Любой ценой!

                    Лгунья! Маленькая лживая змея! Заползла в его сердце, свернулась клубком и только и ждала момента, чтобы ужалить побольнее!       Леголас мчался по заснеженному лесу, не замечая ничего на своем пути. Взмыленный конь ронял клочья пены, дыхание с хрипами вырывалось из его ноздрей. Но принц продолжал понукать его, стремясь заехать как можно дальше, убраться поскорее из этого дворца. Потому что там была она… Та, что отняла у него сердце, вошла в душу и теперь предала. Он гнал коня в поисках их полянки. Той полянки, что стала так много значить для него. Той полянки, с которой он связывал свою любовь. Резко остановившись, Леголас слетел с коня. Но, сделав несколько шагов, он опустился на колени, сжимая руки. Хриплый стон сорвался с его губ и замер в морозной тишине.       Перед глазами огнем пылали строчки из прочитанного письма. Довожу до вашего сведения — уже одно это обращение привело его в недоумение. Разве так обращается любящая жена к любимому мужу, сообщая о беременности? договоренности расторгнуты…к холостяцкой жизни… Дочитав письмо до конца, Леголас понял, что оно адресовано не ему. Не ему, а отцу ее ребенка, которого она сразу назвала только своим! Теперь стало понятно, почему Кириэль так долго не говорила о своей беременности. Она ждала весточки от любовника! А письмо, вероятно, черновик того, что она отправила ему.       Почему? Почему ты так поступила со мной, Кириэль? Лгунья с лучистыми глазами и грязным сердцем! Побег с Тинголом… Несомненно, побег был спланирован, теперь Леголас ясно это видел. Как воочию перед глазами стояла смятая постель в домике, платье на полу… Услужливый разум быстро просчитал время от ночи, проведенной с Тинголом, до сегодняшнего дня. И предполагаемый срок идеально совпал.       И он смел надеяться на счастье? Глупец! Ждал встречи, радовался ее улыбке. Леголас судорожно хватал ртом воздух. С каждой минутой он чувствовал, как замерзает его сердце. Как отступают все сомнения, уступая место холодной решимости. Он поднялся, подошел к коню и, запрыгнув, медленно поехал во дворец.

***

      Кириэль лежала на кровати, сжавшись в комочек. Рыдания давно иссякли, оставив лишь головную боль. Сил осталось только на то, чтобы медленно раскачиваться из стороны в сторону. Как она могла так обманываться, поверить в то, что она ему нужна? Хотя, одергивала она себя, возможно ему нужна только она. А не ребенок. Не их ребенок, не плод их любви и нежности. Кириэль снова прижала руки к животу, пытаясь подавить подступающую истерику. Что ей теперь делать? Куда идти? Она никогда не позволит причинить вред своему малышу! Никогда и никому, даже Леголасу! Утомленная слезами, Кириэль сама не заметила, как закрыла глаза и уснула.       Утро началось тяжело. Кириэль еле открыла глаза. Голову стальным обручем сковывала головная боль, все тело болело от лежания в неудобной позе. Принцесса повернулась на другой бок и увидела, что постель рядом пуста. Он так и не возвращался. Значит, это был не сон.       Кириэль с трудом поднялась и пошла умываться. Ополоснувшись прохладной водой, она почувствовала себя немного легче. Медленно вернувшись в комнату, Кириэль надела халат и подошла к двери. Приоткрыв ее, она выглянула в коридор. Необходимо было позвать служанку, чтобы та помогла ей одеться. Как назло, все слуги куда-то запропастились, зато у дверей стояла стража. Кириэль удивленно на них посмотрела и спросила, где ее служанка.       — Простите, принцесса, — с искренним сочувствием произнес один из стражников. — Принц запретил слугам приходить к вам. Если вам что-либо понадобится, вы можете сообщить нам, мы принесем.       — Значит, я под арестом? — Кириэль невесело усмехнулась. Стражники потупили головы. «Что толку на них обижаться, — решила Кириэль. — Они ведь просто выполняют приказы».       — Попросите принести мне поесть, если не трудно. — Она тихо прикрыла за собой дверь и медленно сползла по ней на пол. Пленница. Что ее ждет? Заточение? Казнь? Неужели этот ребенок настолько нежелателен для Леголаса? В чем он перед ним провинился? Осторожно поднявшись, она выбрала платье, кое-как справилась с завязками на спине и занялась волосами. Да, как же она отвыкла все делать сама! Еще и года не прошло с момента ее приезда во дворец, а она уже разучилась элементарно себя обслуживать. С волосами пришлось повозиться. Густая масса блестящих черных волос никак не хотела укладываться в прическу. В конце концов, перестав сражаться с волосами, Кириэль просто распустила их, повязав на лоб ленту.       В дверь легонько постучали, и вошел стражник. Неуклюже поклонившись, он занес поднос с едой и поставил его на столик.       — Спасибо. — Кириэль подошла к столику. — Прости, но я не знаю, как тебя зовут.       — Хэврон, моя принцесса. Простите. — Хэврон покраснел и начал пятиться к двери. — Нам запрещено с вами разговаривать. — С этими словами он выскользнул за дверь и поспешно прикрыл ее за собой.       «Отлично!» — мрачно подумала Кириэль. Ей даже со стражниками общаться запрещено! Как хотелось запустить тяжелый поднос в дверь! Но благоразумие все же победило и эллет села есть. К тому же, еда нужна была не для нее, а для растущего малыша. Уговаривая себя таким образом, Кириэль съела все, что для нее приготовили. Полная сил, она начала обдумывать сложившуюся ситуацию. Сегодня, при свете дня, все уже не выглядело настолько трагично. Не может быть, чтобы Леголас, ее нежный, любящий Леголас, так не любил детей. Возможно, он просто испугался? Ей просто надо поговорить с ним и все прояснить. Кириэль решительным шагом направилась к двери.       — Хэврон! Я хотела бы узнать, где принц, и когда я смогу его увидеть! — Кириэль строго смотрела на стражника, не отводя от него взгляда.       — Я-я-я знаю, что принц во дворце. Но, вам не велено покидать покои и…       — В сторону, Хэврон! Неужели ты будешь силой удерживать свою принцессу?! — Кириэль оттолкнула стражника и решительно пошла по коридору. По дороге она успела расспросить слугу и узнала, что Леголас в левом крыле, в малом зале, который он использовал под кабинет. Кириэль стремительно шла по коридору, подготавливая себя к сражению с мужем.       — Ваше Высочество! Нам сказали, что вам нездоровится. — Кирсэон, стоявший у дверей кабинета, подбежал к Кириэль.       — Мне уже намного лучше, Кирсэон. — Кириэль попыталась улыбнуться. — Мне нужно поговорить с Леголасом.       — Принцесса, но он занят…       Не слушая Кирсэона, Кириэль рванула на себя дверь и сделала несколько шагов. Леголас стоял, склонившись над столом. Рядом стоял Тингол и несколько эльфов из охраны дворца. Все они увлеченно что-то обсуждали. Леголас повернулся на звук открывающейся двери и удивленно поднял бровь.       — Нам нужно поговорить, Леголас. — Кириэль замерла на полпути к мужу.       Леголас оторвался от стола и подошел к жене, бросив через плечо:       — Я сейчас вернусь.       Он взял ее за руку чуть выше локтя и осторожно повел к выходу. Со стороны все выглядело вполне мило и невинно, но пальцы Леголаса стальной хваткой впились в руку Кириэль. Он с силой тянул ее к двери. Стоило ей закрыться, как Леголас оттолкнул от себя Кириэль и с презрением посмотрел на нее.       — Мне казалось, я запретил тебе выходить из своих покоев! — Его ледяной голос окатил Кириэль волной холода. Сжавшись поначалу в комочек, она вдруг подняла голову, вздернула подбородок и гордо посмотрела на Леголаса.       — Простите, Ваше Высочество. Я, видно, не так поняла стражу. Впредь такое не повторится.       Кириэль показалось, или на мгновение в глазах Леголаса мелькнуло сожаление. Но проверить свою догадку она не успела, потому что дверь за ним уже закрылась. Кириэль тут же покачнулась, но ее поддержал Кирсэон. Слабо улыбнувшись, она позволила слуге проводить ее до покоев. Только оказавшись наконец одна в комнате, она смогла дать волю накопившимся слезам.       В этот вечер Леголас не пришел. Не пришел он и в другой вечер, и в следующий. Кириэль все дни проводила, свернувшись в кресле и бездумно глядя на огонь. Кирсэон буквально заставлял ее съесть хоть что-то из приносимой еды. Но поднос чаще всего так и оставался нетронутым. От дворецкого Кириэль узнала, что принц переехал в другое крыло дворца и проводит почти все свое время там, изредка выезжая в лес. Отчаянье стало таким привычным, что она перестала его замечать. Как и перестала замечать смену дня и ночи, чувство голода, головную боль.

***

      Леголас в раздумье сидел у камина. За окном снова бушевала вьюга, что не позволяло выехать в лес и хоть ненадолго избавиться от мучительных мыслей. В голове все никак не могло уложиться: как Кириэль могла быть такой двуличной?! Как в ней все-таки уживались два абсолютно разных существа? Неужели она такая талантливая актриса? Но ведь он готов был поклясться, что наедине с ним она никогда не играла. И ее уставший любящий взгляд после ласки тоже не мог быть обманом. И ее искренний смех, когда она смеялась над его шутками. И неподдельная радость при встречах после разлуки.       В этом она не играла. Тогда в чем? Как она смогла обвести его вокруг пальца? Или это он в чем-то ошибся? Если она рассчитывала, что отец ребенка заберет их из дворца, к чему было делать так, чтобы Леголас прочел письмо сейчас? Не проще ли было покинуть дворец, когда принца в нем не было? И о каких договоренностях вообще шла речь?! Понимая, что запутался еще больше, Леголас решительно встал и вышел из покоев. Он слишком долго прятался от вопроса, который следовало задать сразу же, как только принц узнал о предательстве.       Дойдя до своих покоев, он в нерешительности замер. В коридоре было пусто, только факелы мерно потрескивали. За дверью не раздавалось ни звука. Леголас глубоко вздохнул и зашел. Комната освещалась лишь горевшим камином, у которого, свернувшись в кресле, сидела Кириэль. Она подняла на принца глаза, и он с трудом подавил в себе желание подбежать к ней. На осунувшемся лице горели глубоко запавшие глаза. Черные круги от бессонницы бросали жуткую тень на лицо, скулы заострились и стали четче. Кое-как заплетенные волосы были небрежно перекинуты на плечо. Некоторое время супруги просто молча смотрели друг на друга.       Леголас подошел к Кириэль и протянул было руку, желая провести по лицу, но быстро ее отдернул.       — Я стала тебе настолько противна? — Кириэль слабо усмехнулась, выпрямляясь в кресле.       — Я не за этим сюда пришел, Кириэль. — Хриплый голос отказывался слушаться Леголаса. В нем поднималось огромное чувство жалости, нелепости происходящего. Больше всего на свете он хотел сейчас обнять жену, зарыться в ее волосы, снова почувствовать ее дыхание на своей коже. Почему она так страдает? Боится, что он причинит зло ребенку? Или жалеет, что все раскрылось слишком рано? Мысли об измене произвели должный эффект, Леголас перестал с жалостью смотреть на Кириэль.       — Я хочу узнать одну вещь. И мне хотелось бы, чтобы ты ответила мне честно.       Кириэль в ожидании посмотрела на мужа.       — Это мой ребенок? — Леголас застыл, ожидая ответа.       Кириэль медленно поднялась из кресла и подошла к Леголасу.       — Твой ли это ребенок?! — Внезапно она откинула голову и захохотала. Она смеялась, не в силах остановиться, и Леголас даже испугался, что у нее началась истерика. Но вдруг она резко замолчала и презрительно посмотрела на мужа. Раздался звонкий хлопок, и по щеке Леголаса медленно расползалось красное пятно.       — Убирайся, — бесцветным голосом произнесла Кириэль. Она отвернулась и отошла к окну.       Леголас вышел из комнаты и медленно пошел по коридору, задумчиво потирая щеку. Что ж, теперь он был уверен в двух вещах: во-первых, это его ребенок, а во-вторых, у его жены очень тяжелая рука…