Домик в деревне

Фух, жара!... Чёрт! Ну вот опять, эти ямы! Уже восьмая. Или десятая… Да ещё и это палящее солнце... Хорошо хоть ветерок есть, однако мало чего хорошего, если из-за этого ветра песок целый день в глаза летит. Нет, я, конечно, люблю лето, но в этом году оно выдалось слишком жарким. Сколько там еще идти? Хм, судя по номерам домов, я уже близко. Вот же лабиринт, а не деревня! Поворот, ещё один… минутку…да вон же он, дедушкин домик! Среди нескольких непроглядных домиков стоял один двухэтажный, с голубой крышей. А номер? 27! Ну, точно он! Неужели за столько лет он не изменился? Наверное, перед смертью дед сделал ремонт. Ой! Неужели напротив тот самый домик? Неужели эти старые, обветшавшие развалины – то место, где я провела всё детство с Колей и Анькой? Если дом в таком состоянии, должно быть и тёти Любы уже нет… а ребята наверняка уехали к матери, в город. Э-эх, как-никак 10 лет прошло с тех пор, когда мы последний раз играли в этом доме. - Эй, Маруська! Ты что ли?! Я обернулась и увидела Валентину Степановну с сумками в руках. Наверное, шла из магазина. Это была лучшая подруга моей мамы. Она вдова с ребёнком, мальчиком Сашкой. Муж у неё был лётчик, погиб во время испытания самолёта 12 лет назад. Саше тогда было 13. Он старше меня, однако мы с ним очень хорошо дружили. Интересно, а он в деревне? - Тётя Валя! – я подбежала и обняла женщину, её действия были аналогичны. - Сколько лет, сколько зим?! Ой, какая ж ты красавица вымахала! – она отстранилась и оглядела меня со всех сторон. – А какими судьбами в родном Ухово? - Да вот тут в апреле письмо пришло, дед мне дом оставил. Через 2 месяца стала законной хозяйкой собственности, а приехать только сейчас смогла. А давно дедушка… ну… он же к нам в марте приезжал, здоровый был… живой… - на глаза невольно навернулись слёзы. Я очень любила деда, и он меня в обиду никогда не давал. - Да недели через 2 после того, как вернулся в деревню, сердце то ведь у него больное было. Я его спать уложила, а на следующее утро пришла, а он не просыпается. Ну я в скорую звонить, а они пока приедут по нашим то дорогам, ну вот Николай Василич и… ну не плач, не плач, - Тётя Валя погладила меня по голове. – пойдём ко мне, я тебя чаем напою с вареньем. - М-м-малиновым? – сквозь слёзы с натянутой улыбкой. - Малиновым, как ты любишь. Мы прошли ещё несколько домиков и дошли до 31, моего любимого, по правде говоря. А внутри совсем не изменился! Всё тот же стол на кухне, занавески накрахмаленные, двуспальная кровать в спальне, в гостиной полки с хохломой и гжелью. А на тумбочке фотография Сашки… из армии! Красавец! После пятиминутного рассматривания фотки, я пришла к выводу, что форма ему очень идёт. - Присаживайся, Марусь, - тётя Валя вышла из кухни с подносом, на котором стояли 2 чашки с чаем и банка варенья, и поставила его на стол, покрытый белой скатертью. - Тёть Валь, а Сашка в деревне? – даже любимое малиновое варенье не отвлекло меня от вопроса, который, по правде говоря, мучал меня ещё в автобусе. - Да вроде обещал завтра или послезавтра приехать, но ему всё некогда, не до деревни. - А что же так? Неужели за 10 лет так изменился? – удивительно, он всегда был очень хорошим мальчиком и говорил, что никогда не оставит свою матушку одну. И я верила. Да и как можно не поверить парню, который всю жизнь говорит только правду. - Да не то слово! – поймав мой немного непонимающий взгляд, она решила уточнить. – да нет, он всё такой же примерный парень, отсылает мне каждый месяц из зарплаты по 10 тысяч, навещает, когда день свободный есть. Но только теперь он не тот Сашка Глухарь, которым ты его помнишь, а Глухарёв Александр Николаевич, владелец крупной какой-то там компании. - Ничего себе! – я чуть не поперхнулась после такого заявления. У него по русскому была натянутая четвёрка наперебой с тройкой, что уж про математику говорить! А тут оказывается владелец "какой-то там компании"... - Представь себе! Но хорошей карьеры мало, нужно чтобы в семье счастье было. - А у него что то не так? - Да женился он год назад. - Так это же хорошо! - Да если бы жена была хорошая! Они же после свадьбы ко мне приезжали. Так она, оказывается, и готовить не умеет, и постирать не может, говорит: «Как вы тут без стиральных машинок справляетесь?», и огурцы собрать не может, ну а про кур я вообще молчу. Хорошо ещё, что я ей не доверила Маньку доить, а то без молока бы остались совсем. - Вот это дела-а…, - протянула я, допивая чай и потянулась за чайником, уж больно вкусный был чай с тёть Валиным вареньем. - Но это не всё. Они когда поженились, Светлана беременная была, а когда ко мне приезжали, уже с дочкой были. Ей недавно годик исполнился, - женщина расплылась в улыбке при упоминании о внучке, - ну вот значит, а весной развелись, дочка с Сашей осталась, но ему с ней тяжело одному, всё-таки много работает. - А как дочку назвали? - Софья! - Соня…Сонечка…Сашка всегда говорил, что если у него будет девочка, то Софья, а если мальчик – Андрей. Мы с Валентиной Степановной разговорились, выпели весь чай, и я не заметила, как наступил вечер. Я попрощалась и пошла домой. Да, да, домой. Ведь теперь этот домик от деда – мой дом. В городе я жила с тётей, которая меня не любила. Я отвечала ей взаимностью, ну вот не сложились у нас отношения. Дед знал об этом, поэтому оставил наследство не своей дочери, в качестве второго участка, а внучке-сироте, в качестве крыши над головой. И я очень ему в этом благодарна. Теперь не придётся терпеть тёткины замечания по поводу того, что я на 20 минут задержалась в школе; что я поздно ложусь спать; что я упала, испачкала юбку и покарябала локоть; и ей бесполезно объяснять, что я не виновата в том, что в школе такие плохие стулья с занозами, об которые рвутся колготки. Теперь заживу по-новому. И ни за что не уеду к тётке в город, школу я всё равно уже закончила, экзамены сдала, а друзей у меня там не так много было, никто скучать не будет. Но надеюсь, хоть здесь я найду нормальных друзей, а может даже встречу старых. Ладно, надо идти ложиться спать, утро вечера мудренее. Завтра буду делать уборку в своём новом жилище.