Любой ценой!

                    Кириэль плыла по мягким облакам, мерно покачиваясь на ветру. Рассеянный свет лился отовсюду, вокруг звучала нежная музыка. Она чувствовала себя невесомым дуновением ветерка, сквозь который проходят лучи солнца. Вдруг резкий хрип разрушил гармонию, царившую вокруг, облака сдуло порывом, и Кириэль стремительно понеслась вниз. Приглушенно вскрикнув, она вздрогнула и… проснулась. Принцесса даже не заметила, когда она успела задремать! Она сонно приподняла голову и увидела, что Леголас с улыбкой за ней наблюдает.       — Ты дремала всего несколько минут, — ответил он на ее вопросительный взгляд. — Думаю, нам пора возвращаться, пока во дворце не хватились ни тебя, ни меня. — Леголас аккуратно опустил Кириэль на пол и встал сам, расправляя затекшие мышцы.       Кириэль потянулась, изогнувшись как кошка, чувствуя, как кровь быстро побежала по венам, отгоняя дремоту и усталость. Она чувствовала смутное беспокойство, словно что-то важное осталось недосказанным, что-то, что она упустила. Тут она вспомнила! Тингол! Что будет теперь с ним? Смущаясь, Кириэль подошла к Леголасу, кладя руки ему на грудь и робко заглядывая в его лицо.       — Леголас? — Она осторожно сглотнула, боясь обратиться к нему с вопросом.       — Ты что-то хотела сказать, родная? — Он взял ее руки в свои и ободряюще их сжал. — Кажется, я понимаю, о чем ты хочешь спросить, но все же хотелось бы услышать это от тебя. — Он ласково улыбнулся, подбадривая Кириэль.       — Я… я хотела спросить… А что будет с Тинголом теперь? — Кириэль, переборов страх, прямо взглянула в глаза мужу.       — С Тинголом? — Леголас осторожно прижал к губам руки Кириэль, которые продолжал сжимать в своих. — Я ничего с ним не сделаю, если ты переживаешь об этом. Он достаточно наказан. — Кириэль удивленно смотрела на Леголаса, ожидая продолжения.       — Он любит тебя. Действительно любит, больше всего на свете. — Кириэль испуганно ахнула, а Леголас грустно кивнул.       Ослепленная своим счастьем, Кириэль ненадолго забыла про Тингола, про его чувства. А теперь, почувствовав, что значит любить и быть любимым, она с внезапной ясностью осознала, каково теперь Тинголу. Буря эмоций пронеслась по ее лицу. Леголас, внимательно за ней следивший, снова кивнул.       — Теперь ты понимаешь, что я имел в виду? Страшнее муки даже я не смог бы для него придумать…       — Ты позволишь мне поговорить с ним перед отъездом? — Кириэль умоляюще посмотрела на Леголаса.       — Позволю, Кириэль. — Леголас тяжело вздохнул, с сожалением отнимая руки от жены. — Но не испытывай мое терпение, прошу тебя. Не долго.       Кириэль радостно кивнула и выбежала за дверь. Леголас нахмуренно обвел взглядом комнату, словно пытался запомнить мельчайшие детали обстановки: остывшую ванну, кучку порванного тряпья, бывшего когда-то платьем, накрытый и наполовину опустошенный стол. Дернув головой, словно отгоняя от себя назойливые мысли, Леголас развернулся и покинул домик.       Кириэль выбежала из домика, на миг застыв от света, успевшего залить полянку. В доме было темно, здесь же уже наступало утро. Привыкнув к солнцу, Кириэль осмотрелась. На небольшой полянке перед домиком стояли лошади, мирно щиплющие траву. Справа от них расположились воины, приехавшие с Леголасом. Среди них Кириэль с удивлением узнала Тириона. Он осуждающе посмотрел на нее, и, поджав губы, отвернулся. Только сейчас Кириэль поняла, как дико она, должно быть, выглядела перед ними! В мужской одежде с чужого плеча, растрепанная, с царапинами на лице, босая (одну туфлю она потеряла ночью во время скачки). Она медленно залилась краской, хоть и понимала, что стыдиться ей нечего. Главное, что муж ей верит!       Отвернувшись от обвинительного взгляда Тириона, Кириэль посмотрела влево и увидела одиноко сидящего на бревне Тингола. Плечи его были опущены, руки безвольно свисали с колен. Никто его не трогал, не подходил и даже не пытался заговаривать. После того, как за принцем закрылась дверь, Тингол дал слово, что никуда не сбежит, и ему позволили сесть отдельно.       Осторожно подойдя к эльфу, Кириэль присела перед ним на колени, стараясь заглянуть в опущенное лицо.       — Тингол? — Кириэль ласково коснулась его руки кончиками пальцев.       Тингол вздрогнул и медленно поднял голову. Кириэль невольно прижала руку к губам — за час эльф, казалось, постарел на века! Нет, все так же темнели волосы, а на безупречном лице не было ни одной морщинки, но глаза… Глаза словно впитали в себя всю боль окружающего мира.       — Моя принцесса. — Голос звучал глухо и надтреснуто, словно его хозяин через силу проталкивал его через горло.       — Друг мой. — Кириэль с состраданием посмотрела в его глаза. Сейчас, когда она была так счастлива, даже мысль о чужом горе заставляла ее чувствовать себя виноватой.       — Прошу простить меня, моя принцесса. Боюсь, я причинил вам немало горя своим поступком. — Он покачал головой. Потом, собравшись с силами, Тингол продолжил: — Сидя здесь, я ожидал своего приговора, до конца надеясь на то, что мне улыбнется счастье… Но увидев вас, принцесса, выходящую из домика, такую счастливую… Молчите, прошу вас, ваши глаза говорят сами за себя. — Он с тоской посмотрел на Кириэль и снова опустил голову.       Кириэль тихонько вздохнула, стараясь отогнать от себя непрошеные слезы: почему все так несправедливо, почему такой замечательный эльф обречен теперь вечно страдать? Неужели это она во всем виновата?       — Что теперь с тобой будет? Куда ты поедешь?       — Куда? — Тингол попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие ухмылки. — Я не знаю, моя принцесса. Без вас мне это все равно. Возможно, отплыву на Запад, в надежде, что там мне помогут если не излечиться, то хотя бы притупить любовь к вам…       — Друг мой, я… Если бы вы встретили меня раньше… А сейчас… — Кириэль бессвязно лепетала, всей душой переживая за Тингола. Она не знала, как его утешить, но чувствовала, что от ее жалости ему будет только хуже.       — Я от всей души желаю тебе счастья, — тихо прошептала она и резко поднялась с колен. Отвернувшись, Кириэль направилась к домику, на ходу смахивая слезинки. На пороге ее ждал Леголас.       — Мы можем ехать? — Голос Леголаса звучал прохладно. Он всеми силами пытался подавить в себе ревность. Голос ревности твердил, что Кириэль слишком добра и великодушна к своему похитителю. Но голос разума шептал: разве ты сам не жалеешь его? Разве теперь, когда твоя любимая с тобой, не желаешь ли ты всем добра? Леголас внимал разуму, но, как и любой мужчина, не мог не радоваться в самой глубине души поверженному сопернику.       Посадив Кириэль на коня, а сам вскочив сзади, Леголас дал сигнал отправляться. Всадники покидали полянку, оставляя так и оставшегося без движения Тингола. Он даже не пошевелился, не пытался поднять голову вслед уезжающим. Через несколько мгновений никого не осталось среди примятой травы, кроме одинокой лошади, осторожно срывавшей траву. И одинокого эльфа, застывшего без движения на бревне.