Это не сон

      — Ах, Скотт, быстрее, только не останавливайся, оу, умоляю…       — Ммм, ты такой сладкий, — нехорошо говорить с набитым ртом, но сил сдерживаться не было. Эта бледная, бархатная на ощупь кожа, будто специально предназначенная, чтобы ее раскрасили багровыми и нежно розовыми засосами. Его томный, почти безумный взгляд, от еще не вышедшего наружу вожделения. Губы, зацелованные и закусанные в кровь. Руки, сжимающие и разрывающие в клочья простыни. И эти стоны… Ох, как же божественно звучит его голос, сгорающий от желания и нетерпения. Но Скотт не торопился. Он так долго мечтал увидеть Стайлза в своей постели, и не просто спящего в обнимку с подушкой после долгих часов игры на приставке, а распластанного под собой и умоляющего о прекращении сладкой пытки. И теперь Скотт наслаждался каждой секундой их единения. Заработав языком активнее, дабы отвлечь Стайлза от ненужных мыслей, и вновь услышать его потрясающе сексуальный голос, Скотт, аккуратно надавив на самое интимное и сокровенное место, вошел пальцами внутрь тела, подготавливая его для себя.       — Это больно, — захныкал Стайлз, пытаясь выскользнуть из крепкой хватки оборотня, но Скотт был готов к этому.       — Успокойся, скоро тебе понравится, — не отрываясь от своего занятия, прошептал он в губы парня и тут же приник к ним в глубоком поцелуе. Едва услышав ответный стон, Скотт не стал больше ждать и медленными движениями, позволяя привыкнуть к ощущениям, вошел. Было видно, что это довольно болезненно для Стайлза, слезы несдержанно выступили на ресницах и вместо любимых страстных стонов, стали слышны только рваные возгласы.       — Тихо, тихо, мой хороший, сейчас все пройдет.       Скотт продолжал двигаться в одном темпе и вскоре Стайлз действительно почувствовал себя лучше, много лучше. Он вновь был возбужден. Движения Скотта в нем отдавались сладкой болью, которая зажгла его тело невиданным ранее огнем сексуального наслаждения, и он вновь застонал, вводя этим Скотта в исступление, и подводя их обоих к долгожданной разрядке. Открыв глаза, чтобы увидеть взгляд партнера в момент кульминации, Стайлз наткнулся на кровавый голодный взгляд и увидел оскаленные клыки, нацеленные в горло. Страх парализовал все тело, полностью блокируя собой всю недавнюю страсть и возбуждение. Попытавшись вырваться, Стайлз оказался прижатым к кровати еще сильнее, Скотт продолжал двигаться в нем быстро, яростно, он явно перестал себя контролировать и просьбы остановиться просто не доходили до его сознания. Слезы полные боли, бессилия и унижения полились из глаз. Последние несколько толчков особенно болезненно отозвались в теле, Стайлз почувствовал, как внутри него растекается волнами жар от излившегося в него семени, а по подушке растекается не менее жаркая кровь из разорванного горла. Крик срывается с медленно угасающих губ и он… просыпается.       — Стайлз? Что случилось? Ты кричал, — в комнату вбежал заспанный Скотт, мирно спавший до этого в соседней комнате, он был сильно растрепан и в одних лишь пижамных штанах. Стайлз сидел на кровати весь взмокший, тяжело дышащий и судорожно ощупывающий шею на предмет укуса, которого там, конечно же, не было. — Это снова был кошмар? — Скотт с ногами забрался на постель друга, устраиваясь к нему поближе.       — Да, да, просто кошмар, — Стайлз кажется, начал приходить в себя. — Мне приснилось, что ты разорвал мне глотку…       — И это тебя так возбудило? — указывая на явную эрекцию в штанах Стайлза, игриво спросил Скотт.       — О черт! — Стайлз мгновенно покраснел, но все же решился признаться. — Нет, конечно, не это! До того, как ты это сделал, мы… мызанималисьсексом… — быстро произнес Стайлз, смешивая слова в одну кучу.       — Но дело до конца, как я вижу, не довели.       — Ты довел, — спрашивается, как можно покраснеть еще сильнее самого красного оттенка? Оказывается, можно, ведь Стайлз с легкостью справился. — Но только один, меня ты решил во время оргазма убить.       Скотт весело рассмеялся. Конечно, он видел, как нелегко даются другу такие признания, но все это выглядело до нелепости милым и глупым.       — Тогда почему же я не чувствую удовлетворения? — но Стайлз понял, что над ним шутят и надулся. — Стайлз, ты же прекрасно понимаешь, это был лишь сон, дурной кошмар. И наяву, я бы никогда тебя не укусил против воли, тем более во время секса…       Стайлз замер. Он не ослышался? Скотт действительно только что сказал, что готов переспать с ним? Не может быть. Видимо, он все еще спит, и это сон во сне.       — Я сплю, это сон. Как ты можешь хотеть секса со мной? Я же просто Стайлз, твой друг, я совсем обычный, во мне нет ничего сверхъестественного. Это точно сон, — щипля себя за руки, давая пощечины, Стайлз таким образом старался проснуться.       — Стой! Остановись. Ты не спишь. И никогда не смей называть себя обычным! Для меня ты всегда был, есть и будешь самым необычным и интересным человеком в моей жизни, — в глазах Стайлза все еще читалось сомнение. — Я совершенно серьезен. Не веришь? Хорошо, как ты там проверяешь, что не спишь? Считаешь пальцы? — он кивнул, тогда Скотт взял его руки в свои, и начал отсчет:       — Один, — целуя первый палец, — ты действительно мне нравишься…       — Два, — целуя второй палец, — уже давно, не как друг.       — Три, — целуя третий, — и это естественно хотеть…       — Четыре, — вновь целуя четвертый пальчик, — более близких…       — Пять, — целуя, чуть покусывая пятый, — сексуальных отношений.       Стайлз во все глаза следил за действиями Скотта, не в силах оторваться. Эти поцелуи завораживали, заставляли поверить, что все происходит в действительности, и оставляли надежду на счастливый финал.       — Шесть, — Скотт меж тем продолжал, целуя шестой пальчик, — ты не спишь…       — Семь, — седьмой палец не остался без поцелуя, — и все еще…       — Восемь, — восьмой поцелован, — возбужден…       — Девять, — и девятый тоже, — так давай же…       — Десять, — целуя десятый палец, продолжил Скотт, — это исправим.       — Одиннадцать…       — Как одиннадцать? — не понял Стайлз. — Пальцев только десять, в реальности их десять!       — Правильно, их и есть десять. Одиннадцать здесь, — притянув парня к себе, Скотт приник к его губам в нежном, трепетном поцелуе. — Отдайся мне. Будь моим сегодня и всегда, — горячо прошептал на ухо Скотт.       Но Стайлз не мог ясно думать сейчас, счастье и возбуждение затуманивали рассудок. И ему это нравилось, поэтому он решил отдаться сегодня этим чувствам, а уж потом, завтра или когда хватит решимости, он подумает, что делать дальше. А сейчас, его ждет Скотт.