Эффект домино

- Ой мороз-мороз, не моро-о-о-о-озь меня, - вытягивали оба Николая и чуть подвыпивший Тармо с явным акцентом. Вечер был теплым, и где они мороз обнаружили? Мы с Таней вышли на крылечко, подышать свежим воздухом и вообще, побыть наедине. Мальчиков Виктория уложила спать, я, как нянь был не нужен. Хорошо как!.. Солнышко уже заходило, ну в общем была сплошная романтика. Не хватало только Петра с Люсей и Зорькой. А еще бабы Зои с гусями. Вай, как вспомню, так вздрогну! Но, вместо прекрасной семейной пары и не менее милой бабуси, с Марьиного участка, как раненый хромой заяц выбежал мой папенька. - Машуля, ну прости меня! – вопил он и убегал, от неожиданно резвой Марьи. Она, как это водится у блондинок, была вся в розовом, с укладкой-маникюром-макияжем и бежала как типичная дурочка, размахивая руками. - Славик, ты идиот! От такого зрелища поофигевала, похоже, вся округа. Мужчины даже завывать перестали, мы с Таней ржали аки кони. Папа отжигал. Помнится, я предлагал Рогозиной выставить его в непотребном виде - мне даже стараться не пришлось, дорогой родственник все сделал сам. - Ой, я больше не могу, - вытирая выступившие слезы, призналась Белая. - Надеюсь, его генов во мне меньше, - пробурчал, потому что стало неприятно от такого сходства. Ну реально, я всегда считал себя более адекватным. - Ты моя любимая и единственная, и пить я больше не буду! – на бегу признавался Захаров. При этом товарищ майор держался за спину, видимо, Маруся пару раз кинула в благоверного чем-то тяжелым. На их вопли из дома вышли обе Николаевны и Людмила Арсеньевна. - И эта лахудра туда же, - негромко заметила жена Николай Иваныча. Мы аж замолчали и дружно на нее посмотрели. - А что, Машка с детства такая... - засмеялась женщина. - Вань, а она же тебе мачехой будет, если они поженятся! - Таня ткнула меня локтем в бок и ехидно так посмотрела. - Предлагаешь сразу убиться, чтобы потом не мучаться? - скептически изогнул бровь я. Вообще мне жить хотелось очень-очень. Я скоро должен стать папой, так что помирать в мои планы не входит. Да ну, моя Таня не такая кровожадная. - Ты нам нужен, пока. И ФЭС без тебя не ФЭС, - Танюша поспешила меня успокоить. - Радует, - улыбнулся я и тут же подскочил от резкого звука. Похоже мужчины решили начать новую песню. И это явно был новый репертуар, досель не слышанный еще. - Расцвета-а-а-али, я-а-а-блони и гру-у-уши… - затянули родственники. - Папина любимая песня, - синхронно отозвались Виктория и Галина Николаевны. А я вспомнил, как эту же песню дружненько пели майор с судьей и не смог сдержать смеха - вкусовые предпочтения вещь постоянная, ничего не попишешь. А еще вспомнил воинственную Галину Николавну. - Вань, с тобой все в порядке? - побеспокоилась Танюшка. После этого на меня взглянули все дамы - Людмила Арсеньевна обеспокоенно, а сестры Рогозины с усмешкой. - Вполне, - бодро тряхнул головой я. - Вспомнил просто, как мужчины бенефис с этой же песней устраивали. - Кстати, Ванюш, нужна будет твоя помощь,- Людмила Арсеньевна внезапно так озадачила. Она, улыбаясь, поправила выбившуюся из прически прядь. - Весь внимание. - Скоро время вечерней дойки подойдет, поможешь мне с Забавой? - Помогу, конечно, - уверенно закивал, хотя в душе представления не имел, как там полагается управляться с парнокопытными. - Вано, ты такой молодец,- Белая, видимо, решила меня окончательно захвалить. – То палатка, то коза… - А что за палатка? – Виктория была не в курсе, и вопрос заставил меня смущенно покраснеть. - Да это… У нас диван сломался, пришлось спать в палатке, - перебила меня Танюша, зная, что я могу начать с проблем в постели. - Да, диван не выдержал Танечкиного напора, - хмыкнул я и получил тычок локтем в бок от благоверной. - Чего дерешься? - тише, на ухо Таньке, зашептал я. - Что на ушко, то вранье, - нараспев произнесла полковник. - То есть, нанесение тяжких телесных – вранье? – шутливо возмутился и получил душевный такой подзатыльник. - Тань, убьешь ведь жениха, - рассмеялась Виктория. - Я аккуратно, - мило так улыбнулась Таня. - Да и жалко деток, не хочется, чтобы без отца росли. Тем более, без такого гениального. Вот блин, дает Татьяна! То убить готова, то хвалит, то еще что-нибудь… Может, это и есть любовь? Пока мы впятером мило болтали, стало заметно прохладнее и в темноте затрещали-запели насекомые. - Ну что, пойдем, Вань? – мачеха Рогозиных вновь напомнила, что «цыгель-цыгель, ай-лю-лю». - Идемте, - согласно кивнул я, пока обе сестры, обняв Танечку, пошли нянчиться с большими и маленькими мальчиками. Сарай с красивой белой рогатой козой и таким же козленком располагался совсем рядом с домиком для свинки. Захотелось зайти на огонек, но я удержался от соблазна побывать в гостях еще раз. Людмила Арсеньевна усмехнулась и прошла внутрь, а я скромненько расположился возле дверного косяка. Пока я тщетно пытался рассмотреть маленькое рогатое существо, которое носилось с бешеной скоростью и высоко подпрыгивало возле хозяйки, Забава с интересом начала тянуть ко мне свою любопытную мордашку, как оказалось с корыстной целью. Обнюхав меня с ног до головы и улучив момент, молниеносно отгрызла у меня пуговицу. От неожиданности я аж подскочил на месте. Эх, как было жалко рубашку, но пуговицу вредная коза так и не вернула. Моя "бабушка" даже не моргнула глазом. Похоже практика отгрызания пуговиц работает неизменно и постоянно. Боясь, что же еще могут сделать коварные парнокопытные, со страхом подошел к загону, в котором жил козленок. Там коварный мелкий тип выдавал чудеса паркура - на кирпичах были маленькие выступы и козленок, минуя силу притяжения, умудрялся на них зависнуть. Челюсть упала на пол. Я не мог понять, как этот мелкий чертёнок так делает? Но повторять такое не хотелось. - Первый раз видишь козу с детками? – присев на табуреточку возле Забавы, улыбнулась Людмила Арсеньевна. - Угу, они такие… быстрые, - пока жена Николай Иваныча сноровисто доила козу, я, уронив челюсть на пол, наблюдал за мелким. Он, как будто после литра энергетика, скакал, подпрыгивал и крутился. - Я тоже долго в городе жила, до пятидесяти пяти. А там – дети разъехались, семья распалась, решила переехать на дачу. Хорошо тут, природа, воздух свежий. Как оказалось, не зря… Николай Иваныч рад был, да и я сама, - чуть смущенно улыбнувшись, похлопала козу по боку и, убрав ведро с молоком, поднялась на ноги. - Главное, что все хорошо, - авторитетно кивнул я. - Вань, хочешь мелкого покормить? - загадочно улыбнулась жена дядь Коли. Его б сначала еще поймать... - А может, не надо? Чужой я, пахну непонятно, - правда, быть погрызенным этой реактивной мелочью не хотелось. - Ты ему просто мисочку подставь, остальное он сам сделает, - боюсь представить, что он может сделать. Вот мама его уже пуговицей отужинала и неплохо себя чувствует. Чувствую, будем мы с Татианой на пенсии, никаких садо-огородо и живности. Опасно это с нашими талантами к приключениям. Через пару секунд мне торжественно вручили железную плошку с теплым еще молоком и показали место, куда ставить. Мысленно перекрестился. Да не съедят меня щас. Аминь. - М-ме, - с коротким воплем, отпрыск Забавы чуть ли не нырнул в миску с едой и даже не обратил на меня внимания. Главное, что живой, а то, как ест этот мелкий терминатор-паркурист, можно было пропустить мимо ушей и глаз. Через несколько минут мы с Людмилой Арсеньевной все привели в надлежащий вид, позакрывали все, что должно быть закрытым и направились домой. Песен, на удивление, слышно не было. - Девочки их спать уложили, что ли? – пожала плечами моя «бабушка». - Они могут, - я улыбнулся, представляя, на что способны сестры и моя миниатюрная Танечка, если их разозлить или обидеть. Атомная война покажется детским лепетом. Они могут. А к нам, призывно потявкивая, несся еще один любимый терминатор - Пуся. - Девочка моя хорошая, соскучилась, - тут же начала нежничать Рогозина-старшая. – Тебя там обижали? Да уж, такую обидишь, и не досчитаешься пальца или вообще, целой конечности. Мелкий монстр два раза тявкнул, как бы соглашаясь. Кто ж рискнул? Разве что мой папаня, когда убегал от Маруси в темноте не заметил псины. Писец, как говорится, подкрался незаметно. Но, оказалось, Вячеслав был не при делах, обида собачатины заключалась в том, что ей ничего не давали со стола, который ломился от вкусностей, а в собачьей миске лежала скучная и обычная каша. Я был полностью согласен с женщинами - собакам наверное, тоже майонез вреден, лишние калории будут. - На яблочко, - Людмила Арсеньевна заботливо сунула в зубы Пуси яблоко и пошла в соседнюю комнату. В доме вообще было подозрительно тихо – даже телевизор не работал. Любимица Николай Иваныча совсем по-человечески вздохнула и, устроившись, стала хрустеть добычей. Прям как я. Правда за ней не гонялись гуси, быки, и гопники. Мы прошли в комнату и замерли на пороге – Тармо и оба Николая, спали, даже накрытые пледами и с подушками под буйными головами. На всех троих были тельняшки, различались только детали – у судьи была приколота бутоньерка, у Круглова на шее болтался галстук, а у мужа Виктории на ногах красовались носки с рисунком из оленей. - Ничего себе, - неожиданно закончился праздник, честное слово. - Пойдем, только тихо, - скомандовала Людмила Арсеньевна и мы, как два шпиона двинулись в смежную комнату. В ней, на диванчике, втроем, сидели милые дамы и искоса поглядывали то на спящее царство, то на малышей, игравших кубиками. - А что такое случилось? – не утерпев, поинтересовался. Любопытство – оно, как и лень, двигатель прогресса. - Да так, пустяки, - ехидно заметила Виктория. – Нас мальчики перепутали. Вот это здравствуйте!.. Камикадзе столичного и финского разливов. За это же голова отрывается на раз-два! - Галь, когда твой Коля сонно протянул "Гале-е-е-е-чка", клянусь - сама там чуть не заснула, - засмеялась мама близнецов и жена "холодного финского парня". - Вик, не вспоминай, - фыркнула Галина Николавна. – Меня Викочкой давно не называли. - Со школы, - поспешила напомнить сестра. - Зато удобно было - уроков в половину меньше учить. Эх, я б тоже так хотел. Хотя… Я привык быть уникальным и неповторимым, так что не, не надо мне клонов. - Вань, уже поздно, может, мы спать? – Белая и правда постоянно зевала, но старалась делать вид, что бодра. - Да-да, милая, - пробормотал я и взял свою прелесть за ручку. - Спокойной ночи, милые дамы, - ласково пожелал я. - Спокойной ночи, - синхронно пожелали сестры, умиляясь на Людмилу Арсеньевну, помогавшую пацанятам собирать пирамидку. Я и сам на секунду отвлекся, завороженно глядя на эту идиллическую картину. - Пойдем, Вань, - Таня, настойчиво потянула меня за собой, по направлению к комнате, ставшую нашей. Я вспомнил и бойню подушками, и Белую в кружевном белье, и танец бешеных баллистиков... Да, эта комната незабываема во всех доступных нам смыслах. - Даже не рассчитывай, мы просто хорошо выспимся, - любимая пресекла мои коварные мысли одним только взглядом. Как жаль, а я так надеялся на продолжение... - Спать, так спать, - я плюхнулся на кровать в том, что и был, и сделал вид, что дрыхну сном младенца. - Э, Иван, поднимайся давай, - Танюха затрясла меня за плечи. - У нас не постелено ничего, и вообще! - У меня был трудный вечер, меня чуть коза не съела, - я прикинулся шлангом и решил не сдавать завоеванных позиций. - А меня чуть кубиком не убило, и что? - у Тани было тоже нелегкое времяпровождение в мое отсутствие. - Чуть-чуть не считается, - я ухватился за плед, который из-под меня пыталась вытащить будущая жена. - И вообще, они хорошие мальчики. Не наговаривай. - Так не малые кидались, - Таня состроила многострадальную мордаху, резко дернув одеялко. - Эй, ты чего меня дергаешь? Я тяжелый, - слез с кровати самостоятельно и взял в руки спальные принадлежности. - Действуй. - А ты что? - перешла в наступления Татьяна. - Для красоты что ли? - Да, - воспользовавшись тем, что Белая расправила простыню, обхватил обеими руками подушку и рыбкой сиганул на место к стене. Кроватка приняла меня в свои объятия. Наконец-то! А Таня, устроившись рядом, очень больно ударила своей ледяной пяткой. Спокойной ночи, блин. - Мы свет не выключили, - "вовремя" вспомнил, поскорее зарываясь в одело. - Я не встану, - пробормотал Татьяний. - А вообще, кто из нас мужчина? - Я сегодня не мужчина, а вечнозеленый лекопердон. Поэтому, никуда не пойду, - пробубнил, как последняя редиска, успев согреться. - Ваня... - начала было любимая, но, лампочка, не выдержав наших споров, перегорела сама. Вот и умница. - Это ты ее подговорил, - Таня дотронулась своей лапкой ко мне. И у меня сразу возник вопрос: - Танюх, ты чё такая холодная, как айсберг в океане? - Секрет, - и эта любимая вредина прижалась ко мне еще сильнее. – Приятных снов. - И тебе, солнце, - пожелал я и мирно отдался Морфею целиком и полностью.