Анекдоты...

Саммит подошел к концу, и теперь страны неторопливо расходились в разные стороны, изредка большими компаниями направляясь куда-нибудь передохнуть. Россия к таким компаниям не имел никакого отношения, поэтому гордо шествовал в одиночестве к выходу из здания. Впрочем сегодня дойти до выхода ему было не суждено… – Привет, Брагинский! Будь счастлив, Великий Я почтил тебя своим вниманием! – буквально выпорхнул из очередного ответвления коридора Гилберт навстречу русскому, сияя всеми своими зубами в немного кривоватой улыбке. А как еще? Когда тебя выпихивают навстречу грозному русскому в две пары рук – это вам не хухры-мухры. Тут не успеешь настроиться. – Ты что-то хотел? – доброжелательно спросил Иван, наклоняя голову набок и задумчиво изучая представшую перед ним преграду. – С чего ты взял?! – почти искренне возмутился прусс, стараясь не столь явно косить в сторону угла. Из-за которого, кстати, явственно выглядывала мордочка Венециано и не слишком явственно – лицо Крауца. – Неужели я просто так удостоился чести говорить с Великим? – ехидно спросил Россия, косясь в сторону того же угла, из-за которого не так давно вылетел Гильберт. И, к счастью наблюдавших, не нашел там никого. – Вообще-то нет, – сознался прусс, тяжело вздохнув. – Я хотел поинтересоваться, ты любишь быструю езду? – Какой же русский не любит быстрой езды? – ответил вопросом на вопрос Иван и с подозрением покосился на внезапно вздрогнувший от ржача поворот. Похоже, кто-то знал ответ на этот вопрос. – Тот, на котором ездят! – авторитетно заявил Гилберт, ожидая реакции русского. Брагинский на несколько мгновений завис, переваривая информацию. Затем, глядя на ухмыляющегося Гилберта, уверенного в своей правоте, тяжело вздохнул. – Садись. – Что?! – изумился прусс, перестав сверкать своей улыбкой. – Я говорю – садись, – снова повторил Ваня. – Куда? – недоумевал Гильберт. – На меня, – терпеливо объяснял Иван, опускаясь на одно колено, чтобы пруссу было удобнее сесть на спину. Конечно, после того, как в окрестностях не обнаружилось других стран. Двое партизанов в расчет не брались. Гильберт покосился сначала на Ваню, потом на угол и, плюнув на все приличия, уселся прямо на шею России. Брагинский поднялся. – Удобно? – доброжелательным тоном поинтересовался Россия. – Д-д-д-да-а-а-а, – заикаясь, ответил Гилберт, покрепче вцепившись в шарфик. Ведь русский соизволил подняться. А он был выше других стран. – Ты спрашивал, люблю ли я быструю езду? Люблю. Не зависимо от того, меня везут или я везу. Так что держись крепче, а то ведь не поверишь, – фыркнул Ваня и рванул с места в карьер. Офигевший Гилберт едва не свалился на пол от такого телодвижения, и лишь то, что Россия держал его за ноги, не дало ему растянуться на ковре. – Аааааа! Отпусти!!! – завопил Пруссия, глядя на расплывающиеся перед глазами коридоры, картины и мебель. Все-таки некоторые русские любят быструю езду, несмотря ни на что. А за тем злополучным углом продолжали надрываться от хохота Людвиг и Венециано. Ведь увидеть на гордом лице прусса выражение мышки, делающей харакири, дано не каждому…