Красные кеды с синими шнурками

Откинувшись на спинку мягкого сидения в нашем фургоне, я быстро надела наушники и отвернулась к окну, лишь бы не видеть осуждающего взгляда Сюмина. Хватит мне его нотаций. И что он ко мне привязался? О том, что мы поменялись телами с Крисом, знает вся группа, но только этот парень вечно крутится рядом. Мало того, что это он раскрыл мой секрет, так еще и не рассказал, почему. Хотя я бы тоже на его месте не промолчала. Теперь-то парни поняли, почему я всегда торможу на репетициях, не купаюсь с ними в душе и всегда засматриваюсь на витрины с красивыми платьями. За окном шел сильный противный дождь, но парни все еще не торопились покидать деревянный домик, который нам сняли специально для отдыха и съемок в парке. Водитель фургона вынул ключи из замка зажигания, прокричал мне что-то насчет стаканчика теплого кофе и побежал в сторону кафешки, находящейся в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Прекрасно, теперь я осталась в этой машине одна, хорошо, что еще радио не отключили. Подпевая SHINee, я водила пальцем по запотевшему от моего дыхания окну, рисуя непонятные символы и закорючки, увлекаясь настолько этим процессом, что даже не заметила, как в салон фургона пробрался Сюмин. Захлопнув дверцу, он уселся напротив меня, тем самым привлекая мое внимание и заставляя снять наушники. – Может, хватит? – Парень провел рукой по влажным волосам, тем самым придавая им творческий беспорядок. Судя по его рукам, которые то и делали, что нервно теребили замочек расстегнутой куртки, этот разговор давался ему с трудом. – Долго будешь избегать меня? – Я не избегаю. Я просто не хочу никого видеть, – я старалась не смотреть на молодого человека, потому что чувствовала всю свою вину перед ним. Веду себя, как ребенок, когда всего-то стоит, что поговорить и высказать причины обиды. Да, мне было обидно, ведь он не смог сохранить все в секрете. Он рассказал всей группе, что я – девушка, а потом еще и сказал всем искать способы, чтобы обратить эти волшебные преображения. С одной стороны, я была благодарна ему, так как сейчас мне помогала вся группа, но с другой…Я не хотела этого. Это был наш секрет. Мой и Криса. Не Сюмина. – Прямо никого не хочешь видеть? Или только меня? – Почему от этого человека невозможно хоть что-то скрыть? Неужели я так плохо скрываю свои эмоции? Или двадцать пять лет жизни дают о себе знать? Сюмин сел поудобнее и тоже уставился в окно, словно ища в нем ответа на поставленный вопрос. Я просто молчала, потому что сама не знала ответа на этот вопрос. Единственным, кого я хотела видеть, был Крис. Только он еще вчера уехал вместе с Мэй Чи обратно домой. Куда пропал водитель? И почему ребята все еще не идут в фургон? – Почему ты все рассказал? – Наконец, я оторвалась от окна и взглянула на парня. Тот, в свою очередь, неторопливо закончил рисунок на окне и внимательно посмотрел на меня. – А надо было молчать? Я же видел, как тебе было тяжело. Просто надоело наблюдать за всем этим спектаклем, – ответив на мой вопрос, айдол опять вернулся к писанине на окне. С моего места было сложно разглядеть, что он там пишет, но сейчас меня волновало вовсе не это. Неужели ему просто надоело молчать? Что-то я раньше не замечала за этим парнем приступов болтливости. Вот если бы это были Чен или Бэкхен, но ведь это Сюмин. Самый скромный участник группы. – И что, веселый спектакль? – Я начинала злиться, только неизвестно, на кого. То ли на себя и на свой эгоизм, то ли на Сюмина и на его неумение хранить секретную информацию. – Очень. Веселее некоторых комедий будет, – молодой человек отчего-то психанул и провел ладонью по стеклу, навсегда стирая свою писанину. Теперь мы не смотрели в окна. Мы смотрели друг на друга и буквально пыхтели от злости. Мне хотелось извиниться перед Сюмином, поблагодарить его за то, что он всегда помогал мне, но я никак не могла собраться с мыслями и, наконец, признаться самой себе, что поступок Сюмина нам с Крисом только на руку. А вот почему злился сам Сюмин, я и понятия не имела. – Как давно ты знаешь про нас? – задала я давно интересующий меня вопрос. – Подозрения насчет поехавшей крыши у Криса начались еще в первый же день вашего обмена телами. Потому что Крис не надевает чужие вещи, он не сидит в комнате, он не убирает постель и не моет посуду. После того, как ты стала нам готовить и стирать вещи, я понял, что ты не Крис. – Сюмин расцепил руки, которые секунду ранее сложил на груди, и почесал затылок. – Потом я случайно услышал твой разговор по телефону. Как оказалось, ты разговаривала с нашим Крисом и объясняла ему, как правильно надевать бюстгальтер. Затем я узнал, что тебя зовут Арон Бель, а Крис пришел на наш фанмитинг. – Однажды я выбежала из танцевального зала и ревела под лестницей. Кажется, кто-то подслушивал мои причитания и крики о несправедливости выбора судьбы. Это был ты, да? – Нет, не я. Я знал, что тебе тяжело, но никогда не видел, чтобы ты показывала свою усталость или недовольство, – Сюмин опять сцепил руки, тем самым выдавая себя. Он явно хотел что-то сказать, но не решался. – Арон Бель, знаешь, на самом деле… – Я даже знаю, как нас будут убивать в агентстве! – с вот таким вот криком Сухо распахнул дверь фургона и буквально ввалился в машину, усаживаясь рядом со мной. Развернувшись, он прокричал в открытую дверь: – Давайте быстрее, нас уже ждут в агентстве! Ну почему именно сейчас?! Эти журналисты когда-нибудь отстанут от нас? – Прокричавшись, он глубоко вздохнул, прокашлялся и только сейчас заметил нас. – А вы что тут вдвоем сидите? Мы думали, что вы еще завтракаете, ждем вас, а они уже в фургоне сидят! – Ты чего с утра пораньше орешь? Какие-то проблемы? – Сюмин переключил все свое внимания с меня на лидера. Мне кажется, или он был только рад его появлению? Сам же хотел что-то сказать, а сейчас даже не смотрит в мою сторону. – Вся Корея обсуждает роман нашего Бэкхена и Тэен. Журналисты где-то увидели их вместе и решили объявить это всему миру! Говорил же ему, что надо быть осторожнее. Теперь компании ничего не остается, как подтвердить их отношения, – Сухо с усталым вздохом закрыл лицо руками. – Неужели нельзя было подождать еще чуть-чуть, не перед нашим концертом? Я даже боюсь представить, что сейчас творится в нашем фандоме. Эй, парни, вы собираетесь в машину садиться?! – А раньше нельзя было сказать, что эти двое здесь? – в фургон влез Чанель, на ходу надевая на голову кепку и заправляя в нее копну непослушных темных волос. – А можно мне не ехать в агентство? У меня съемки в шоу… – Едем все, мы же команда, – следом за этой лопоухой башней следовал Лэй, распутывая свои вечно спутанные наушники. Психанув и оставив все таким же не размотанным, он уселся в глубину сидения. – Я все никак не привыкну, что вместе с нами не Крис, а какая-то девушка. Может, еще раз проверим? – Хен, что ты там собрался проверять? Все же и так ясно: Крис-хен и эта девушка поменялись своими телами. К нам же приезжал Крис, неужели ты думаешь, что им так хочется страдать такой ерундой? – Сехун уселся рядом с парнем и склонил свою голову на его плечо. – Я посплю? А то Бэкхен-хен всю ночь ворочался, не давал мне спать. – Чувствовал, наверное, что сегодня все раскроется. Ну надо же быть таким глупым! Неужели нельзя было держать свои отношения в секрете?! – Сухо, как всегда, играл роль великого мученика, проблемы которого были равны вселенскому масштабу. Слава Богу, еще реветь не начал. – Он не виноват, это все журналисты. Хен, ты же знаешь, что любая новость про нашу группу – как маленький взрыв. Поэтому они все время следят за нами. Не попался бы Бэкхен-хен, попался бы кто-нибудь другой, – Кай, с видом человека, прожившего не одну сотню лет и знавшего, пожалуй, ответы на все вопросы, сгорбившись, прошел мимо лидера группы. – Маленький взрыв? – не унимался владелец карточки Центурион. – Да в случае с Бэкхеном, это ядерная война. У нас антифанатов, как дождевых червей после ливня, а тут еще и эта история. – Ладно, Мэй Чи, поговорим позже, хорошо? Просто здесь Сухо-хен опять ноет, ты устанешь его слушать, – отключив телефон, Чен залез в фургон и с улыбкой а-ля Мисс Вселенная оглядел всех вокруг. – Чего такие грустные? – Он еще спрашивает, – опять начал лидер. – Не хватало нам проблем и с тобой, Чен. Не слишком ли ты сдружился с подругой этой девушки? – У этой девушки есть имя – Арон Бель, – подал голос Сюмин, привлекая всеобщее внимание. – Да, а подругу зовут Мэй Чи. Будь добр, запомни, – язвила я. Не скажу, что мы с мемберами группы стали друзьями. Они не обращались ко мне по имени, хотя они вообще ко мне не обращались. Если что-то надо было узнать, я слышала только: «Сюмин, спроси у этой девушки…» Наверное, понятно, что я общалась только с Сюмином и Ченом. Иногда перекидывалась словом с Каем и Тао. Если раньше Чен в упор меня не видел, то после приезда Мэй Чи его будто подменили. – Чен, отвечай на вопрос, – Сухо пропустил мимо ушей мое замечание и обратился к вокалисту, который с глупой улыбкой что-то писал в телефоне. Я слегка приподнялась с места и заметила, что на экране была фотография Мэй Чи с Вейбо. И все бы ничего, но это была совместная фотография с Хемином, а судя по лицу Чонде, писал он не лестные комментарии. И правильно. После того, как Хемин поступил с моей подругой, его убить надо было, а эта дурочка даже фотографию с ним не удалила. – Ким Чонде, не провоцируй меня! – Я просто переписываюсь с ней, иногда звоню. Почему бы не пойти на контакт с хорошим человеком? – Чен все не отрывался от мобильника, выводя лидера из себя. Наконец, он клацнул по дисплею в последний раз и посмотрел на хена. – Ну не смотри ты так на меня. Разве это преступление – общаться с человеком? К тому же, я свободный, как ветерок. – Слушай, ветерок, ты дуешь не в том направлении, – Сухо повернулся в вокалисту и продолжил. – Ты же знаешь, что будет, если все еще узнают о тебе с подругой этой девушки. У Бэкхена хотя бы Тэен, айдол и лидер таких богинь, как SNSD, а тут просто фанатка. Причем, не самая адекватная. Я метнула в сторону лидера взгляд, полный ярости и обиды. Как он может так говорить о моей Мэй Чи? Да эта девушка все деньги на них тратила, до поздней ночи просмотры на Ютюбе накручивала, скупала все диски и плакаты во всех магазинах, а теперь она просто фанатка. Что ж, хотела бы я посмотреть на ее лицо, услышь она такое от «самого доброго лидера». – Скоро мы поедем? Стоило так торопить, если даже водителя нет на месте? – ДиО кинул рюкзак на свободное место и с непонимание оглядел присутствующих. – А что это вы так затихли? У кого-то траур? – Ага, траур. У моей репутации траур, – со вздохом Бэкхен тоже влез в фургон. Увидев, что свободное место было только напротив Сухо, он недовольно сморщился, заранее зная, что не сможет избежать трехчасовой чистки мозгов. Я украдкой взглянула на виновника истерии лидера, отмечая про себя, что эта новость не стала приятным событием в жизни парня. Если раньше он был похож на неугомонный словарный пулемет, то сейчас от него и слова вытянуть невозможно было. – Даже не думай, – пригрозил Сухо, заметив, как парень достал из кармана наушники. – Лучше приготовь свои уши к длинному разговору, то есть, к длинному монологу. Остальные тоже могут послушать лекцию Ким Чунмена. – Спасибо, но я против, – только что подошедший Тао сделал еще один снимок на телефон на фоне съемного домика и запрыгнул куда-то между Сехуном и Лэем. – Кто хочет сняться со мной в видео для фанатов? Чен-хен, хочешь? Заодно порадуешь Мэй Чи своим присутствием. – Тоже, нашелся мне тут сваха, – Чунмен оглядел всех мемберов группы и остановил взгляд на мне. Я не собиралась сдаваться в «гляделки», поэтому с таким же наглым выражением пялилась на лидера, про себя радуясь, что все-таки не зря потратила несколько миллионов вон с его счета. Видно, парень понял, что сдаваться я не собираюсь, потому что сжал кулаки и отвернулся к бедному Бэкхену. Наконец водитель фургона со стаканом кофе в руках влез на переднее сидение и повернул ключ зажигания. Машина тронулась с места, дворники заработали на полную мощность, помогая усатому водителю хоть что-то видеть сквозь такой ливень. Я опять отвернулась к окну, вспоминая, как к нам приехали Крис и Мэй Чи, потому что подруге вдруг понадобился мой совет насчет ее отношений с Хемином, а Крис присоединился за компанию. Я целый день прятала их в нашей комнате, приносила еду и просила не шуметь. Поздно вечером, когда я забыла про их присутствие, Сухо спросил меня, кто я такая и куда я дела их Криса, и оповестил, что сбежать я никуда не смогу, двери закрыты и Сюмин ему все рассказал. Отпираться не было смысла, и я позвала Криса из комнаты. Через три часа объяснений все, наконец-таки, поняли, что мы не сошли с ума, и поверили нам. А потом мы услышали душераздирающий крик Тао, который уходил на кухню попить воды. Причиной такого поведения ушуиста стала Мэй Чи, которая, проголодавшись, рылась в их холодильнике. Так ребята познакомились с моей подругой. Сначала Сухо нормально к ней относился, даже дал автограф и помогал вместе со всеми бедной Мэй Чи, которой Хемин написал, что больше не хочет видеться с ней. Он решил расстаться с моей подругой. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Мэй Чи была очень эмоциональной, но после сообщения этого поддонка ее будто выключили. Она всю ночь просидела на кухне с выключенным светом, не реагируя на наши просьбы идти спать или просто выговориться. И тут на помощь пришел Чен. Я как раз шла на кухню, чтобы проведать подругу и убедиться, что с ней все хорошо, когда увидела, что парень просто сидел перед ней и ел. Мне стало любопытно, поэтому я прислонилась к стене и украдкой наблюдала за его действиями. Расправившись с едой, он отодвинул пустую тарелку в сторону и обратился к Мэй Чи: – Все, я с аппетитом съел твое горе. Видишь, его больше нет. Теперь ты улыбнешься? И она действительно улыбнулась, а потом еще и попросила приготовить для нее что-нибудь покушать. На часах было три часа ночи, когда я уходила в свою комнату, а из кухни доносился веселый голос Чена и смех Мэй Чи. – И первые, кто вас поздравил – это компания презервативов! Даже обидно, что я не успел, – возмущенный голос Сухо вернул меня в реальность. Кто-нибудь, вырубите его! Мне было наплевать и на Бэкхена, и на Тэен, и на их отношения, но сейчас я жалела бедного вокалиста, потому что ему приходилось одному слушать высказывания лидера. Была бы я на его месте, давно бы сказала, что это не его дело, но они же там братья, друзья и все такое. К тому же, Сухо был лидером, а лидеров обычно слушают. – Я боюсь заходить в Интернет, потому что знаю, что, кроме компании презервативов, вас никто не поздравит, а наоборот, втопчет в грязь. От просмотра этой промывки мозгов меня отвлек звук входящего сообщения. Номер был незнакомый. Открыв его, я увидела фотографию плачущего Сухо. Наверное, всем было известно, что плачущий Сухо – это не прекрасное зрелище. В данном случае это была просто катастрофа. Но больше всего меня веселила приписка снизу, словно это говорил сам плачущий лидер: «Я поздравил вас не первый». Подняв голову, чтобы хоть как-то узнать автора такого шедевра, я встретилась взглядом с Ченом и, судя по его глазам с озорным блеском, я нашла автора. Спасибо тебе, Чен, что ты поднимаешь настроение, когда на душе так плохо. – Чен, может, хватит переписываться с этой девушкой? – кажется, промывка бэкхеновских мозгов была окончена, и Сухо приступил к работе над Ченом. Что-то мне подсказывает, что Чонде так просто не сдастся, но Чунмена уже было не остановить. – Неужели ты насколько жесток, что готов дарить фанатке пустую надежду?! – А что, если надежда не пустая?! – взорвался Чен. – Что, если я хочу с ней общаться? Что, если я радуюсь каждому ее сообщению? Что, если она мне нравится? В машине все притихли. Даже водитель сделал музыку потише, а Исин разбудил дремавшего Сехуна. – Этого нам еще не хватало! Ты хочешь, чтобы твоя карьера вот так и закончилась? Хочешь, чтобы все твои старания пошли вот так коту под хвост?! Конечно, я забыл, ты же был трейни всего лишь год! А тебе напомнить, сколько лет я горбатился, поливая наш танцевальный зал кровью и потом? Семь лет! И я не хочу, чтобы все вот так вот разрушилось, потому что ты влюбился в фанатку! Ты же еще так молод, впереди столько времени, успеешь ты влюбиться еще миллион раз! Пойми же, наконец, что страдать будешь не ты один, а все мы, вся команда. Мы как фишки домино: тронешь одну – упадут все. Подумай, неужели эта фанатка стоит наших падений? Сухо отвернулся от Чена. Лицо его покраснело от крика, руки все еще дрожали. Каждый в машине с задумчивым видом анализировал слова лидера. Кажется, даже водитель фургона что-то думал про себя. Только один Чен, откинув голову на спинку сиденья, подпевал песне в наушниках и отбивал ритм пальцами на своем клатче. Я тоже думала над словами Сухо. И даже поняла, почему все утро злилась. Нет, причиной этому не был Сюмин, поэтому стоит извиниться перед ним, как выпадет нужное время. Я поняла, что натворила что-то поистине ужасное и кошмарное, из-за чего в глазах неприятно защипало, а к горлу подступил ком. Я поняла, почему последние дни думала только о Крисе. Я поняла, почему ревновала его ко всем девушкам, будь она айдолом или стаффом, которые как-то оказывали ему, то есть, мне, знаки внимания. Я поняла, почему меня больше не интересовал Эл. Я поняла, что совершила самую чудовищную ошибку в своей жизни. Я поняла, что влюбилась в Криса. И я поняла, что моя любовь никогда не станет реальностью. *** – Шаг влево, еще один, поворот, и вот так, – я крутилась перед зеркалом, отрабатывая танцевальные движения. Через три дня у нас намечался концерт, где выступали все артисты SM, поэтому я почти не спала и не ела, а репетировала и репетировала. Я не могла подвести Криса, не в этот раз. Хватило неправильных движений на одном шоу. После того случая в автобусе Чен и Сухо сразу же помирились, а я еще сильнее забилась в угол. Несмотря на попытки Сюмина и Чена хоть как-то развеселить меня и подружить со всеми участниками группы, я все не выходила из комнаты, да и мемберы не горели желанием общаться со мной. То чувство, которое я испытывала к Крису, я пыталась как-то вывести его. Смотрела фотографии Эла, даже начала вести с ним переписку, но потом сама же удалилась из социальных сетей. Я поняла, что влюбилась в Криса и от этого не убежать. Говорить с ним на эту тему я не пыталась, потому что знала, что между нами ничего не может быть. Хорошо, что сейчас мы почти не созванивались, так как я была занята тренировками, а он готовился к экзаменам, иначе я бы влюблялась в него еще сильнее. Пытаясь хоть как-то остановить такой порыв чувств, я стала задерживаться в агентстве до поздней ночи, а иногда и до утра, полностью отдаваясь танцам и пению. Я должна была выступить на все сто процентов. Ради Криса, ради тех четырех лет стажерства, ради его мечты стать известным человеком и добиться невероятных успехов. А еще я выкладывалась до невыносимых болей в спине и ногах, чтобы доказать Сухо, что я не пустое место. Он продолжал меня игнорировать, называть «этой девушкой» и всякую ошибку во время общих репетиций сваливать на меня. Слепой бы заметил, как он меня ненавидит, но больше всего доставалось Чену и Мэй Чи, которые продолжали общаться. Каждое утро в общежитие начиналось с лекции Чунмена насчет плохого отношения Чондэ к группе, а потом и доставалось мне. Меня обвиняли в неумении петь, танцевать, читать рэп, отвечать на каверзные вопросы журналистов. Я не спорила с Сухо, но каждую тренировку доказывала, что могу равняться с их профессионализмом, на что получала недовольный хмык лидера. Поэтому я до сих пор в танцевальном зале, обливаюсь потом и горю желанием доказать ему, что я тоже на многое способна и никогда не подведу группу. – Только не говори, что ты не уходил домой, Крис, – услышала я за спиной знакомый голос. Повернувшись, я увидела выглядывающую из-за двери голову Тэмина. После того, как SHINee сменили концепт и их макнэ избавился от наращенных волос, я перестала путать его с девушкой и даже иногда перекидывалась с ним словом, если мы где-нибудь сталкивались. Парень открыл дверь полностью и вошел в зал с двумя стаканами в руках. Как только он подошел ближе, я почувствовала запах горячего шоколада, и в животе заурчало, потому что я уже, кажется, вторые сутки питаюсь только энергетическими напитками и витаминами. – Не слишком ли много тренируешься? Не боишься сгореть до концерта? – Тэмин присел на пол и похлопал ладошкой по полу рядом с собой, тем самым приглашая меня присесть рядом. И почему раньше нельзя было нормально одеваться и иметь прическу, как у парня? Я бы тогда не выводила Мэй Чи из себя. – Просто хочу доказать кое-кому, что не зря занимаю это место, – я с поклоном приняла стаканчик с горячим напитком и сразу же отпила, чувствуя, как по телу разливается тепло. Глаза сразу начали слипаться, и я поняла, как чертовски устало мое тело. – Спасибо за шоколад, сонбэ. – Не благодари, мне приятно видеть, что ты так отдаешься своему делу. Но не стоит столько заниматься, иначе мы будем выносить тебя отсюда ногами вперед, – засмеялся парень, допивая шоколад и ставя пустой стаканчик на пол рядом с собой. – Этот зал видел столько слез и боли, столько взлетов и падений. Представляешь, сколько он знает? – Поэтому я хочу, чтобы он тоже увидел мои успехи. Пусть сотрет из памяти все мои неудачи и настроится подниматься вместе со мной вверх, – я была благодарна внезапному появлению Тэмина в этом зале. Пожалуй, стоит извиниться перед Мэй Чи и даже голосовать по ее просьбе за Тэмина в номинации «Мужчина Азии». *** Я не помню, как упала на репетиции. Помню, что мы отрабатывали движения на кавер-денс под песню DBSK, помню, как внезапно закружилась голова, а спину сковала адская боль. Прямо перед тренировкой я неудачно сделала одно движение и приземлилась лбом о пол, пачкая его своей кровью. Времени на обращение за медицинской помощью не было, потому что как раз пришли ребята, поэтому я быстро нацепила кепку, пряча вспоротую рану. Я чувствовала, как кровоточила рана, поэтому надела еще и капюшон, чтобы не было видно пятен крови. Открыв глаза, я поняла, что лежу на кровати, и, судя по капельницам и неприятному запаху лекарств, я была в больнице. Голова все еще ныла. Я провела ладонью по лбу, натыкаясь на повязку. – Ты как? – подал голос сидевший рядом со мной Крис. При виде его к глазам сразу подступили слезы. Я поняла, что никогда не разлюблю этого парня, эту Галактику, каких бы сил я не прилагала. – Прости меня, – произнесла я. Слова были похожи на шепот, но Крис все равно услышал меня. Он подсел ближе и взял меня за руку. В глазах его читалось столько боли и раскаяния, что мне стало неловко. – Арон Бель, это ты меня прости. Пожалуйста, прости меня, – парень сжал руку еще сильнее. – Я думал только о себе. Я забыл, что тебе здесь тяжело. Я не знаю, как мне искупить свою вину. Пока я гулял с Мэй Чи и дурачился на лекциях, ты работала за меня. Я настолько эгоистичен, что возложил на тебя все свои обязанности. Но почему, почему ты так издевалась над собой? Врачи сказали, что у тебя истощение и переутомление, неужели так можно? – Я хотела, чтобы тебе не было стыдно за меня. Я не хотела тебя подводить, – я уже не сдерживалась и плакала. Как же хотелось добавить, что я люблю его, люблю больше жизни и ради его успеха готова не есть еще месяц и не спать всю вечность. Как ему сказать, что я готова умереть ради него? – Ты никогда не подводила меня, Арон Бель. Это я, только я во всем был виноват. Мало того, что я виноват во всех твоих проблемах в университете, так я еще и виноват в твоем состоянии. Ведь если бы я думал о тебе, а не о себе, я бы понял, что тебе будет тяжело. Прости меня, пожалуйста, – казалось, что Крис тоже держался из последних сил, чтобы не заплакать. – Понимаешь, я бы давно мог вернуть все на свои места. Когда я увидел тебя здесь в палате, бледную, с повязкой на голове и капельницей в руках, я понял, что мог бы избежать этого. – Что ты имеешь в виду? – Я слышала, как бешено бьется мое сердце. Неужели он знал способ вернуться обратно? – Пожалуйста, прости меня, но я уже неделю знаю, как нам стать прежними. Понимаешь, я… ты, ты понравилась мне. Может, я даже влюбился в тебя. Я не хотел, чтобы мы расставались, поэтому и молчал. Когда Мэй Чи узнала о нас, я встретил женщину. Она-то мне и рассказала о секрете превращения. Оказывается, этот мост в парке Намсана волшебный, а желания на замочках могут сбываться. Существует легенда о каком-то ангеле, который помогает людям с одинаковыми желаниями осуществить их. Мы тоже оказались втянуты в эту историю. – Крис увидел мои глаза, полные ужаса, и поцеловал мою ладошку. – Прости меня, пожалуйста. Если бы я сказал, что нам всего-то и стоит поменяться теми злополучными кедами, надеть их на ночь, а утром мы вернемся обратно в свои тела, ты бы не лежала здесь. Я так виноват перед тобой, Арон Бель. Я молча освободила руку от Криса и вытерла слезы. Уверена, что он хочет услышать от меня хоть слово, но я скажу ему то, чего он не ожидает: – Я все знала раньше тебя, Крис. Месяц, – я подняла глаза на парня. – Я уже месяц знаю разгадку нашей проблемы. И это я должна просить у тебя прощения. – Почему ты молчала? – Мне нравилась такая жизнь, как у тебя. Я никогда не была в центре всеобщего внимания, мне нравилось, что нас всегда снимают, нас любят, нас ждут. А потом я поняла, что ты мне нравишься, Крис, – я решила, что молчать бесполезно. Кажется, Крис тоже сказал, что неравнодушен ко мне? – Я не хотела, чтобы все вот так закончилось. Я боялась, что больше не увижу тебя. Я боялась, что мы больше не поговорим, не посмеемся вместе. Я боялась, что ты будешь игнорировать мои сообщения или просто сменишь номер. Я боялась тебя потерять. Не молчи, скажи что-нибудь. Крис тряхнул головой, словно вышел из оцепенения: – Неделю назад я бы радовался такому признанию. Но сейчас такое время, когда говорить о любви бессмысленно, – было видно, что этот разговор давался парню с трудом. – Понимаешь, сейчас все обсуждают отношения Бэкхена и Тэен… Меня словно ударили ниже пояса. Как я могла забыть: социальное неравенство. Он айдол, я просто девушка, глупая влюбленная девушка. – Сейчас в нашем фандоме творится что-то ужасное. Фанатки Бэкхена хотят услышать слова извинений, сасэны мечтают о смерти Тэен, а уже совсем ненормальные режут вены и бросаются с крыш. Но больше всех достается Тэен. Ее поливают грязью, как хотят, а ведь она айдол, не простая девушка… – Я поняла, можешь не продолжать, – а вот и второй удар. – Пойми, я беспокоюсь только о тебе, мне бояться нечего. Поэтому, прости меня, Арон Бель, но я не могу ответить на твои чувства. Это будет только тебе на благо. Я не хочу, чтобы ты страдала, – Крис поднял с пола коробку с моими красными кедами с синими шнурками. – Вот, я принес их. Уже завтра утром ты будешь дома. Свои кеды я уже забрал. Я надеюсь, что мы не перестанем общаться? – Уходи. Я хочу отдохнуть, – я отвернулась от Криса к стенке, пытаясь скрыть слезы. Что мне боль от каких-то фанаток, когда Крис, сам того не ведая, надавал мне самых сильных пощечин. – Не забудь надеть кеды перед сном, Арон Бель, – парень вынул обувь из коробки и положил их рядом со мной на кровать. – Пожалуйста, не забывай меня и пойми, что я делаю все ради тебя, ради того, чтобы ты улыбалась и не боялась ходить одна по вечерам. Едва за Крисом закрылась дверь, я разревелась. Оказывается, слова бьют сильнее, чем удары. От них ты можешь хоть как-то увернуться или убежать, а что делать со словами, которые намертво въелись в сердце? Я оглушала палату громкими рыданиями, искренне надеясь, что сейчас вот откроется дверь, войдет Крис и скажет, что ему не важно чье-то мнение, что он готов бороться за нас. Но проблема была в том, что Крис даже не поднимал оружия, когда я уже готова была броситься на врагов. Я проплакала всю ночь, лелея надежду на возвращение Криса. Но от него пришло лишь одно сообщение, где говорилось, что он сожалеет о чувствах, которые я к нему испытываю. Идиот! Ну как можно просить за это прощения?! Содрогаясь всем телом от всхлипов, я нехотя надела кеды и медленно завязала шнурки. Встав с кровати, я села на подоконник, потому что не хотела засыпать. Я пыталась хоть как-то протянуть эти часы, потому что завтра утром я стану опять неприметной студенткой Арон Бель с разбитым сердцем и отвергнутой любовью. Сев поудобнее, я подавила зевок и просто смотрела в окно, пока сон все-таки не выиграл этот бой, и, прислонившись головой к стеклу, я уснула. Проснулась я уже у себя дома.