Falling asleep: Narcolepsy

Как же это тяжело – просто открыть глаза. Просто резлепить сухие ресницы, сделать небольшое мышечное усилие, и размежить веки, открывая доступ к свету. И причина скорее не в том, что под бровями словно груз подвешен, а в том, что есть страх увидеть реальный мир. Да, распахнуть глаза и понять, что перед тобой обычная серая реальность, сопровождаемая нудной болью, физическими и психологическими мучениями, однообразием белых стен и нескончаемым унынием – что может быть ужасней? Даже самый леденящий душу ночной кошмар ничто по сравнению с бременем реальной жизни. Сион лежал с открытыми глазами уже минут пять, не моргая, уставившись в одну точку. Он еще не проснулся. Точнее проснулся, но не пробудился. Мозг еще работал в автономном режиме, отчего все ярко выраженные мысли пока проходили мимо сознания, и поэтому Сион просто лежал пластом, словно в каком-то трансе, мысленно собирая по мелким деталям себя самого, пытаясь сконцентрировать взгляд на деревянной поверхности какого-то предмета интерьера. И откуда появилось в его палате лакированное дерево, его, конечно, волновало в последнюю очередь. Что-то теплое коснулось его холодных влажных пальцев. Отчего они такие холодные, оставалось только догадываться, но казалось, будто бы он только что окунул руки в озеро, подернутое тонким слоем льда по краям берега, как это бывает поздней осенью. Теплое прикосновение принадлежало руке Каран. Сион мог даже с закрытыми глазами определить, мамины ли это ладони, или нет. Пальцы рук, наконец, перестало сводить, и парень перевел взгляд от деревянной поверхности на лицо мамы. В ее глазах читалось беспокойство, однако улыбка стирала все признаки тревоги. Когда мама улыбалась, Сиону становилось легче. Даже если сам он находится на волоске от смерти. - Как себя чувствуешь? – заботливо спросила Каран, поправляя край одеяла. - Неплохо. – Сион моргнул и чуть дернул уголками губ в намеке на улыбку. Откуда такое спокойствие, он сам не понимал. Ведь он только что же выпал из сна, в котором Нэдзуми мог погибнуть… Мог... Погибнуть??? - Нэдзуми!!! – внезапно вскрикнул Сион и сорвался с места, выпрямившись, как солдатик. Запястье левой руки свело острой болью, и острие иглы выскочило из вены. - Тише, Сион, тебе нельзя так резко подскакивать! – мамины ладони тут же легли на плечи Сиона, вынуждая парня вернуться в лежачее положение. - Мама, Нэдзуми в опасности!!! – Сион схватился за ее руки, не позволяя Каран отстраниться. – Его могут убить!!! - Кто может убить??? – Каран не столько испугалась, сколько опешила от внезапного заявления сына. - Тот, кого подослала ведьма!!! - Какая ведьма? Сиона понесло. - Мама, Сон против Нэдзуми!! Сон пытается уничтожить его душу!! - О чем ты говоришь? - О том, что мне надо срочно спасать его!! - Но как ты можешь сейчас его спасти, ты же дома? - Я знаю, но… - Сион осекся, только сейчас осознав последнюю фразу мамы. – Я... где? - Дома, мой хороший, дома… Каран убрала слипшиеся волосы со лба сына, и только сейчас Сион смог оглядеться. Он лежал на кровати в своей комнате. С того момента, как он попал в больницу, тут ничего не изменилось. Все стояло на своих местах, но пыли не было, мама все равно следила за чистотой в пустом помещении. Особенно хорошо был отмыт его деревянный стол из лакированного дерева – именно на него упал взгляд парня, когда он только проснулся. В груди еле ощутимо кольнуло, и Сион, наконец, в полной мере осознал, как скучал по дому. - Но... но как? - Перевезли тебя сюда, пока ты спал целые сутки. – По лестнице в комнату поднялся Ямасита-сан, а за ним появилась медсестра-сиделка. - Сутки?! – Сион вновь намеревался подскочить, но повелевающий взгляд медсестры усмирил его. - Да, почти сутки. – Ямасита-сан подошел ближе к кровати, где лежал мальчик и добро улыбнулся. – Мы подумали, что больничная обстановка негативно сказывается на твоем психологическом состоянии, а тебе сейчас и так несладко приходится. Поэтому перевезли тебя домой, ведь ничего нет лучше для души, чем дом. «Ничего нет лучше для души, чем сон» - переформулировало фразу еще плавающее в словах сознание. Сион тут же отбросил от себя непрошенные мысли, пытаясь сосредоточиться на разговоре. - То есть… теперь я буду находиться дома? - Именно. Иногда я буду приходить к тебе, иногда тебе придется ходить на обследование, но остальное время ты будешь находиться здесь. Ну и, конечно, я оставлю с тобой сиделку, Каран возобновит работу пекарни и сможет зарабатывать на поддерживающие тебя лекарства. Сион перевел взгляд на маму, и та одобрительно улыбнулась. - А что вы тут шумели? – поинтересовалась медсестра, поставив на столик коробку с ампулами. - Сион говорил… - Каран не договорила, обратив взгляд на сына, надеясь, что сам сможет все объяснить. - Я говорил о том, что Нэдзуми угрожает опасность. Его сон, фантазия, в которой он находится, пытается убить его. - Убить его? – переспросила медсестра. – Ни ты ли говорил, что этот сон – безопасное место? - Я так думал… пока не увидел их… - Сион опустил голову, уставившись на свою сжатую в кулак руку. Почему она до сих пор сжата? - Кого – их? – спросил Ямасита-сан, и его лицо внезапно стало серьезным. Вопрос пронесся мимо и, кажется, даже буквой не задел сознание Сиона. Он следил за тем, как пальцы расслабляются и медленно, один за другим, выпрямляются. Раз, два, три… И вот уже можно разглядеть, что на ладони лежит смятый грязный листочек, который ему вручил Нэдзуми. - Ямасита-сан… - Сион поднял на доктора свои глаза. - Этот листок ты принес из сна? – Ямасита-сан вскинул брови. Медсестра и Каран с некоторым любопытством смотрели на бумажный комочек в руке Сиона. - Да... у меня есть кое-какая информация для вас… - Расскажешь все за обедом, ты, наверное, проголодался. – Доктор улыбнулся, и обратился к медсестре. – Помогите Сиону спуститься, а мы с Каран накроем на стол. Давно Сион не уплетал еду с таким удовольствием и треском за ушами. Мамины блюда всегда отличались от любой другой еды и пробуждали аппетит даже у самых прихотливых. И вот, когда Сион поведал всем, что смог узнать у Нэдзуми, они сидели, молча уставившись на уже расправленный листок, испещрённый трудночитаемыми строкам. Буквы, написанные смолой, действительно казались сплошными закорючками, не говоря уж о том, что в некоторых местах слова были размыты. Но, все же, общими усилиями им удалось расшифровать написанное. Информация привела каждого в заблуждение. - Хм… Ведьма значит… - Ямасита-сан задумчиво водил пальцем по подбородку. – Я думал, все обладатели магических знаний давно вымерли. - Я тоже так думал. – Кивнул Сион, размешивая уже остывший чай. – Но Нэдзуми не мог выдумать все это, он рассказал мне то, что раскопал там, во сне… - В своем внутреннем мире. – Добавила Каран, с легкой грустью смотря на поникшего сына. Каждый раз, когда он произносил «Нэдзуми», его глаза наполнялись отчаянием и готовы были выплеснуть все негодование в слезах. Но Сион держался. - Я не говорю, что он выдумывает. – С некоторой вкрадчивостью возразил Ямасита-сан. – Просто вполне возможно, что в этом его попытался убедить сам внутренний мир. - Это тоже шаткие необоснованные догадки, Ямасита-сан. – Сион резко отпустил ложку, и она со звоном ударилась о дно чашки. – У нас есть факт и его стоит проверить. Никого даже не удивили раздраженные нотки, ясно скользящие в голосе парня. - Хорошо. – Доктор взял в руки бумажку и пробежался глазами по строчкам. – Хм… Холодное матовое лицо без единого намека на загар, сплошная бледность. Длинные выжженные огнем и пеплом черные волосы с седой прядью, падающей на лицо. Огромные глаза без зрачка. Синие одежды цвета вечернего неба. Под глазами татуировки с надписью на древнем языке. Имеет хвост ящерицы, который часто прячет. Имеет связи с черным рынком. Магия гипноза и внушения. – Он смял бумажку и перевел задумчивый взгляд на узорчатую люстру. – Гипно-ведьмы, в принципе, редкость, вычислить не составит труда. Я задействую людей из спецслужб, остался за ними должок передо мной. Пусть откупаются. - Спасибо… - Сион облегченно выдохнул, ощутив пустоту в желудке, словно вся съеденная пища провалилась в бездну. - Что-то я не совсем понимаю… - Стала размышлять медсестра. – Не понимаю причин и мотивации произошедшего с Нэдзуми… - Давайте попробуем поразмышлять вслух. – Ямасита-сан сел поудобней, сложив согнутые в локтях руки мостиком и сцепив пальцы рук. – Нэдзуми сказал Сиону, что добывал деньги любыми путями, лишь бы выжить. Сама знаешь, какие, после развала Шестой Зоны, появились способы зарабатывания на хлеб, да? А теперь представь, что в отдаленных местностях, условия жизни еще более жесткие. И чтобы заработать хотя бы на еду, надо выполнять самую грязную работу. И я говорю не об уборке подвалов и туалетов. - Подождите! – Сион импульсивно дернулся, ударив коленкой стол, отчего вся стоящая на нем посуда загремела. – Вы подозреваете, что Нэдзуми мог связаться с мафией??? В его голосе смешались и страх, и возмущение одновременно. - Нет, Сион, я искренне надеюсь, что ошибаюсь, однако мы не можем строить предположения, обходя самые острые углы. Он мог заниматься чем угодно, мы даже точно не знаем, где он находился. Но, что бы это ни было, он связался с черным рынком. Скорее всего, ведьма принимала участие в рыночных делах, и Нэдзуми в чем-то ей сильно насолил. Судя по рассказам Сиона, характер Нэдзуми весьма к такому располагает. Но не суть, главное, что парень попал в передрягу, и, конечно же, ведьма заколдовала его. - И что же это за колдовство такое может быть? – Каран собрала всю посуду в одну стопку и уже собралась идти к раковине. - Гипно-ведьмы, насколько я знаю, наносят страшный урон головному мозгу, воздействуя центром поражения на нервную систему и напряженную психику. – Выдала вдруг медсестра. - Именно так. – Ямасита-сан одобрительно кивнул. – Гипно-ведьм использовали в военных целях. Они разрушали нервную систему солдата, воздействуя гипнозом, в результате чего тот сходил с ума, пытаясь убить либо себя, либо своих же товарищей. - Ужас. – Звякнув посудой, Каран направилась к крану. А Ямасита-сан продолжал: - Собственно Нэдзуми, скорее всего, испытал на себе подобный гипноз и лежит сейчас в коме. Но его состояние – еще не конец колдовства. По словам Сиона, что-то во сне пытается добить Нэдзуми. Осталось только понять, за что он несет на себе такую ненависть ведьмы. - Ненависть ведьмы? – Сион мигом оживил в голове воспоминания о том, как на уроки истории им рассказывали про особые способности мастеров магии. – Это же страшное проклятье магии! - Верно, Сион, верно. Сион громко сглотнул и ощутил, как на виске собираются капли пота. Страх за Нэдзуми нарастал с каждым стуком сердца. Подобные проклятья ни столько убивают, сколько заставляют помучиться человека перед смертью. Муки могут быть самые невообразимые. - Хорошо, тогда возникает вопрос, - медсестра вошла в раж, – если сон, в который попадает Сион, это не просто астральная проекция, а непосредственно воспроизведенный в образах внутренний мир Нэдзуми, то… что за существа пытаются убить его, и как они туда попадают? - А никак не попадают, они накапливались там с самого рождения Нэдзуми. – В ответ на вопросительные взгляды, требующие свежих знаний, Ямасита-сан пояснил. – Гипно-ведьмы никогда не сражаются с врагом лицом к лицу, вживую. Они устраивают психологические битвы. Знаете, что самая тяжелая битва – это битва с самим собой? Что и происходит внутри внутреннего мира Нэдзуми. Ведьма достает из недр его подсознания самые ужасные чувства, эмоции, и преображает их в монстров, с которыми парень и сражается. - Ямасита-сан… - Сион перехватил немного воздуха, прежде чем спросить. – А... а что будет, если Нэдзуми проиграет им? Доктор заметно помрачнел. Он наспех закинул клочок бумажки в карман и серьезно посмотрел на беловолосого парня. - Он умрет в муках. Разложение души – и этим все сказано. Почти самоуничтожение. Тут остается только надеяться, что Нэдзуми крепкий парень, и просто так не сдастся. Кажется, мозг больше не выдерживал, и Сиона стало пошатывать. Столько негативных новостей отбили желание попросить добавки, и вызывали только горькую тошноту в горле. «Нет, Нэдзуми не такой, он не сдастся!» - Я… - Сион потер глаза, чтобы не расплакаться. – Мне дурно. Я, пожалуй, отдохну… - А, Сион! Почему бы тебе не выйти на балкон, подышать свежим воздухом? – Предложила ему мама, перемывая посуду. - Балкон? – от одной мысли о смене обстановки ему становилось легче воспринимать события. – Неплохо было бы… - Тогда Фелия поможет тебе. Сион только сейчас осознал, что в первый раз слышит имя медсестры, которая за ним ухаживала. Он не знал причины, по которой ему не представляли девушку, возможно в этом есть свое таинство, но теперь парень чувствовал себя неловко. - Ну что, Сион, пошли? – Фелия встала со стула и подошла к парню. Несколько секунд Сион молча смотрел на маму, словно ожидая разрешения, и он, конечно, поняла немой вопрос и кивнула. - Ага… - наконец согласился он. - А я пока пойду в больницу и обзвоню знакомых специалистов, которые смогут помочь в поиске информации. – Ямасита-сан уже надевал свое старенькое серое пальто. – Я поставил на твой стол карманный ноутбук с возможностью подключения к видеосервису, так что если появится что-то интересное, звони мне, контакты свои я оставил. - Хорошо. – Кивнул Сион, облокотившись на Фелию, которая уже уводила его в сторону балкона. Оказавшись на просторной веранде, которую называли балконом, Сион на миг ощутил себя самым счастливым человеком на свете. Такое необъяснимое чувство свободы после больничного заточения. Легкие ветер приносил запах свежести лесов с южной стороны, смешиваясь с ароматом вкусной маминой выпечки. Стены впитали в себя запах булочных изделий, и в доме всегда царила атмосфера готовки, даже если на кухне никто и не колдовал. Сион глубоко вдохнул этот смешанный аромат и вдруг ощутил, как в области солнечного сплетения что-то зашевелилось. Воспоминания. Только не живые и красочные, которые возникают эпизодичными картинками в голове. Нет. Это были воспоминания на уровне ощущений, когда вдыхаешь запах и появляется какое-то знакомое чувство, которое можно ассоциировать ни с одним, а с несколькими моментами жизни. Такой комплекс воспоминаний в одном чувстве. Фелия заметила, что Сион полностью обратился к своей памяти, и не стала его беспокоить. Она просто присела неподалеку на пуфик и молча смотрела вдаль. Сион оглянулся по сторонам. В окружении дома почти ничего не изменилось, разве что рядом стоящие здания отреставрировали, придав им обновленный вид. Улицы казались живыми, даже без движения людей. Просто потому, что у каждой улицы есть своя магия, которая делает ее живой. Дух улиц, районов, городов и дорог. Все это предает чувство оригинальности и единства со всем миром. Внутри Сион вновь ощутил переворот – это душа заметалась в ограниченном пространстве тела, желая выплеснуться мощным фонтаном наружу. Ностальгия. Она напала внезапно и атаковала все органы чувств. И вновь. Вновь перед глазами Сиона мелькал этот еле уловимый образ, в котором четко проглядывалась лишь стальная серость глаз. Нэдзуми. Только его тень ходила за Сионом и не давала парню покоя. Только она вызывала страшную тоску, чуть ли не до боли в глазах от поступающих горячих слез. Многое за это время произошло, и Сион начал задумываться над вещами, которые раньше для него были странными размытыми понятиями. Всему виной возраст, или факт, что ЭТО, наконец, коснулось Сиона? - Фелия… - неожиданно обратился он к медсестре, подойдя к перегородке балкона. - Что такое, Сион? – Фелия улыбнулась, продолжая сидеть. - А… что такое «любовь»? Девушка немного помолчала. - Знаешь… Даже самый толковый философ и великий мудрец не сможет тебе ответить на этот вопрос. Этот феномен многогранен. Любовь может быть разной – к друзьям, к семье, к природе, к еде… - А любовь к человеку… какова она? - Необъяснима. – Медсестра встала и подошла к парню ближе. – В душе все переворачивается, когда ты встречаешь человека, которого можешь назвать своим любимым. Он меняет твою жизнь, круто поворачивает ее в другую сторону, и вы вместе мчитесь по одной дороге… Тоска, переживание, тепло и желание быть вместе… а еще такое легкое чувство чуть ниже уровня груди, от которого диафрагма сжимается, и захватывает дух так, что хочется свернуть горы ради этого человека… И главное – крепкая связь. Узы, что не разорвутся даже после смерти…. - А моя хорошая знакомая говорила, что любовь – это работа инстинктов в организме, особая потребность. – Сион с легкой грустью улыбнулся, вспомнив, как раньше об этом говорила Сафу. – А Вы, вроде бы, медик, но ваше мнение совершенно противоположно от научных представлений… Фелия немного помолчала, затем вдруг тихо захихикала, чем немного смутила Сиона. - Я просто отчаянный романтик, и верю, что любовь, как высокое чувство, на самом деле существует. – Объяснила она, просмеявшись. Сион зауважал медсестру еще больше после таких слов. Ему нравились люди, которые вопреки всему противостоящему, верят в то, что может спасти их. - А Вы сами, любили когда-нибудь? - Неа. – Фелия отрицательно помотала головой. – Не пришло еще мое время встретить любовь. А почему ты вдруг заинтересовался такой темой? - Ну я… - Сион замешкался, не зная, сказать ли правду, или лучше увильнуть от вопроса. - Все дело в Нэдзуми? И тут парень покраснел, цвет лица уже было не отличить от алой метки. Такая прямота в словах Фелии сбивала с толку. - Да… - Он смущенно кивнул. Голос медсестры вдруг стал еще добрее, чем прежде. - Тебе не стоит стесняться того, что ты влюбился в парня. – Она легонько толкнула парня в плечо. – Любовь хороша в любом ее естественном проявлении. - Я не… - Сион совсем зарделся и уже не знал, как бы отвернуться, чтобы совсем не сгореть от стыда. - Ты не..? - Нет. Я… Сион собрался с мыслями, что далось ему с трудом, ведь сердце играло в пинг-понг само с собой. А ведь парень и сам не мог объяснить, что происходит между ними, даже не знал, что происходит в его душе. - Так влюбился? – спросила Фелия, пытаясь поймать его взгляд. - Да. – Выпалил Сион, не совладав со своим голосом, и все-таки запылал огнем. – Но… только вот, я не знаю… Может ли это стать любовью… - Это уже любовь. – Медсестра говорила с твердой уверенностью. – Я не знаю, что происходит между вами, и что чувствует сам Нэдзуми, но связь между вами настолько крепкая, что никакое слово, кроме любви, здесь не подходит. Подумай сам, ты, именно ты смог попасть в его внутренний мир. Именно тебя впустила его душа. Задумайся над этим. Сион промолчал. Ему вновь захотелось плакать. Но не от нависшего угнетения. А от счастья. От горького счастья, которое сейчас не может стоять рядом с ним и любоваться красотами нового города. Нового мира. Медсестра поняла, что Сиона стоит оставить одного, хотя бы на минут пять. - Сион, я пойду, возьму плед, а то здесь прохладно. Сядь на большой пуфик, чтобы если что, падать на мягкую поверхность. - Хорошо. – Парень послушно присел на диванный пуфик, как вдруг его одолел внезапный вопрос. – Фелия! А.. почему ты мне раньше не говорила свое имя? Медсестра как-то криво улыбнулась и, кажется, хотела уйти от ответа. - Ну.. понимаешь… я не всем говорю свое имя… надо было удостовериться, что ты тот, кому нужно говорить… и… в общем жди, я сейчас вернусь. Фелия быстро прошмыгнула в дверной проем, не позволив Сиону задать следующий вопрос. Что-то она не договаривала. Наконец настал день, когда Сиону разрешили погулять по улицам родного города, конечно, в сопровождении Фелии и пса по имени Джеки. Его они взяли в питомнике, на случай, если Сион останется один и вдруг потеряет сознание. Пес был очень умный, поэтому в таком случае он смог бы служить «подушкой безопасности». - Такс… С собаками вход воспрещен… - Фелия прочла вывеску на здании универмага и обратилась к парню. – Жди здесь и никуда не уходи. Если что, Джеки с тобой, я надеюсь, вы без меня не пропадете. - Конечно, Фелия. – Сион растормошил лохматую холку пса. - Ну, тогда я пошла. Медсестра быстро скрылась за дверью универмага. - Какие люди! – Такой знакомый и дерзкий голос заставил Сиона на секунду замереть,а потом резко развернуться. На его лице расцвела улыбка. - Инукаси! На бетонном выступе крыльца жилого дома в позе лотоса сидело худощавое смуглолицее создание. С момента их последней встречи, Инукаси почти не изменилась. Разве что ее длинные вечно запутанные волосы были собраны в тугой хвост на затылке, но несколько непослушных прядей все-таки падали на лицо. Ну и одежда была у нее куда приличней, чем ранее. Немного широковатые джинсы и бежевая футболка, кажется, совсем недавно купленная. - Давно не виделись! – Инукаси подмигнула, за ее спиной показались два верных спутника – ее собаки. - Я так рад тебя видеть! – Глаза Сиона даже засветились, он очень соскучился по старым временам, несмотря на всю тяжесть произошедших тогда событий. - И я тебя, альбинос! – Инукаси громко хохотнула. – Ну что, как тебе Джеки? - Джеки? – Сион оглянулся на пса. – Ты его знаешь? - Конечно! Я же работаю в питомнике, в котором ты его и взял. Собственно так я тебя и нашла. - Ух ты, значит, ты нашла свое призвание? - Ну, тоже скажешь, призвание, ха! Просто совместила способ добывания денег и увлечение! А ты как поживаешь? Новости от Крыса какие-нибудь были? И тут Сион помрачнел. Он сразу опустил глаза, настроение тут же пропало, когда он вспомнил про то, что не может пока никак помочь Нэдзуми. - Он… с ним… случилась неприятность… - А? - Тут такое дело… столько всего произошло… и я не знаю, что делать. - Так значит… - Инукаси спрыгнула к Сиону, а вслед за ней и собаки. – Сейчас мы цивильно присядем на лавку, и ты все расскажешь. После всего услышанного из рассказа Сиона о последних событиях, Инукаси некоторое время молча покачивалась на лавке, забравшись на нее с ногами и доедая врученное парнем яблоко. - Вот так ничего себе! – Наконец вымолвила она, уставившись взглядом в асфальт. – Конечно, я знаю, что этот придурок попадает в самые идиотские передряги, но вот не думала, что он настолько влипнет! - Вот и я о том же… - Сион тяжело вздохнул, не убирая руки от Джеки. - Еще и у тебя эта нарко.. как ее там? - Нарколепсия. - Ага… Прибить этого говнюка мало за то, что ты теперь так страдаешь! - Все нормально… Просто я даже не представляю, как ему помочь… - Мы что-нибудь придумаем! – Инукаси как бы в поддержку хлопнула Сиона по плечу, да так, что тот чуть не отлетел. - Ага… Сион хотел еще что-то сказать, как друг острая боль разрядом тока пробежалась по линии метки, и пространство потеряло краски, а глаза сами закрылись. - Сион!!! Сион!!! – кричала Инукаси. Мягкая шерсть Джеки. Забытье.