Когда тебя нет

Все знают, что женская истерика — это сила. Но есть сила еще более могучая. Это — тихий плач. Без завываний, без заламывания рук и битья головой об стену. Так могут плакать только искренне страдающие старики и дети. Ну, и еще женщины, которые вдруг перестали себя обманывать — перестали рассказывать себе, что сказка возможна. Что можно не замечать очевидного, делать вид, что понятия не имеешь, чем все это кончится. Любовь не умерла, а вот мечта… Мечта тихо скончалась от удара по ребрам.

POV Гарри. Сон не шел. Каждый мой нерв напрягся от изумления и полнейшего недоумения. Мои мысли лились таким же потоком, с какой скоростью бежала вода из крана в ванной комнате у Рейчел. Что такое счастье? Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты. Была ли Рейчел счастлива в те моменты, когда мои пальцы гладили ее кожу, или когда ее губы скользили по моей коже, боясь упустить и миллиметр? Что такое счастье – я не знал. Но я его яростно чувствовал. Если бы не Рейчел, я бы никогда не узнал, что поцелуи могут быть такими жаркими, объятия – такими сильными, а привязанность – мощной. Я и подумать не мог, что душа способна так болеть и что сердце может разрываться на части. Я бы не знал, что человека можно любить не за что-то, а только потому, что он есть. Вот что творила эта девчонка рядом со мной, и, кажется, ей было совсем наплевать. Посреди ночи я просыпался и крепко прижимал ее к себе, словно Рейчел – это вся моя жизнь, и ее вот-вот отнимут. Я обнимал ее и чувствовал, что даже моя жизнь дышит в ней, и это на самом деле было так. Когда Рейчел вышла из ванны, ее лицо тут же изменилось. Увидев меня в абсолютном бодрствовании, на губах тут же появилась улыбка, а на практически прозрачной, тонкой коже появились маленькие ямочки как раз в тот момент, когда она улыбнулась мне. Мне. - Погода сегодня не та. – сказала она, заматывая полотенце на голове посильнее. Я промолчал, отслеживая взглядом, как ловко ее пальцы перебирают выпавшие мокрые пряди волос, а затем так же ловко засовывают их обратно под полотенце. На пальцах Вуд красовались аккуратные колечки, настолько аккуратные и женственные, что мне захотелось их сдернуть. Выбросить в окно, пусть катятся от нее нахрен. Я обожал таких девушек, как Вуд. Они сводили с ума, заставляли сердце трястись в груди, как будто оно кайфует в центрифуге. Не то, чтобы я засматривался на всех девушек, как Вуд, но я от них просто балдел. Единицы из миллионов. И эти дурацкие колечки на их пальцах… Черт, как же они бесили! - Но не беда. – продолжила Рейчел, размазывая по ноге жирный слой ароматного крема. – Вода не приносит вреда. Совершенно ошеломленный ее действиями, чувствуя, как моя голова вращается во все стороны от счастья, я подумал, что никогда, никогда в жизни не привыкну к Вуд. Будь она со мной два дня подряд, три, сто дней, тысячу дней – никогда, черт побери! Все ее словечки складывались в одно целое, что пробуждало нескончаемый интерес. А это значило, что я никогда, никогда в жизни не разлюблю ее. - Надо двигаться, да. – дополнил я приглушенным тоном ее мысли, вспоминая известные строки. Вуд изогнула бровь, кидая на меня полный брезгливости взгляд. Она была недовольна тем, что я нарушил порядок ее слов и врезался в них, тупой идиот. Как ее можно не любить после такого? Все ее припадки – одно сплошное удовольствие. Вся моя Рейчел – удовольствие, которого всегда хочется еще. - Было бы куда. – завершила она, не отрывая от меня взгляда. Ее веки были красными, и это все выдавало ее слезы. Боже, за все время, что я знаком с Вуд, я впервые увидел, что она плакала! Наступит ли день, когда я сам увижу ее слезы? Пожалуй, это будет последний день перед мировым пожаром. Но и его никогда не будет. - Стайлс – ты чокнутый. – неожиданно заявила Вуд, усевшись на кровать и вытянув длинные ноги вперед. Я пытался делать вид, что мне вообще все равно на ее ноги, от этого, скорее всего, мое лицо напоминало тот момент, когда мне только что очень даже хорошенько прилетело от Вуд ниже пояса, но даже это не помешало моему левому глазу постоянно косить на ее бесконечной длины ноги, и, да, я просто спятил. - Согласен. – невозмутимо ответил я, кивнув головой. – Ты тоже. - Это еще почему? – недовольно спросила она. Я прокашлялся и окончательно сдался, впившись взглядом в ее тело. Нашел момент – и проиграл. - Потому что ты позволяешь… - я заскользил взглядом по ее ногам, медленно поднимаясь выше. -… всему этому находиться в миллиметровой доступности от меня. - И что теперь? – Рейчел нахмурилась, искренне желая врезать мне сейчас же. - Да будет тебе известно, что я не железный, чтобы терпеть это безобразие в постели по утрам. Рейчел промолчала, прикусывая нижнюю губу и обреченно хмыкнув себе под нос. Ее руки исследовали педикюр на пальцах ног, а мне хотелось, чтобы они исследовали меня. - Рейчел, любовь – она существует? – поинтересовался я, пытаясь поймать ее взгляд. Вуд тут же вспыхнула, ее щеки налились румянцем, а глаза забегали по пустоте, точно ища в ней ответ. - Нет. – резко ответила она, и, наконец, посмотрела на меня. Я поймал ее взгляд с огромной скоростью, точно сжал его в своих глазах и притягивал к себе, готовый накинуться на нее в считанные мгновения. - Тогда почему люди говорят «я люблю тебя»? - Ты только что признался мне в любви. – сухо заявила она важным тоном, вздергивая острым подбородком. - Да. – это вырвалось из меня со скоростью света и я сам не понял, как допустил такую оплошность. – Я это и вправду сказал. Рейчел нервно рассмеялась, выдавливая из себя ненужный смех. Она и сама, кажется, не понимала, в какую пропасть мы провалились. Но ведь провалились вместе. - Ты, которая была вчера вечером, та же самая ты, в которую я был влюблен секунду назад, та же самая, в которую я буду влюблен завтра. – я встал с кровати и выпрямился перед ней, смотря на Рейчел сверху вниз. – И что мне теперь с этим делать? Рейчел медленно облизала свои сухие губы, и тут же потерялась в мыслях. Ее мысли оставили ее после всех моих слов, но мне казалось, что это ненадолго. - Ты считаешь, что любишь. – Вуднесс тут же встала с кровати, сдернув с головы влажное полотенце. – Но что такое «любить» - не знаешь и сам. – она сделала широкий шаг вперед, заставляя меня попятиться назад. – Можешь ли ты честно сказать, что не ищешь своих удовольствий? Не раздражаешься, готов принимать человека и в болезни, и в дурном настроении, готов бесконечно терпеть, а? – указательный палец Рей упирался мне в грудь, и с каждым своим словом она с напором шла вперед до тех пор, пока я не уткнулся лопатками в стену, а она сама не оказалась рядом со мной на расстоянии одного гребаного миллиметра. – Прощать несовершенства, ошибки, недостатки? Гарри, человек не может быть красивым бесконечно, я не останусь такой в тридцать, в сорок лет, в пятьдесят и… - Рейчел. - Замолчи. – прервала она меня, затыкая мой рот своей ладонью, которая так вкусно пахла кремом. – Любовь – это когда до конца жизни. Некрасивость, появляющиеся морщины, портящиеся зубы, которые со временем желтеют и выпадают – вот что рушит любовь. Ты готов всегда отдавать, ничего не получая взамен, ну-ка, расскажи-ка мне, дружок? - Рейч… - Да заткнись ты уже! – вновь выкрикнула она, еще сильнее зажимая мой рот рукой. – Любовь – это бесконечные мелкие жертвы на протяжении всей жизни, Стайлс. Крупные жертвы ты будешь сам решать, когда отдавать, а вот мелкие – каждую секунду. И если ты к ним не готов сейчас, никогда, черт тебя возьми, не спрашивай меня, что такое любовь! Назови ее каким-нибудь другим словом, не пачкай его своими обещаниями. Оно и так испачкано вконец. На этой секунде Рейчел неожиданно замолчала, ее обессиленная рука оторвалась от моего лица и от полнейшей безысходности вернулась на свое законное место, а я так и стоял, точно проглотив все ее слова, не запивая. - Ясно тебе это, или нет? – чуть слышно произнесла она, бегая своими зрачками по моему лицу. - Ясно. – спокойно ответил я. Рейчел распахнула глаза, видимо, совсем не ожидая моей реакции. - И что тебе ясно? Я помолчал, решив посчитать, сколько же колечек на гардине, к которым прицеплен темный тюль. - Что когда я решу жениться, обязательно выберу себе глухонемую девушку, чтобы она никогда не затыкала мне рот. – я перевел свой взгляд на Рейчел и склонил голову вбок, совершенно умиротворенный мгновением. Вуд громко выдохнула, поправляя за своей спиной мокрые волосы, и на секунду мне показалось, что сейчас она мне отвесит по морде как следует, но нет. Ничего не произошло. Кроме того, что она обозвала меня сумасшедшим и была готова идти по своим делам, но я вовремя проследил за ее решением и да, в эту же секунду доказал, что я просто ненормальный. Я остановил ее своей рукой, положив ее на плечо Рейчел, и она остановилась. Не знаю, сколько мы так простояли, но мне показалось, что прошла целая вечность. Ей было не тяжело стоять с моей громадной рукой на ее хрупком плече, а мне очень даже комфортно, комфортно до того, что я уже руку не чувствовал, как сильно она затекла. Но как только Вуд накинулась на меня, прижимая к себе со всей силы, на какую только была способна, я вдруг быстро привел ей тысячу и одну причину, почему я люблю ее, почему мне наплевать, какие зубы у нее будут хоть через миллион лет, да хоть через два миллиона, и почему мне совсем не все равно на то, что она плачет в ванной, хотя могла бы поплакать при мне, мы ведь взрослые люди, мы все понимаем, да, такие взрослые, что аж взреветь хочется. Я говорю ей о том, как много мы пережили и как много нам предстоит, и Вуд не поспевает за моими мыслями, ее руки блуждают по моей спине с такой же скоростью, с какой вырываются слова из меня, и мне наплевать, наплевать, на-пле-вать на все это! А все почему? Да потому что я не то, что просто ненормальный, я перед Богом клянусь, что я просто чокнутый идиот! Вуд гладит меня по голове и мне становится вдруг так мило от этого, что я просто очумеваю от всего этого сумасшествия вокруг нас. Рядом с Рейчел я никогда не задумывался, что произойдет, если она не будет расчесываться три недели или не мыться месяц. И будет ли от нее хорошо пахнуть, или плохо, появятся ли у нее прыщи на лбу от грязи или мерзкие маленькие болячки в уголках рта – мне было все равно на это просто потому, что рядом с Вуд мне было просто хорошо. И неважно, как она выглядит – хорошо или плохо. Важно лишь то, что рядом с ней – хо-ро-шо. Удивительно хорошо. И теперь мы точно закончим на этом. - Боже, я такая дура. – заявила Рейчел, хихикая во весь голос и поправляя полотенце на себе. – Полная дура. - Только тебе начнешь промывать мозги, и ты сразу их теряешь. – я потрепал Рейчел по мокрым волосам и, не удержавшись, сделал что-то странное из них, вероятно, после такого она действительно не сможет расчесаться целый месяц. Рейчел мотнула головой и направилась в сторону кровати в поисках расчёски, что-то постоянно бурча себе под нос. - Надо перестать по ночам… - Переспать по ночам? – перебил ее я, воодушевленным моментом. В меня тут же полетела эта проклятая расческа, а за ней следом этот вкусный крем, еще крем, который, кстати, чуть не прилетел прямо в глаз, подушка, белье Рейчел, еще какая-то штуковина, пододеяльник, один тапок, странный пушистый заяц и... Белье Рейчел? Все оказалось на полу, лишь то самое белье Рейчел вальяжно покрутилось на моем пальце перед ее лицом, заставляя Вуд вспыхнуть в один момент от злости и в то же время чего-то необъяснимого, от которого становится так легко и спокойно нам. Нам обоим. И, может быть, это и называлось счастьем? POV Рейчел. Рядом с Гарри все всегда шло так, как должно было идти. Легко. Как будто он делал этот мир проще, без всяких на то ведомых причин. Если в ресторане, в котором мы пришли, не оказалось кофе для меня просто потому, что оно закончилось – Гарри каким-то образом делал так, что то самое кофе стояло передо мной в огромной чашке, да еще и с орешками на пышной пенке. Если на подиуме вылез хотя бы один гвоздик, и Иви кричала, что показ сорван, и мы все уволены – Гарри сам брал отвертку в руки и прикручивал этот гвоздик с такой силой, что он больше никогда не смог бы вылезти. И в такие моменты мне казалось, что все это зря. Если всё было великолепно, всегда нашлась бы такая минута, когда мне пора было идти - меня ждал нервный срыв. Но даже в этом случае Гарри всегда терпеливо выжидал меня за дверью, а затем просто брал меня за руку, как будто ничего и не было. Вообще. Поэтому с ним было легко. Всегда. И без исключений. - Мама, это Рейчел, Рейчел – это мама. – без всякого интереса представил нас друг другу Гарри, когда мы толпились в узком коридорчике и были измотаны от долгой дороги в дом новой семьи его матери. - Можно просто Энн. – улыбнулась она мне, пожимая руку, но мне казалось, улыбка была измученной и натянутой. Что-то с Энн было явно не так, но вот только что? Кто знал. Маленький Бо носился по дому с новой игрушкой из «Звездных войн» и его, кажется, вообще ничего не волновало, кроме того, что шляпа этого монстра постоянно слетала с его головы и совсем не держалась на мерзких ушах, размером с дверной проем. - Рейчел, я думаю, вы поладите с Бо. – сказала Энн вновь, остановив сына и потрепав его взлохмаченные волосы. Затем, она перевела взгляд на Гарри, и в нем было столько жалости, сколько было звезд на небе, если не больше. Стайлс словил ее взгляд железобетонно; я смотрела в его глаза сбоку, они были зелеными, но когда я в них смотрела, я видела даже несуществующие цвета. Гарри говорил медленно и размеренно, что-то объясняя матери, и мне казалось, что я никогда не устану от его монотонного, хриплого голоса. Он всегда говорил спокойно, а я быстро; его речь была грамотной, а моя – скомканной; мне всегда нужно было прицепиться к чему-либо, когда Гарри раскладывал все по полочкам. Его сердце всегда билось ровно. Мое – безумно. Он часто повторял, что он сумасшедший. Совершенно сошел с ума! И внутри меня грелась мысль, что это все «из-за меня». Я - его безумие. Годы напролет он искал то, во что бы воплотить свое безумие. И затем он нашел меня. - Ну, мы вернемся. – бросил он небрежно, ловя на ходу игрушку, которую швырнул ему Бо. – Эй, мы не договаривались. - Одень ему уже шляпу! – возмутился тот в свою очередь, угрюмо надувшись. - Бо, милый, нам пора ехать. – усталым голосом произнесла Энн, забирая у Гарри игрушку и возвращая ее Бо. – Поиграйте с Рейчел, и покажи ей свои новые постеры. На этом моменте дверь громко захлопнулась и мы с Бо остались посреди тесного коридора. В одну минуту Бо откинул свою игрушку, сел на пол и закрыл лицо руками, покачав головой из стороны в сторону. - Бо? – я напряглась, усаживаясь с ним рядом. Не успели уехать, как у меня начались проблемы. – Что-то случилось у тебя? - Случилось, Рейчел! – малыш произнес это с особой долей горечи, как будто она вырывалась из его маленькой груди. – Боже, меня так все достало! Он взмахнул маленькими ручками, потянувшись ими куда-то в потолок. - Это так сложно! – заявил он серьезным тоном, и мне еле удалось сдержать смешок. - Да что такое произошло? – я старалась быть по максимуму серьезной, точно такой же, каким серьезным был он в этот момент. Бо опустил свои глаза и вновь покачал головой, обхватывая длинные, волнистые волосы своими пальцами. - Школа – одно безумие. Я вывел неправильную точку над «ай» и мне поставили ноль! Ноль баллов, Рейчел! – его милое лицо вспыхнуло, а глазах застряло ужасное разочарование вперемешку с крупными слезами. - Господи, Бо, это всего лишь оценка. - Не оценка! – противоречил он повышенным тоном. – Нам говорят, любите своих учителей! Как я должен любить ее, Рей, если она поставила мне «ноль»?! Да я больше, чем просто умер тогда! Он тяжело вздохнул, рассматривая свои грязные от игры в саду ногти, и не переставал качать головой, как будто «ноль» - это единственное разочарование за всю его короткую жизнь. - Любовь должна выражаться искренне, а не наигранно. – сообщила ему я, поправляя его шелковые волосы, чуть касающиеся плеч. – Любовь – это очень серьезно, Бо. - Знаю я, что такое твоя мерзкая любовь. – пренебрежительно сморщился он, как будто только что увидел что-то действительно отвратительное. Я вскинула бровью, тихо ахнув при этом. - Серьезно? – моему удивлению не было предела. – И что же это такое? Бо призадумался, постоянно ковыряя свои ногти, а затем замер на мгновение и поднял на меня свои огромные глаза цвета ядреного изумруда. - Любовь, Рейчел, это та же самая зубная боль, только она переносится в сердце. – на полном серьезе ответил он, заставляя меня своим ответом позабыть все слова на свете. – Ты что, любишь? Я приоткрыла рот, изумленная моментом. - Нет. – ответила я спустя пару минут молчания. – Точнее, да... Я не знаю. Бо хмыкнул. Хмыкнул точно так же, как хмыкает Стайлс, когда ему «почти смешно», и когда он откровенно издевается надо мной. Его повадка. Его сравнения. Его слова. Бо – весь его. - Ох, Рейчел. – малыш тяжело вздохнул, начиная рассматривать мои длинные ногти и измеряя их своими маленькими пальчиками. – Когда все закончится, и ты останешься с разбитым сердцем, и будешь слушать самоубийственную музыку, просто вспомни: я же тебе говорил. Мои слова окончательно потеряли смысл. Они не имели никакого предназначения, когда рядом со мной сидел маленький мальчик и излагал серьезные мысли не менее серьезными словами. Я бы предпочла стать немой на всю мою оставшуюся жизнь, если бы я только смогла, просто потому, что мне бы и в голову не пришло такое сравнение, такие глубокие мысли, какие приходят в голову Бо. Я легко разрешала конфликты, легко затыкала Стайлса и всегда высказывала свою точку зрения с пикантностью и перчинкой. Такой, что все мгновенно замолкали. И сейчас, именно в этот момент, в эту проклятую, мать ее, минуту, мне было нечего ответить маленькому мальчику, по имени Бо. - Не хочешь показать мне свои новые комиксы? – наконец, выдавила я из себя, как будто эти долбанные комиксы мне были важны. Бо посмотрел на меня, как на дурочку, однако он ничего не сказал, просто встал на ноги и повел меня за собой. - Пойдем лучше на кухню, я приготовлю нам чай. – тихо сказал он, разворачиваясь совсем в другую сторону. Мы смотрели мультфильм про куклу Люси, глаза Бо блуждали далеко не по телевизору, он занимался раскладыванием цветных фантиков от конфет, а я помешивала чай ложкой, мысленно бесконечно соглашаясь с тем, что любовь – это зубная, ноющая боль, которая переходила прямо в сердце. - Кукла Люси – полная фигня. – заявил Бо с умным видом, складывая фантики в аккуратную стопочку. - Ну что ты, она не так уж и плоха. - Кукла Люси может поцеловать меня в мою королевскую задницу. - Бо! – я вспыхнула, обжигаясь горячим чаем. – Я предупреждаю тебя, никогда больше не произноси это, особенно при маме. - Да, Рей. – согласился он, протягивая мне все свои фантики. – Кукла Люси может идти ко всем чертям! И с этого момента на кухне, наконец-то, послышался звонкий детский смех. Слышать его постоянно – быть может, это и есть счастье? POV Гарри. Пока я ожидал Энн в машине, я решил полистать какой-то журнальчик, который отрыл в ее бардачке. Итак, мне стало совсем скучно и я начал читать с самой первой страницы, на которой говорилось о том, как важно соблюдать полость рта в чистоте и свежести. Прекрасно. Просто замечательно. Говорилось, что маленькие, кровоточащие ранки во рту могут означать первую стадию развития рака. Просто охренительно! Я как раз мучался какую неделю с этой маленькой ссадиной под языком, которая никак не хотела заживать. Перелистнув страницу этой дури, до моих глаз дошел супер-тест, все ли в порядке у меня с щитовидной железой. Поотмечав нужные ответы ручкой, меня бросило в дрожь от одной мысли, что мои гормоны как раз-таки вырабатывают слишком много гормона пролактина, а это ведет к развитию узелков в щитовидной, и, о чудо, в дальнейшем к развитию рака! Я в восторге. Отбросив «веселенький» журнал в сторону, я принялся рассматривать салон машины: понажимал кнопочки, покрутил вентиляцию, проверил наличие автомобильной жидкости. И в тот момент, когда мама села в салон, я, наверное, уже видел тридцатый сон за все это время. - Ну и что они сказали? – хриплым ото сна голосом произнес я, еле разлепляя глаза. Я никогда в жизни не видел маму такой опустошенной. Ее мягкие руки казались потрескавшимися, а длинные ногти – поломавшимися чуть ли не под самый корень. Ее лицо словно постарело лет на десять, а губы, с которых редко сползала улыбка, были искажены маленькими морщинками. Я сжал сильнее руль, боясь услышать ее слова. Я боялся слов в этот момент. - Я должна была раньше обратиться к нему. – сказала Энн ровным тоном, устремив взгляд в пустоту. – Я должна была, но… - Ради всего святого! – я врезал по рулю ладонью, разозлившись с один момент. – Что они сказали? - А как ты думаешь?! – вспыхнула она, посмотрев на меня яростным взглядом. – Это рецидив. На минуту в машине повисла странная тишина, которая резала уши громче любого ультразвука. - О, господи, мама. – я обессиленно сполз с сидения, зажмуривая глаза от услышанных слов. – Какой еще к черту рецидив? - Не будь ребенком. – сказала Энн, потирая свою подмышку рукой, точно нащупывая там уплотнения. - Каким еще ребенком! – возмутился я, вновь зарядив по рулю рукой. – И что теперь делать? Это лечится, правда? Это ведь лечится?! Я занервничал, кусая губы настолько, насколько хватало сил у моих зубов. Сам того не замечая, я начал обдирать дорогую кожу на руле, так и не понимая, какого хрена я делаю. Когда я посмотрел на Энн, на мои глаза попался этот проклятый журнал, который тут же захотелось сжечь. - Я не знаю. – спокойно сказала она, рассматривая лобовое стекло. – Наверное. Облучение, радиоактивные препараты, ультрафиолетовые излучения и… - Господи чертов. – выругался я себе под нос, продолжая творить с рулем что-то ненормальное. – Хорошо. Ладно. Я взял себя в руки, глубоко выдохнув воздух ртом. - Сколько денег на это потребуется? – нервным голосом спросил я, заводя машину. Мне хотелось помчаться на всей скорости по прямому шоссе, ехать до бесконечности далеко и до бесконечности долго, лишь бы никогда не слышать это проклятое слово с уст моей матери. - Какие деньги, сынок! – взмолилась она, начиная листать тот несчастный журнал. – Никаких денег. Я вновь выдохнул, смахивая одной рукой мокрый пот со лба. Все покатилось к черту. В один дурацкий момент все просто повалилось нахрен, сошло с колеи и умчалось кубарем вниз. И все из-за этого слова, который значил целую жизнь. - Мы ведь справимся. – начал успокаивать себя я, и по совместительству Энн. – Все же нормально. Просто рецидив. Верно? Просто рецидив. Просто… - Это займет много времени, дорогой. – мягким прикосновением Энн приложила свою холодную руку на мою, которая находилась на коробке передач. – Но мы же справимся. Мы вместе. Я перевел взгляд с дороги на родную руку, на самую мягкую из всех рук, что мне удавалось когда-либо трогать, и я мягко улыбнулся Энн. Человеку, которому предстояло так много. Человеку, которого я так любил.

* * *

Рейчел выглядела потрясающе. Она всегда была потрясающей. Ее волосы элегантно заколоты сзади, а изящная спина чувственно прогибалась под легким прикосновением ее платья. - Ты прекрасно выглядишь, Рей. – шепнул я ей на ушко, поправляя на ходу бабочку на своей шее. Рейчел искоса посмотрела на меня и кокетливо изогнула бровь, мол, понимая, что я вполне серьезно. Мысль об Энн не покидала моей головы. Мне было абсолютно наплевать на этот очередной прием под открытым небом, мне было наплевать на то, как сильно подходит моя бабочка к моим ботинкам, мне было так наплевать на это все. Цена жизни – вот что было важно. Вот что никак не умещалось в моей голове. - Ты выглядишь усталым. – заметила Рейчел, появившись рядом со мной. - У мамы рак. – выпалил я на одном дыхании, путаясь в собственных мыслях и словах. - Прости? – Рейчел сделала вид, что ослышалась. Ее рука замерла около ее прически, изогнутая бровь тут же вернулась на место, а пухлые губы приоткрылись в недоумении. - У нее рецидив. – выдавил сухо я, пряча глаза от Вуд. – Это… это началось снова. Это повторяется во второй раз, Рей. Рейчел опустила руки и осторожно присела на край кровати. Кажется, ей тем более было наплевать на то, помнется ли ее платье или вылетит ли шпилька из ее прически. - Боже, Гарри. – она прокашлялась, протягивая руки ко мне. – Иди сюда. Подавленный собственными мыслями, я рухнул на кровать рядом с Рейчел и запустил руки в свои волосы, сжимая глаза настолько, насколько хватало сил. Все внутри меня сцепилось, стянулось в узел, сил моих больше не было думать об этом, мне было необходимо отключиться хотя бы ненадолго. Рейчел обвила руками мои плечи и опустила голову на мое плечо, осторожно прикоснувшись губами к мочке моего уха. По телу пронеслись тысячи импульсов, каждый мой нерв расслабился на мгновение. Моя Вуд. - Ты ведь понимаешь, это лечится. – тихо сказала она, поправляя мои волосы. – Это проходит. Нужно время. - Я знаю, Рей. – я повернулся к ней лицом, и наши взгляды тут же встретились друг с другом. Они проникли вовнутрь нас обоих, крепко обнялись, точно сцепившись, и совсем не хотели прощаться. – Время так много значит. - Это пройдет. – настояла она на своем, приспустив свои длинные ресницы. – Мы будем рядом с ней. Только вера дает надежду на жизнь. - Только вера продлевает наше время. – согласился я и взял ладонь Рейчел в свою, прикоснувшись к ней губами. – Ты прекрасно выглядишь, Вуд. - Ты уже это говорил. – она нежно улыбнулась, проведя рукой по моей щеке. - Я идиот. - Не будь идиотом. – Рейчел поднялась с кровати, надевая на ноги черные лодочки и мгновенно став на пару сантиметров выше. Я встал рядом с ней и заправил прядь выпавших волос за ее ухо. - А каким мне быть, рядом с такой красотой? Рейчел взмахнула ресницами вновь, и одно ее движение заставило все мое тело сжаться в приятной конвульсии. - Моим. – прошептала она и быстро развернулась, выходя из огромного здания. Sound:

Sia – Pictures

- Ты подстригся. – заметила Иви, пританцовывая в такт музыке. – Круто, Стайлс. - Окей, Иви. – я подмигнул старой знакомой, приподнимая в руке бокал с розовым шампанским. – Спасибо. - Рейчел роскошно выглядит. - Все ей уже об этом говорили. – улыбнулся я натянуто и пошел через толпу, здороваясь чуть ли не с каждым встречным. Вуд стояла в сторонке, пробуя свежую малину из позолоченной тарелки, ловко поддевая каждую ягодку на каждый пальчик. Я подошел к ней вплотную, забирая зубами крупную ягоду с ее указательного пальца. - Сладко, Вуд. – оценочным тоном произнес я, облизывая губы от сладости. - Не слаще, чем бантик на моей шее. – Рейчел игриво подмигнула мне, повторив со своими губами тоже самое, что сделал я несколько секунд назад. - Серьезно? – я вошел в ее игру легко и просто. Такими были и ее правила. - Не серьезней, чем мой бантик немного ниже. – ее взгляд проскользнул по моему идеально отглаженному костюму, остановившись на ключицах. – И немного серьезней, чем птички на твоей груди. - Канарейки. – поправил ее я, тихо рассмеявшись в кулак. - Это мои канарейки. – настойчиво заявила она, съедая очередную ягоду. - Ты вся моя, Рей. Девушка громко рассмеялась, вытирая свои руки об влажную салфетку, а затем она положила свои руки мне на плечи и мне ничего не оставалось, как притянуть ее к себе. - Давай, чертов мальчишка, потанцуй со мной как ты умеешь. – Рейчел показала мне свой остренький язычок, пройдясь им по своим идеально-ровным зубам. - Элита будет шокирована, если увидит, как я умею. - Как мы умеем. – поправила она меня, двигаясь со мной в одном ритме. - Как ты и я. – поддержал я, еще сильнее притягивая ее к себе за хрупкую талию. Все проблемы рядом с Рейчел улетали вместе с плохим настроением. Я наслаждался ее запахом, ее чудесными руками на моем пиджаке, чудесной ей все время и каждую минуту. - Почему мы танцуем вместе, маленькая госпожа? – поинтересовался я, улыбнувшись Рейчел. - Понятия не имею. – тут же ответила она, загадочно приспустив ресницы вниз. – Кажется, Вы мне немного нравитесь. Я вдохнул воздух полной грудью, точно растворяясь в ее словах – настолько мне понравился этот момент. Момент рядом с ней. С моей Вуд. - Но мы с Вами сегодня встретились случайно, любезнейший. – заметила она, прокрутившись вокруг себя и вновь положив руки мне на плечи. – Не судьба. - Хоть бы завтра тоже встретились случайно. – сказал я, утыкаясь носом в ее оголенное плечо. – Обожаю случайности. - Обожаю Ваши случайности. – произнесла она с улыбкой. – И вашу судьбу рядом с моей. Обожаю. Наш танец с Вуд перешел все дозволенные границы. Пары вокруг нас кружились в каких-то глупых, неинтересных танцах, одни мы, казалось, существовали лишь друг для друга. Я видел Рейчел так, как будто она существовала только для меня, как будто ее придумали специально для меня, как будто итальянское розовое вино открыли специально для нас, как будто вся музыка была устроена для танца так, чтобы наши колени соприкасались, как будто эту прекрасную Эйфелеву башню создали для нас, миллион и двадцать лет назад, мудро прозревая этот самый вечер, когда мы через все это время будем танцевать перед ней, обнявшись так крепко, как будто мы – это единственное, что осталось в нашем Париже. - Я чувствую себя прекрасно рядом с тобой, Гарри. – сказала Рейчел, медленно остановившись. Ее светлые волосы приятно пахли, легкий ветерок доносил до меня ее чудесный запах, который не хотелось выдыхать. - А если ты меня потеряешь? – спросил я, подмигивая ей и притягивая к себе. Мне было необходимо чувствовать ее присутствие рядом. - Никогда. – тут же отрезала она, накинувшись на меня с крепкими объятиями. – Во мне так много тебя, что я точно никогда тебя не потеряю! Боже, Вуд. Я ловил каждый ее вздох, каждый ее взгляд в мою сторону. Я любил ее всем сердцем, всей моей испачканной напрочь душой, которую она выворачивала наизнанку и делала так, что она начинала блестеть ярче любого бриллианта. Сейчас я смотрю, как Рейчел усаживается за огромный стол, и куча народу окружает ее с расспросами. Она отвечает всем беззаботно, отмахнувшись рукой, словно это все так, как нужно. Словно все ее слова – бесконечный поток правильных мыслей. Мыслей, за которыми нужно ходить и записывать. Я молча переживаю свои чувства. Просто прислушиваюсь: с каждым выдохом я произношу: «Я тебя люблю, Рей». Я понимаю, что причинил ей много боли, но еще больше ей могут причинить и другие. И я готов бороться за это, потому что вся она, все ее сознание и каждая ее мысль от раннего утра до поздней ночи – все это принадлежит мне. Я люблю тебя, Рей. Люблю всей душой. Когда она сидела, громко смеясь чьей-то шутке, я молча подошел и поцеловал ее при всех – яростно, неистово и без капли сомнений. Я поцеловал ее при всех - это и было настоящим счастьем.

* * *

Она так долго прожила, что дни теперь при всём своём разнообразье способны, вероятно, только разве то повторять, что делали они при ней. Навеки твой, Навеки моя, Навеки мы — наши.

Ray & H: http://s017.radikal.ru/i440/1505/cd/76e0a7442d96.jpg