Я, который ненавидел музыку

Как странно иногда получается с музыкой. Ты слышишь песню и думаешь, что за дерьмо. И нет в этом порой вины певца, просто настроение у тебя отвратное, а она слишком веселая. Просто ты всегда один, а в ней поют о любви. Да, так и возникла моя антипатия к музыке. Я ненавижу её. Всем сердцем. Эту музыку. Вчера ехал в автобусе на ненавистную мне работу. И, несмотря на шум вокруг, расслышал слова очень «своеобразной» песни. Я томат, я краснею и я рад Я дурак, в голове моей бардак Я садист, анархист и нигилист Мускулист, в прошлой жизни интурист Потом пелось про цинк и что-то еще. Уши вянут. Ненавижу это. И о чем песня? Бред. Бесит! Я даже вышел на одну остановку раньше – лишь бы этого ужаса не слышать. В нашей конторке все были исключительно скучными людьми. Даже не людьми, так планктонами. Хотя нет. Планктоны бывают разве, а тут все одинаковые настолько, что я людей друг от друга не отличаю. Как мир до такого докатился?! Но сегодня, что-то было не так. Все двигались, разговаривали. Я открыл дверь кабинета и увидел её. Из радиоприёмника снова играла эта песня: Помидор, я тебе не помидор! Что за вздор! Возмутительный укор. Я ножом, в центр мозга поражен Я вам рад, но уже спешу в салат. Но я уже не был так раздражен. Я смотрел на неё и не мог оторвать взгляда. Черные волосы, светлая кожа, улыбка на лице… Её голос звенел в комнате и словно придавал миру красок. Почему я не могу оторвать от неё взгляда? - Привет, я теперь с вами буду работать! – она улыбнулась мне, чуть наклонив голову. Другие работники обступили её, но они не были поражены ею так, как я. Совсем не так: они были восхищены, обрадованы, взволнованы. А что я? Я покраснел?! - Привет, – выдавить улыбку мне все равно не удастся, да и не для меня это. О чем я думаю? Влюбился? Нет. Это все бесперспективно, заявляю как аналитик! Такой человек заслуживает доброго и умного, способного поддержать и идти рядом… Я точно не подхожу под это описание. – Может, уже начнем работать?! Выходной еще никто не объявлял. Все вокруг, чуть поворчав, расползлись по своим столам. Тут выяснился еще один неприятный для меня факт: новенькая сидит напротив меня, метрах в двух. Она не даст мне работать и будет отвлекать! От неё в голове такой бардак… Господи, нет, только не эта тупая песня!!! Это возмутительно, вздор. Черт!... День тянулся жутко медленно, а я никогда так сильно не хотел попасть в свою пустую и холодную квартиру. Никогда за всю свою жизнь. - Может, прогуляемся? – раздался её голос, когда я, уже после рабочего дня, надевал пальто. Я долго соображал. Словно мозг отключили от электропитания. Этот лучик тепла не для меня. Я слишком истощен и мертв для неё. Из этого ничего не выйдет. Я только еще раз себя помучаю. Точнее она помучает. - Хорошо, пойдем. Стоило ей поманить, и я уже готовенький: что хочешь, то со мной и делай! Только не это… «уже спешу в салат»… Нет, это явно песня Дьявола! Или его приспешников. Мы гуляли около часа. Просто шли. Говорили мало. Но когда говорили, все её фразы были осмысленны. Она говорила медленно, а думала быстро. Она умна. - Ты влюбился, не так ли? - Да. Но ты же нет. Так, что я не буду тебе докучать. На моё место найдутся многие. - Если бы я не испытывала к тебе никакой расположенности, я бы позвала тебя гулять? Я далека от спонтанных и необоснованных поступков. И ты зря думаешь, что найдётся множество других… Активность отпугивает. Мужчины часто думают, что слишком слабы для меня. И раз за разом я оставалась одна из-за ущемленной самооценки возлюбленного. - Мне уже и ущемлять нечего. Только я буду для тебя балластом. - А я слишком высоко летаю. Слишком на многое надеюсь. Я воплощенный «абсолют» в своей власти. И за это уже поплатилась. Доживать свои дни буду в одиночестве. - Доживать дни? Сколько тебе? 24? 26? Или я еще чего-то не знаю? – я посмотрел на неё. Улицу, по которой мы шли, лишь изредка освещали фары проезжающих машин. - ВИЧ. Узнала неделю назад. Уволилась. Решила, что лучше будет коротать последние дни где-нибудь на задворках города… 2 года спустя. Я сижу на подоконнике и смотрю на серый город и серых людей. А ведь они показались мне цветными. Целых два года они были цветными, я видел это. А сейчас я ослеп и все, что мне осталось: слушать песню.