Любовь это...

      Когда Эльфман впервые попробовал представить себе Эвергрин, занимающуюся кулинарией, в первую очередь он подумал о приготовлении отбивных. О зубчатом молотке, яростно раз за разом опускающемся на несчастные куски мяса, превращая их чуть ли не в кашу. В следующем представшем в воображении образе Эвергрин с кровожадным выражением лица разделывала курицу. На фоне первых двух третья мысль была почти мирной: огромный нож, с остервенением шинкующий овощи.       Поэтому, впервые увидев Эвергрин возящейся на кухне, Эльфман был шокирован и очарован одновременно. Главная стерва гильдии в тот момент походила на сказочную фею, готовящую вовсе не обыденный суп, а волшебное зелье, вполне возможно, что и приворотное — такое, что вскружит голову любому мужчине. Не то шагая, не то порхая, от полки к полке, от столика к плите, будто от цветка к цветку, то помешивая, то добавляя новый ингредиент, Эвергрин творила кулинарную магию, не имеющую к настоящей магии никакого отношения.       И Эльфман уверился, что приготовленный суп непременно будет просто волшебным. Мужчина, сводимый с ума доносившимися до него запахами, уже изнывал от желания попробовать творение рук своей жены, когда Эвергрин позвала его к обеду.       Эльфман удивился ещё раз, увидев содержимое своей тарелки. Ему ещё не приходилось есть ничего похожего. Кого-то, возможно, внешний вид этого блюда мог бы даже испугать, но не настоящего мужика. Так что Эльфман смело схватился за ложку и отправил в рот первую порцию.       Вкус супа с первой ложки понять не удалось, и уже тогда стало понятно, что и не удастся. Язык как будто обожгло адским пламенем, убившем всю чувствительность к чему-либо, кроме него самого.       Эльфман поднял взгляд на улыбающуюся Эвергрин в надежде, что ему удастся избежать дальнейшего поедания супа. Но вместо этого мужчина увидел мелькнувший в глазах девушки дьявольский огонёк, заставивший вспомнить первые видения: яростное отбивание, кровожадное потрошение, остервенелое нарезание…       — Ну как тебе? — поинтересовалась Эвергрин обманчиво ласковым голосом.       Эльфман тут же съел ещё одну ложку. Голова начала идти кругом.       — Волшебно, дорогая!       Если бы кому-то взбрело бы в голову стоять и считать, он мог бы сказать, что сознание Эльфман потерял ровно после седьмой ложки.       Отравление, выбившее несчастного мужа Эвергрин из обычного ритма жизни более чем на неделю, имело и неожиданный положительный эффект: ненадолго пробудило в пострадавшем ораторский дар. А иначе как объяснить, что Эльфману удалось убедить свою жену, что готовка — это мужицкое дело?