Отпусти меня

It's time, we come to the end We've circled around our doom And I won't stop, Not 'til I get what I want And all that I want is you Crosses – The Epilogue       Поиски Его Гермионы продолжались уже около месяца. Драко не мог понять, как она могла пропасть, да так, что все авроры, вместе взятые, с Поттером не могли найти даже маленького следа, маленькой зацепки. Но Малфой не сдавался и тратил огромные деньги, заработанные в течении многих веков его чистокровной семьей, на частных сыщиков, по одному в каждом уголке этого гребанного мира.       Он чувствовал, что что-то произошло. Драко почти не спал. Мысли о Гермионе не оставляли ни на минуту, даже во сне, заставляя просыпаться от очередного кошмара каждую ночь. В сегодняшнем сне Она тонула, захлебываясь красной водой, окрашенной ее кровью. Драко не мог больше видеть таких снов, не мог больше смотреть на ее смерть снова и снова, на то, как ее глаза теряют свет и становятся пустыми. В такие моменты он просто давился от безысходности, еле заставляя легкие вдыхать кислород, а сердце не останавливаться. Страх за нее был бесконечно силен, сковывая сильнее, чем узников Азкабана дементоры.       Ближе к вечеру в окно постучала сова. Она была достаточно измотанной: летела она сюда очень долго. Драко впустил ее и отвязал записку с печатью аврората. Сова немного потопталась, заурчала, расправляя крылья и направляясь обратно к окну. Издав еще один последний утробный звук, как бы прощаясь и желая удачи, она вылетела на улицу.

***

      Читая записку в который раз, Драко не мог поверить своим глазам. Гермиона, Его милая Гермиона все это время находилась в Копенгагене, холодном и немного мрачноватом городе. Немного помедлив, раздумывая над чем-то, он взял палочку, накинул пальто, аппарируя прямо в центр города, в котором она жила.       Ночь в Копенгагене была прекрасна и свежа, фонари освещали старинную брусчатку, а в окнах маленьких домов был включен свет. Приземлившись рядом с какой-то кофейней, он быстро оглянулся по сторонам, и его лицо озарилось счастливой улыбкой. Улицы были пусты и безжизненны, поэтому маленькую оплошность Драко никто не заметил.       Он никогда здесь не бывал, поэтому ему пришлось спросить дорогу у единственного прохожего, найденного им спустя полчаса блужданий по улицам старого города. Позже Драко, чуть окончательно не заблудившись, вышел из закоулка прямо к ее дому. Здание было не большим и казалось уютным, по периметру окруженным маленькой белой оградой. В окнах горел свет, и ее силуэт был виден ему. Скорее всего она собиралась спать, поэтому, немного посомневавшись, он ускорил шаг, чтобы не передумать.       Постучав в дверь, Драко ожидал увидеть яростный взгляд ее карих глаз или присутствие кого-то чужого в ее доме, но никак не беременную девушку. Та же копна кудрявых волос, те же прекрасные глаза, которые, однако, смотрели на него так, как будто не узнавали его вовсе. Она наблюдала за ним, как за лабораторной крысой, стараясь понять, кто он и что здесь делает. -Что ты натворила Гермиона? – слегка обреченно произнес он. -Извините, но я не знаю, кто эта Гермиона, и если вам ничего от меня не нужно, то прошу - уходите. -Да… Простите, а как вас зовут? -Анна, а вас…? -Извините заранее, Анна, но я должен это сделать, - проговорил он, смотря на ее губы, слегка приоткрытые, собиравшиеся что-то сказать, но Драко накрыл их поцелуем, предотвращая все вопросы и забывая все ответы. Вкус ее губ был таким же, каким он его помнил, поэтому, стараясь впитать его весь в себя, Малфой не останавливался до тех пор, пока не закончился весь воздух в легких, а из Гермионы вылетели все искры ненастоящих воспоминаний и ее несуществующей личности по имени Анна. Теперь она вернулась, вернулась сама и ее Драко вернулся к ней. -Мой... - тихий шепот коснулся его ушей, а ее губы растянулись в такой привычной улыбке. -Моя... - услышала она в ответ и ощутила его дыхание в районе шеи.

***

      Спустя годы, на свадьбе их дочери они желали ей только такой же любви. Любви, способной вернуть все на свои места, длящейся вечность, заставляющей чувствовать и жить, несмотря на все возможные трудности. Любви сильней любого проклятья.