Любой ценой!

                    Это случилось погожим осенним днем, когда каждая травинка радуется еще теплому и ласковому солнышку, когда каждый листик тянется к свету, надеясь, перед тем как опасть, получить свою порцию тепла. Когда легкая паутинка только начинает летать в воздухе, надеясь прицепиться к дереву и дать пристанище маленькому паучку на зиму. Именно в этот день Кириэль решила привести свой незамысловатый план в действие.       День начинался как обычно. Завтрак, полный шуток и веселья, которое обходило стороной молчаливую принцессу, сборы в лес, на пикник, устраиваемый Леголасом, решившим развлечь гостей, заскучавших было во дворце. И вот все готовы; от конюшен всадники двинулись в лес, и Кириэль, с недавних пор переставшая быть затворницей, присоединилась к ним. Она сразу заметила недовольный взгляд Гвиэль. Всего секунду промелькнула в ее безмятежных глазах злость — снова перед ней обходительная эллет, готовая на все ради своей принцессы.       Еще в начале пути Кириэль почувствовала беспокойство. Оно усиливалось с каждой проеханной милей, и только к середине пути эллет поняла, что именно ее тревожило — они ехали той же дорогой, что и тогда, когда Леголас вез Кириэль показать заветную полянку. Кириэль заметила, что Леголас не обращает на это никакого внимания, перешучиваясь с друзьями и иногда свешиваясь слегка с коня, чтобы поправить листик в прическе Гвиэль, или сделать шутливое замечание по поводу ее осанки на лошади.       Кириэль ехала, молча улыбаясь. Улыбка давно приклеилась к ее лицу, приветливая, благожелательная и… холодная. Словно холод сковал ее сердце, не давая горячей любви и страсти выйти наружу, растопить лед и показать всем, кто на самом деле хозяйка этого дворца, этого принца! Мысли, ранее никогда в жизни не приходившие в ее голову, теперь занимали в ней большую часть. Злость на себя, на окружающих, на Леголаса. Казалось, она выедала из нее все! Но стоило Ему обернуться и ласково посмотреть, или заботливо спросить, удобно ли ей, не холодно ли, как нежность вновь затапливала все существо, и умильная мысль вызывала улыбку: «Ну как его можно не любить?!»       Да, Кириэль давно поняла, куда именно они едут, поэтому совсем не удивилась, въехав на заветную полянку, где, казалось бы, так давно ласкал ее принц. А ведь прошло всего несколько недель. О, Эру, сколько всего изменилось за это время! И сколько бы она отдала, чтобы вновь оказаться здесь вдвоем. Только она и он…       Ее размышления прервали громкие веселые голоса. Эльфы натягивали тенты от солнца и дождя, развертывали покрывала, выкладывали снедь из корзин. О том, чтобы помочь ей слезть, никто даже не подумал. Поначалу, Кириэль и сама не обращала на это внимания, но, увидев, что Леголас и Гвиэль неспешно удаляются к краю полянки, рванула за ними, и, внезапно, оказалась в руках Тириона.       — Простите, принцесса, я как раз вовремя, чтобы Вас спасти! — Тирион аккуратно спустил Кириэль на землю и отвел руки. — Не переживайте, прошу Вас, это лишь игра! — шепот, такой тихий, что она с трудом его расслышала, долетел до Кириэль, когда она уже неспешно отправлялась за мужем и его бывшей (а может, и будущей) любовницей. Слегка вздрогнув от этих слов, Кириэль продолжила свой путь, особо не таясь, но и не топая громко, пытаясь расслышать доносящиеся обрывки разговора.       Они уже почти дошли до раскидистых корней огромного дуба, когда она услышала голос Гвиэль:       — Ты помнишь, мой принц, сколько незабываемых моментов подарила нам эта поляна?       Казалось, ее голос проник через уши Кириэль в ее душу, расплавленной смолой выжегая всё на свете. В глазах резко потемнело, и она, не издав ни звука тяжело повалилась в траву.

***

      Очнулась Кириэль на следующие сутки. Рядом в кресле спала Мириймэ, на столе стояли баночки и склянки различной формы, а по комнате разливался сладковато-приторный запах лекарств. Кириэль слабо пошевелилась, и Мириймэ тут же подскочила к ней, протирая красные невыспавшиеся глаза.       — Ну ты как, подруга? Ну, и напугала же ты нас! Леголас почти сутки от тебя не отходил, только час назад насилу его уговорила спать отправиться.       Мысль о том, что Леголас все это время был здесь, приятно согрела душу. Кириэль слабо улыбнулась и слегка приподнялась навстречу Мириймэ, которая уже подставила к ней столик, уставленный едой.       — Ты давай, ешь и рассказывай, что там у тебя опять произошло. — Эллет уселась на свое любимое место на кровати возле подруги и приготовилась слушать.       — Ну уж нет, дорогая, может, это ты мне объяснишь свое поспешное бегство из дворца? А я пока поем! — И Кириэль, в доказательство своих слов, взяла блин, обмакнула его в сметану и начала с удовольствием есть.       Делать было нечего. Мириймэ вздохнула и начала свой недолгий рассказ.       — Ты давно знаешь, как этот олух меня бесит! С тех пор, как он стал рыжеволосым, — тут эллет усмехнулась. — Он бесит меня чуть меньше, но все же… Короче говоря, пару раз гуляли мы с ним в парке…       Кириэль удивленно подняла брови над блином, всем своим видом давая понять, что она об этом почему-то не знала.       — Ну, да, я тебе не говорила, — быстро ответила Мириймэ. — Ну, просто, и рассказывать особо не о чем! Погуляли, посмеялись, стихи он мне почитал. А как он читает стихи… — Тут Мириймэ на секунду запнулась и покраснела.       Кириэль так и замерла с блином во рту. Мириймэ, заметив замешательство подруги, смутилась еще больше и быстро продолжила.       — В общем, после наших прогулок и установившегося перемирия, да-да, не смотри так иронично, только перемирия! Мы начали более-менее сносно общаться, и тут появляются они… Нет, я конечно все понимаю, дворцовые фифы и все такое… Но когда этот рыжий олух подает одной из них ручку и заявляет: «Достопочтенная эллет, позвольте Вам помочь обойти лужу!». И эта, с позволения сказать, эллет, улыбается и говорит: «Боюсь, рыцарь, я сама не справлюсь с этим препятствием». И что делает этот эльф?! Он берет ее на руки и переносит через лужу. Через лужу! Да она моего плевка и то меньше была! — Тут Мириймэ не сдержалась и плюнула на ковер. Потом долго и пристально смотрела на плевок, удовлетворенно кивнула и сказала. — Ну, я же говорю, меньше.       Кириэль, устав зажимать рот рукой, громко рассмеялась, не в силах удержаться. Следом за ней засмеялась Мириймэ, и несколько минут по комнате разливался звонкий девичий смех. Внезапно дверь, разделяющая спальни распахнулась, и на пороге появился заспанный Леголас. Выглядел он довольно комично — растрепанные волосы, помятая одежда, на лице полоски от подушки. Он подлетел к кровати, сел по другую сторону от Мириймэ и схватил руки Кириэль в свои.       — Ну, как ты, милая, тебе лучше? — С беспокойством заглядывая в лицо жены, Леголас напряженно следил за ее взглядом.       В этот момент Кириэль чувствовала себя как нельзя счастливой и умиротворенной. Поэтому с нежностью взглянула в глаза мужа и робко улыбнулась. Они не заметили, как и когда Мириймэ покинула покои.

***

      Спустя несколько часов, когда Кириэль счастливая и удовлетворенная лежала в своей постели, привычный скрип пружин нарушил тишину спальни. Он опять уходил к себе. Снова оставлял ее одну. Больше она ждать не будет!       Подождав пока звуки шагов за соседней дверью прекратятся и выждав еще несколько минут, Кириэль встала и подошла к своему письменному столу. Это был большой стол с множеством ящиков и отделений, обычно принцессой не использовавшихся. Кириэль зажгла свечу, положила перед собой лист бумаги и в задумчивости погрызла перо. Как же начать?!       «Глубокоуважаемый супруг!..»       Почти сразу было зачеркнуто, и взят другой лист.       «Любимый!»       Нет, ведь они так и не признались друг другу пока в любви.       «Родной мой Леголас!..»       Точно не то…       Кто же знал, что даже начать будет так трудно!       Она очень давно все решила, и последней каплей были слова Гвиэль. Пусть выбирает. Да, возможно, она его обманывает, но ведь, возможно, что и нет! Если он ее отвергнет, она просто уедет и все. Силы на исходе, нервы зашкаливают…       Рука, прежде колеблющаяся, теперь твердо выводила текст по бумаге.       «Довожу до вашего сведения, что с данного момента все наши договоренности расторгнуты. Я более не хочу видеть вас рядом с собой и моим ребенком. Да, моим ребенком, потому что я знаю, что для вас он будет не более, чем обузой в вашей привычной холостой жизни! Забудьте меня и живите так, как привыкли!

Ваша Кириэль.»       Кириэль плакала, перечитывая этот текст раз за разом и понимая, что ей не хватит духу его отправить. Все эти слова были ложью от начала и до конца. Да, она не была пока беременна, но даже если бы и была, она никогда бы не смогла оставить Леголаса. Тем более, если бы была беременна! Швырнув листик на стол, Кириэль спрятала руки в ладонях и горько расплакалась.