румянцем, но нужно признать, так было значительно теплей. С одной стороны меня согревали костер и сильная рука, покоящаяся на спине, а с другой - сам тепленький Минхо. Согретый и убаюканный ровным дыханием, я быстро погружался в спокойный сон. *** Холодная капля упала на нос, стекла с его кончика и продолжила свое путешествие по щеке вниз. Это мокрое ощущение вырвало меня из такого приятного, целебного сна без сновидений. Если бы не оно, я мог бы и дальше наслаждаться уютным теплом от тесноприжатого ко мне Минхо. Холодным кончиком носа я утыкался ему в ямочку у основания шеи, а руки нашли теплый приют на груди парня. Ночью он расстегнул свою куртку, закутал в нее нас обоих и, сцепив руки в замок за моей спиной, крепко прижимал к себе. Еще одна капля упала на щеку, и от неожиданности я вздрогнул, разбудив Минхо. На миг он крепче сжал руки, а на лбу я почувствовал горячее прикосновение чуть приоткрытых губ. - Выспался? – хрипло поинтересовался Минхо, не отрывая губ от моего лба, из-за чего вопрос получился нечетким. Я утвердительно промычал, отмечая про себя, что такой голос Минхо заставил меня покрыться гусиной кожей. - Что-нибудь снилось? – все также лениво протянул парень. - Нет, - шепотом ответил я. - Кто-нибудь пытался… - он замолчал, спускаясь губами ниже и теперь касаясь ими переносицы. - Нет. И может прекратишь меня лапать? – возмутился я на недвусмысленные поползновения чужих лапищ к моей пятой точке. - У меня руки онемели за ночь. Я их разминаю. Да где это видано, чтобы руки разминали таким образом?! Как бы мне не хотелось выбираться из теплых, но становящихся все более наглыми, объятий, в холодную сырость, я отодвинулся от Минхо и сел, зябко поежившись. - Подъем, - безапелляционно заявил я. – Нужно двигаться дальше. Минхо перекатился на спину, лениво потянулся, похрустывая суставами, и, наконец, сел рядом со мной. - А где мой утренний поцелуй? – он вытянул губы и стал наклоняться ко мне. Язвительный ответ уже готов был вырваться из моего рта, как взгляд упал на губы Минхо. Замерев на секунду и почувствовав, как сердце пропустило удар, я неловко дернулся в сторону. - Слушай, сколько можно уже? Это не смешно, – разозлился я. От моих слов вся игривость слетела с лица Минхо. Но уже через мгновение, снова широко улыбнувшись, он резво встал на ноги, начиная собирать наши нехитрые пожитки. Вот, блин. Теперь я чувствую себя виноватым за сказанные резким тоном слова. Сегодня нам снова не повезло найти поселение. Мы как будто оказались на чужой планете, где не было ни души. Весь день, осторожно передвигаясь по горной местности, мы постепенно опускались все ниже. Снега становилось меньше, и ближе к вечеру мы выбрались в живописную долину. Между ее холмами текла извилистая речка, на берегах которой росли огромные вековые ели. Чтобы рассмотреть их верхушки мне приходилось запрокидывать голову назад. Затянутое тучами небо и мелкий неприятный дождик делали долину мрачной и в то же время величественной. Это место было практически не тронуто человеком, не испоганено им. Единственное, что все же напоминало о существовании человечества, - это полуразрушенный рыбацкий домик, показавшийся примерно в восьмистах метрах впереди. Минхо направлялся в его сторону, и я старался не отставать. Сумерки уже опускались на долину, и терять парня из виду не хотелось. Дом оказался небольшим, в нем была всего одна комната с выбитыми стеклами. Рядом была пристройка, в которой сохранилось немного дров. Внутри оказалась печка, из мебели только покосившийся стол и одна единственная деревянная лавка, слишком узкая, чтобы на ней можно было спать. Придется располагаться на полу, но теперь мы хотя бы в помещении, и его стены защищают нас от пронизывающего горного ветра. Минхо развел огонь, в домике стало уютнее, а когда запах готовящейся еды защекотал ноздри, то и вовсе показался почти родным. Впервые за последние два дня нормально согревшись, я чувствовал, как мои веки тяжелеют, и сон стремительно затягивает в свои сети. - Нужно просушить одежду, - голос Минхо выдернул меня из полудремы, в которую уже успел погрузиться. Я лениво приоткрыл глаза и принялся раздеваться. Все мои движения были заторможенными. Видя, что такими темпами я еще полчаса буду только развязывать шнурки, Минхо подошел ко мне, присаживаясь на корточки. Свою одежду он уже успел снять и разложить на переставленной поближе к печке лавочке. Отблески огня мягко играли на его гладкой коже, завораживая и приковывая к себе взгляд. Длинные пальцы намного быстрей справились со шнурками, сняли с меня куртку, свитер, оставляя только футболку, и добрались до пряжки ремня. - Я сам, - касаясь ладонями его рук, запротестовал я. - Сиди спокойно, - строго произнес Минхо, и его пальцы продолжили свое занятие. – Приподнимись, - упираясь здоровой рукой в пол, я послушно приподнялся. Руки Минхо, скользнув под ткань, легли на мою попу. Медленно они двинулись вниз, оставляя на коже огненные следы и стягивая за собой штаны. – Твоя кожа такая мягкая, - прошептал он. Словно во сне я видел, как его губы, невесомо, касаются бедра, чуть выше колена, там, где еще секунду назад были его пальцы. Горячая волна от этого прикосновения прокатилась по всему телу, останавливаясь внизу живота, закручиваясь в воронку. Мышцы напряглись, а сердце сбилось с ритма. Наконец, освободив ноги от штанов, Минхо отстранился. Наши взгляды встретились: мой обескураженный и взволнованный, его жадный и пронзительный. Ноги задрожали, и эта дрожь быстро переметнулась на все тело. Под его гипнотизирующим взглядом я не смел ни слова вымолвить, ни тем более отодвинуться от него подальше. Минхо ждал чего-то, внимательно всматриваясь в мое лицо. Одна его рука скользнула под футболку, ложась на живот. Я судорожно выдохнул, чувствуя, как пресс напрягается под горячей ладонью. Видимо, ждал он именно этого, так как уже через мгновение он оказался рядом с моим лицом, и его губы с силой прижались к моим. Я хотел было оттолкнуть его, упираясь рукой в крепкую грудь, но лишь потерял опору и стал падать на пол. Рука Минхо легка на затылок, не позволяя отвернуться, в то время как другая хозяйничала под футболкой, пробираясь все выше и выше, к груди. Нежные пальцы добрались до соска, слегка сжимая его, даря неожиданно яркие ощущения. - Джинки, я хочу тебя, - горячий шепот в губы заставил меня тихо выдохнуть и прикрыть глаза. – Ну же, позволь мне сделать тебе приятное, - еще один настойчивый поцелуй, сопровождающийся дразнящими круговыми движениями подушечек пальцев по груди. Когда его рука стала опускаться ниже и добралась до паха, я не смог сдержать стона. Мои губы приоткрылись, и язык Минхо, наконец, проник внутрь, и теперь уже его стон донесся до моих ушей. Низкий, хриплый, от него голова закружилась. Он продолжал медленно ласкать меня через ткань белья, лишь иногда большой палец проникал под резинку, и, дразня, касался головки возбужденного члена, отчего я каждый раз тихо стонал. После очередного несдержанного стона, зубы Минхо обхватили мою нижнюю губу, слегка оттягивая. Его глаза были прищурены и внимательно наблюдали за мной, когда рукой он проник под белье, и пальцы обхватили член. От удовольствия я вцепился в сильные плечи, прижимая парня к себе ближе. - Ты прекрасен, - влажные губы переместились на подбородок. – Ты сводишь меня с ума, - каждое его слово сопровождалось медленными движениями руки внизу. Мое тело начинало гореть, словно в лихорадке. Столь сильного и всепоглощающего возбуждения мне еще не приходилось испытывать. – Такой отзывчивый, - продолжал шептать он. Губы оставили мокрый след на шее и снова вернулись на подбородок. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу? – его рука обхватила запястье и притянула к своему паху. Мои пальцы робко коснулись чужого возбужденного члена. Минхо нажал сильней, заставляя ладонь лечь полностью на него. В глазах почти черных от желания, которое он даже не пытался скрыть, завораживающе отражались оранжево-красные блики огня. Осмелев, я сам слегка сжал пальцы, проводя ими по всей длине твердого члена. Глаза Минхо прикрылись, он резко выдохнул, кусая нижнюю губу. Он был невероятно соблазнительным. Не в силах больше смотреть на него такого, я потянулся за поцелуем. Ответ последовал незамедлительно. Минхо с шумным вздохом прижался ко мне, зажимая между нашими телами мою руку. Высвободив ее, я обнял парня за шею, стараясь оказаться еще ближе. Его кожа как будто была раскалена, и я плавился от этих ощущений под тяжестью его тела. Легкие покачивания бедрами заставляли меня то и дело чувствовать все новые волны возбуждения. Внизу живота невыносимо тянуло. Хотелось разрядки. Словно прочитав мои мысли, Минхо просунул руку между телами и, приспустив белье, обхватил широкой ладонью наши члены. Я выгнулся навстречу сладкой ласке. Он двигал рукой, постепенно ускоряясь, вызывая трепет и разгоняя кровь, все быстрей и быстрей. Другой рукой Минхо зарылся в мои волосы на затылке, настойчиво оттягивая их и заставляя голову запрокинуться назад, чтобы тут же втянуть губами бледную кожу шеи, покрытую испариной, засасывая и оставляя красный след. Чем быстрее становились его движения, тем жестче были поцелуи, иногда переходящие в укусы. Все расплывалось перед глазами, кончая, я обхватил ногами талию Минхо и прогнулся в спине дугой. Мой протяжный стон потонул в жарком поцелуе. Утыкаясь лбом в ключицы, напрягаясь всем телом и хрипло выстанывая мое имя, Минхо кончил следом. Мне больше ничего не хотелось. Даже пальцем пошевелить не было сил. После тяжелого дня, горячего ужина и столь сильного оргазма мое тело отказывалось слушаться, и через мгновение я уже крепко спал, не чувствуя дискомфорта от тяжелого тела на себе, и тем более не слыша, как Минхо приподнялся, достал из рюкзака платок и старательно вытер следы от нашей страстной ночи.