Louder Than Lions

Passenger ft. Ed Sheeran - Hearts on Fire

***

Найл должен был остаться ночевать в больнице, но Зейну не разрешено было остаться. Зейн мог придумать любой повод, но они все равно продолжали говорить «нет». Он понимал это, но по-прежнему ненавидел. Он ненавидел то, что его сводный брат, который был у него в сердце и душе, должен был остаться здесь один, пройдя через страшное. Настолько страшное, что Зейну хотелось блевать прямо там. Не было никаких причин для их отца, чтобы сделать это с Найлом. Он просто больной человек, который застрял в своем пьяном и равнодушном мире. И ему придется приложить максимум усилий, чтобы выйти из него. Так что их отец продолжает оскорблять Найла. — Сейчас не время для посещений, милый, — сказала медсестра, хватая гладкое загорелое запястье Зейна и выводя его из палаты. — Хорошо, хорошо, — пробормотал Зейн, глядя на спящего брата, чьи светлые волосы прилипли к его потному лбу, делая Найла более очаровательным. — Просто позаботьтесь о нем, хорошо? Помните, что он страдает аутизмом, так что просто- — Мистер Малик, мы знаем, как обращаться с людьми в таких ситуациях. Почему бы вам не попрощаться, я могу показать вам выход, — сказала медсестра. Зейн прикусил губу и кивнул, подходя к своему малышу и проводя рукой по его волосам. — Всё будет хорошо, милый, — прошептал Зейн в шею брата. — Всё будет хорошо. — Ладно, мистер Малик, — сказала медсестра. — Пойдемте. Зейн вздохнул и позволил медсестре вывести его из палаты. Он медленно шел через улицу на пути к своей машине, где позже сидел в течение часа на водительском сидение, не желая ехать домой и видеть снова лицо отца. Он не знал, что будет дальше, ведь Зейн всё еще был разгневан. Таким образом, он просто сидел там, глядя на пустую автостоянку перед собой и чувствуя только маленький толчок мотивации, чтобы сделать что-нибудь. Его мозг просто не мог никак понять, что случилось и почему всё это произошло. Когда к нему в голову, наконец, начали приходить нормальные мысли, он вставил ключ в замок зажигания, но Зейн всё ещё не чувствовал себя лучше. Он вытащил сигарету и зажег её. Как правило, он не курил в своей машине, но сейчас было самое время, чтобы сделать исключение.

***

Когда Зейн, наконец, вернулся домой, он постарался контролировать себя, чтобы не наткнуться на отца и не выбить из него всё дерьмо. Потребовалось много самообладания, потому что он очень хотел это сделать. Вместо этого, он вышел из своего автомобиля, докуривая сигарету между губ, и вошел в дом, пытаясь сохранять спокойствие. — Зейн, ты дома, — сказала его мама с дивана, на столе перед ней был неопознанный порошок. Зейн даже не хотел знать, что она делает, или, что она пила из бутылки с прозрачной жидкостью, которая не была похожа на воду. — Где папа? — спросил Зейн надтреснутым голосом, из-за образа беспомощного брата, лежавшего на больничной койке, в его голове. — В комнате, — ответила она, её голос был не такой, каким был обычно. Зейн только кивнул и поднялся по ступенькам вверх в комнату отца, чувствуя, как его желудок начинает скручиваться с каждым шагом вперед. — Пап, — сказал Зейн, стучась в дверь. Он услышал ворчание с другой стороны двери, а затем приглушенное «Войди». Зейн открыл дверь, и как только он вошел, ему сразу захотелось развернуться и убежать из дома прямо в больницу, где он мог обнимать своего любимого, пока тот не проснется. — Нет, папа, — пробормотал Зейн, даже не глядя на отца. Его глаза были слишком заняты, разглядывая пятно крови на полу и сломанные лезвия. — Нет. — Что такое, мальчик? — пробормотал его отец с кровати, где он лежал. — Почему? — голос Зейна сломался. — О чем ты говоришь? — спросил его отец, на этот раз его голос был сердитым. Он сел и уставился на Зейна, а затем встал на запятнанный пол в замешательстве. — Ох, это. — Да, папа, — выплюнул Зейн, — это. — Мальчику не следовало никогда рождаться. Он болен. Я полагаю, мы должны получить из него всё, что можем. Это было последней каплей для Зейна. Его мозг был слишком неорганизован, мысли крутились вокруг, и он просто не мог больше стоять и смотреть. Он огрызнулся. Его кулак уже столкнулся с лицом отца, прежде чем он понял, что происходит. Он уже это начал, и не было пути назад. Его отец громко закричал и поймал руки Зейна, бросая его на пол. — Убирайся отсюда, пока я не сделаю то же самое с тобой, — прошипел его отец, голос которого был полон яда. Зейн ударил отца достаточно, чтобы стать чуточку счастливее, глядя на разбитое лицо отца. Потом он встал и вышел из комнаты, после того, как отец произнес эти слова. Зейн фактически не знал, куда ему идти. Тем не менее, отдыхать здесь было не совсем хорошей идеей. Он побежал в свою комнату, которая была намного темнее, чем комната брата, полная черных картин и рисунками углем, там не было ярких красочных Диснеевских картин. Зейн взял минутку, чтобы расслабиться. Его трясло от адреналина, а его мозг продолжал посылать ему различные изображения. Истекающий кровью Найл. Лезвия на полу. Темные картины вокруг него. Бледное и вялое тело Найла в приступе. Зейн сжал закрытые глаза и плотно схватил волосы в кулаки, опустившись на колени на пол, позволяя телу дрожать от каждого всхлипа. Слезы поглотили его целиком.

***

Зейн спал в машине в ту ночь, на стоянке возле больницы. Как только наступили часы посещения, он выскочил из машины, направляясь прямо в здание. — Найл Хоран, — сказал Зейн леди около регистрации. Женщина кивнула и провела Зейна до палаты, где он смог прочитать её номер. #127. Найл ещё спал, его бледная кожа казалась почти полупрозрачной из-за утреннего света, который проходил потоком через окно. Смуглый парень улыбнулся и пробрался к сиденью возле кровати. — Ты особенный маленький мальчик, — прошептал Зейн спящей фигуре. — И всё будет в порядке, милый. Всё будет хорошо. Зейн не спал прошлой ночью, он оказался немного испуганным в темноте, не говоря уже о некомфортных сидениях старого автомобиля. Когда он сидел и наблюдал, как глубоко дышит Найл, он обнаружил, что тоже начинает засыпать, его глаза начали закрываться.

***

— Зейн? — сказал слабый голос, вытягивая его из сна. — Зейн? Глаза Зейна приоткрылись, приспосабливаясь к свету, а затем он посмотрел на своего брата, ярко-голубые глаза которого сейчас уставились прямо на него. — Доброе утро, милый, — улыбнулся Зейн. — Зейн, мне не нравится это, — сказал Найл. — Мне не нравится то, что в моей руке. Убери это. Зейн посмотрел на руку Найла, где была капельница, которая поддерживала организм младшего от обезвоживания. — Нет, малыш, — сказал Зейн, стремительно приблизившись к кровати и позволяя своей руке сплестись с рукой Найла. — Это помогает тебе. Я не могу вытащить это. — Н-н-но, Зейни, — хныкал Найл, слезы быстро потекли из его глаз. — Мне не нравится это. Мне не нравится это. Мне не нравится это. Найл начал паниковать, но Зейн знал, как его успокоить, потому что это случалось и раньше. Зейн начал подбирать слова, чтобы успокоить Найла, просто говорить, что всё будет хорошо. Каждый раз, когда Зейн успокаивал Найла, он обещал ему жизнь как в сказке. — Милый, посмотри на меня, — сказал Зейн, вставая и хватая лицо Найла в ладони. — Ты не можешь касаться этой иглы, хорошо? То есть, она здесь специально, чтобы тебе было лучше. Теперь просто сделай глубокий вдох и успокойся, ладно? Лицо Найла исказилось. Зейн знал, что Найл хотел услышать, что его жизнь будет сказочной. Но Зейн не мог это сказать. Не сейчас. — Прости, — сказал Найл, его большие глаза начали быстро моргать, и слезы начали собираться в уголках глаз. — Это не твоя вина, — вздохнул Зейн, мягко оборачивая руки вокруг тела Найла. — Я не хочу ничего портить, — сказал Найл, слезы теперь текли по его щекам. — Я просто не хочу этого. — Милый, я знаю, — сказал Зейн, чувствуя подступающие слезы и ком в горле. — Я знаю. Зейн наблюдал, как плакал Найл и собирался силами, чтобы сказать то, что он хотел услышать. — Однажды всё это прекратится, малыш, я обещаю. Однажды, ты и я будем жить вместе, ты увидишь все Диснеевские фильмы, какие пожелаешь, и мы будем есть только твои любимые блюда, и мы будем жить долго и счастливо. — Долго и счастливо? — спросил Найл. — Долго и счастливо.