Тринити, часть II

Tufillo de la libertad

      В тот день Маюри объявил Тринити, что эксперименты над ней подошли к концу. - Я многое понял и выяснил благодаря твоему телу и твоему демону. Однако мне так и не удалось точно установить, отчего твоя дыра пустого пришла в движение. На этот счет я составил множество теорий, но подтверждения им нет, - заключил ученый, сидя за столом в комнате, выделенной арранкарам. - А что сейчас с Себелой? – тихо спросила Эскарлетта. С того момента, как ее увели на последний эксперимент, прошло около двух суток, хотя обычно ученым шинигами хватало нескольких часов. - В ее отношении пока все так же туманно. Тот, кто находится в ней, не проявлял себя даже после стольких опытов. С такой несговорчивой тварью я работать не могу, но и не отступлю, пока не получу результат, - вынес свой вердикт шинигами, после чего выдержал паузу, гадко улыбнулся и сказал: - Если в ближайшее время сущность себя не проявит, я заставлю ее это сделать, пусть даже ценой жизни твоей фракции.       Красноволосую прошибло крупной дрожью. Нет, это был не страх, отчего-то она перестала бояться Куроцучи, после стольких болезненных опытов ей казалось, что хуже он сделать ей не сможет. Нет, теперь она испытывала иное чувство, почти не знакомое ей – гнев, плохо сдерживаемый и направленный на Маюри. От внимательного взгляда ученого не укрылось и это. - Можешь злиться сколько тебе угодно. Но вы мои подопытные кролики, и у вас одна судьба – послужить науке и сдохнуть под скальпелем. Вам крупно повезет, если это произойдет скоро, а пока – запомни это, арранкар, и держи в голове. Ты – моя игрушка.       Девушка вздрогнула, гнев сменился тоской, она поникла и опустила голову. Игрушка... Уже во второй раз ее называли так. Вот только быть игрушкой в руках жестокого агрессивного и импульсивного арранкара ей казалось... приятнее.       Убедившись в том, что его подопытная вновь впала в уныние, шинигами вышел с довольной желтозубой улыбкой. Однако уже через несколько минут Куроцучи вернулся в сопровождении двух ассистентов, которые вели под руки Кантабрию. На маленькую арранкаршу было больно смотреть: бледная кожа от нахождения в геле как-то истончилась, стала прозрачнее, тонкие нити вен четко обозначились и синели, опутывая все хрупкое тельце. Явственную худобу уже не скрывал свободный халат, обвисший так, словно был на несколько размеров больше. Коленки мелко подрагивали, едва удерживая девушку на ногах. Шинигами положили Себелу на ее кровать, соприкоснувшись с которой, она тут же отключилась.       Когда ассистенты покинули комнатку, Маюри повернулся к Тринити. - А не прогуляться ли вам завтра на свежем воздухе? - вдруг поинтересовался ученый.       Глаза Тринити округлились. Этот неожиданный вопрос выбил ее из колеи, заставив ее мысли потечь в другом направлении. Впервые за их утомительное пребывание в лаборатории во тьме мучений возник лучик свободы. - Вы не боитесь, что мы убежим? - спросила Тринити напрямую, облизав пересохшие губы. - Об этом можешь не волноваться, я не собираюсь отпускать вас одних, - сверкнул золотыми зубами Куроцучи, - Нему составит вам компанию. - Но как же Себела? Она сейчас не в состоянии ходить, - воскликнула Тринити, перед глазами которой возникло появление фрасьонки в сопровождении шинигами. - Завтра будет готова, ей требуется прогулка, - лишь сухо бросил ученый, не желая вдаваться в подробности экспериментов. - Слабо в это верю, - пробормотала Эскарлетта, разглядывая похудевшее тело Себелы.       Шинигами даже не потрудились накрыть ее одеялом, так что красноволосая встала и бережно укрыла свою подругу и подчиненную. Маюри внимательно наблюдал за действиями Тринити. - Не веришь? - ядовито произнес он. - Тогда ты пойдешь гулять, а она останется здесь, и я испытаю на ней свою новую технологию: дыхательный аппарат, внедряемый хирургически, - оскалился в улыбке ученый. - Я пойду на прогулку, - со стороны кровати Себ послышался тихий голос. Видимо, своими действиями Тринити ее все-таки разбудила.       Оба варианта были совсем не радостными. Тринити решила, что Себела так же, как и она сама, хочет глотнуть свежего воздуха, почувствовать еще далекое и едва ощутимое дуновение свободы. - Вот и славно, - сказав это, Маюри развернулся и покинул комнату девушек.