Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Гарри не сразу понял, что именно его разбудило. Лишь спустя несколько минут тщетных попыток вновь погрузиться в сон он осознал, что под пологом подозрительно много свободного места. Справа заворочался Невилл, разбуженный то ли возней Гарри, то ли ещё чем-то, а вот Тилли рядом не оказалось, хотя его чары расширения пространства всё ещё действовали. Гарри пытался убедить себя, что причин для паники не было, но получалось плохо. Вчера Тилли обнаружил, что потерял связь с остальными домовиками, он попытался переместиться в Слизерин-мэнор, но не смог, словно Хогвартс отказался выпускать его. На этом странности не закончились, ребята очень быстро заметили, что призраки замка ведут себя, мягко говоря, подозрительно. Если в их первый день пребывания в школе некоторые мёртвые обитатели вели себя очень даже дружелюбно, то вчера они начали шарахаться от всех и никак не реагировали на попытки поговорить с ними. Гарри знал, что призраки тянули энергию из Хогвартса, знал он и то, что взрослые члены коалиции искали способ исправить это. Однако ситуацию с Тилли эта теория не объясняла. На ужине Гарри не сводил взгляда с Северуса, тот выглядел чем-то озадаченным и оттого ещё более зловещим, чем обычно. Почувствовав его обеспокоенный взгляд, Северус едва заметно покачал головой, словно призывая их не делать глупостей. По крайней мере, так показалось Гарри. Позднее тот поделился своими мыслями с друзьями, и они согласились с ним. Большой зал после ужина ребята покидали вместе с Драко и Робином. По дороге они столкнулись с эльфом Малфоев. Росс поманил их в сторону и рассказал, что не так давно его навещал Каспар, он не объяснил, что именно происходит, но просил пока ничего не предпринимать. Они пообещали, что не станут совать носы куда не следует, однако тревога Тилли всё нарастала, поэтому ребята решили пораньше разойтись по спальням. И вот теперь Тилли пропал. Невилл окончательно проснулся, он хмуро шевелил губами, словно разговаривая сам с собой, была у него такая привычка. Гарри ободряюще улыбнулся другу и развёл руками, показывая, что знает не больше него. Невилл закрыл глаза, сделал глубокий вдох и замер. Гарри понял, что он пытается почувствовать связь с Робином. Но спустя пару минут по виноватому виду Невилла стало понятно, что попытка не увенчалась успехом. Впрочем, Гарри подозревал, что так и будет, мало кто из стаи мог общаться на таком расстоянии. Что делать дальше, Гарри не знал. Судя по подавленному виду Невилла — он тоже. В замке без Тилли они не ориентировались совсем, будить кого-то из студентов было глупо и неосмотрительно, оставалось дождаться утра, как-то добраться до большого зала и там уже действовать по обстоятельствам. Так они просидели около часа, а потом Тилли вернулся. Он тихо залез под полог и едва не вскрикнул, наткнувшись на удивлённые и радостные лица друзей. Наложив дополнительные чары на полог, Тилли рассказал о том, что его выдернуло из кровати посреди ночи и переместило в Слизерин-мэнор против его желания. Тилли в тот момент не спал, он вообще очень редко спал, хотя и чаще, чем тот же Каспар. В поместье связь с сородичами моментально восстановилась, так что Тилли от неожиданности поднял на уши всех, кого только мог. Каспар кратко объяснил ему ситуацию, хотя он и сам знал не очень много, вручил шесть одинаковых камушков-порталов на цепочках и велел раздать их остальным, после чего окольными путями проводил обратно в Хогвартс. Тилли до последнего опасался, что в замок они попасть не смогут, однако его опасения не оправдались. Он раздал Гарри и Невиллу по кулону, а остальные пока оставил у себя. Гарри согласился с ним, что их лучше отдать после завтрака, поскольку шататься ночью по Хогвартсу было не особенно разумно. Теперь они хотя бы приблизительно знали, что происходит. Каспар полагал, что Дамблдор каким-то способом разослал всех эльфов по домам. А ещё он настоятельно рекомендовал ребятам выучить дорогу до Выручай-комнаты. На случай, если Тилли снова внезапно исчезнет. Там их должна была встретить Вальбурга, старавшаяся теперь не покидать Хогвартс надолго, по крайней мере, пока всё не прояснится. Заснуть никто из них троих больше так и не смог, поэтому на завтрак они отправились самыми первыми, как только остальные студенты начали неспешно просыпаться. Гарри рассудил, что они с Роном ещё не достаточно знакомы, чтобы поднимать его в такую рань. Он надеялся, что близнецы всё же заглянут в их спальню, когда проснутся. По большому залу сновали незнакомые Гарри волшебники, никого из них он вчера в школе не видел. Они накрывали на столы, не обращая ни малейшего внимания на растерянных детей, застывших на входе. Лишь спустя несколько минут их заметила какая-то женщина, чуть полноватая, не очень высокая, с рыжими как у Рона волосам. Она встретила их удивлённой, но радостной улыбкой. — Мальчики, вы рановато, мы только-только накрываем столы. Ну проходите, проходите… — всё так же улыбаясь, проговорила она, указывая рукой на гриффиндорский стол. — А я думал, столы в Хогвартсе накрывают эльфы, — вырвалось у Гарри, когда они приблизились к ней. — Ох, всё так сложно, милый… но с вашим столом мы уже почти закончили, — женщина посмотрела на нашивку факультета, украшавшую мантию Гарри, и её улыбка стала ещё шире. — Вы ведь первогодки? Мой Ронни, должно быть, ещё даже не проснулся… — Вы — мама Рона Уизли? — Гарри понял, что не ошибся, отметив их сходство. — Да, мой дорогой. Вы друзья с моим мальчиком? — Надеюсь, станем. К сожалению, нам не удалось его добудиться, — немного слукавил Гарри. — Ох, я хорошо вас понимаю. Её окликнул кто-то из волшебников, и беседу пришлось прервать. — Да-а-а, — глубокомысленно протянул Невилл, глядя вслед удаляющейся от их стола Молли Уизли. — Ну и дела, — согласился с ним Гарри. — Этого следовало ожидать, — подытожил Тилли. Они расположились на своих привычных местах у самого края стола. Гарри был вынужден признать, что как минимум на плане питания смена поваров сказалась положительным образом. Тыква на столе, конечно, всё ещё присутствовала, но теперь перед ними стояли и другие, куда более привычные для них блюда. Невилл сразу же схватился за тарелку с жареными яйцами и беконом, Гарри отдал предпочтение овсяной каше и тёплому тосту с джемом, даже Тилли не без удовольствия ковырял творожную запеканку с фруктами, которую очень любил, хотя и не нуждался в еде. Вскоре начали подтягиваться и другие ранние пташки. Драко и Робин пришли в числе первых слизеринцев. Наплевав на приличия, они сразу направились к гриффиндорскому столу и плюхнулись рядом с друзьями, вызвав волну недовольных взглядов. Чуть позднее к ним присоединилась и Дора, рассудив, что раз уж слизеринцы и гриффиндорцы собрались за одним столом, ей тоже можно. Говорить о чём-то важном в большом зале было рискованно, поэтому Тилли просто раздал друзьям оставшиеся порталы, пообещав объяснить всё позднее. Гермиона Грейнджер, окинув взглядом стол, решительно направилась к их компании и села рядом с Дорой. Буркнув что-то в качестве приветствия, она уткнулась в неизменный учебник, показывая, что общаться не настроена. Даже перемены на столе её не заинтересовали, либо она сделала вид, что не заинтересована. Ребята наперебой рассказывали Доре о том, как прошёл их первый день в школе, та с удовольствием слушала и комментировала, а потом в свою очередь рассказала, как её приняли новые сокурсники. — Это, конечно, не моё дело, но вы общаетесь так, будто всю жизнь знакомы, — прокомментировала Грейнджер, заполняя образовавшуюся паузу. — Дора — моя кузина, — слегка надменно ответил Драко, но получив тычок под рёбра от Робина, добавил уже нормальным, дружелюбным тоном: — Мы действительно хорошие друзья. — Друзья… — произнесла Грейнджер задумчиво, словно пробуя это слово на вкус. — Вот как… И снова уткнулась в книгу. Гарри никак не мог определиться на её счёт. Грейнджер ему казалась типичной выскочкой, занудой и заучкой из маггловских фильмов. Однако из тех же фильмов он знал, что такие заучки тоже могут стать надёжными товарищами, а может и хорошими друзьями. Но что-то в поведении Грейнджер его отталкивало. Под конец завтрака появились и близнецы Уизли, волокущие на буксире Рона. Гарри испытал облегчение и открыто улыбнулся им. Его всё ещё немного мучила совесть, что он даже не попытался разбудить Рона. На разговоры времени практически не оставалось, поэтому Уизли ускоренно заработали челюстями. — А мы сегодня видели вашу маму, — спохватившись, заметил Гарри. — Ага, она вчера уже успела отловить нас в тёмном коридоре, — близнецы Уизли разом скисли. — Мы сначала было подумали, что всё… доигрались, глюки. Но глюки так ощутимо за ухи не дёргают. — За уши, — машинально поправила Грейнджер. Это почему-то вызвало приступ смеха у близнецов, что озадачило и как-то напрягло Грейнджер, она даже оторвала взгляд от учебника, чтобы посмотреть на них. Отсмеявшись, Уизли продолжили уплетать свой завтрак, никак не прокомментировав своё веселье. — Теперь и тут от её надзора никуда не деться, — вяло пробурчал Рон, потом взглянул на Гарри. — А вы куда вчера пропали? Я ужин едва не проспал, прихожу в большой зал, а вас уже нет. — А нечего днём дрыхнуть, братец, — попенял ему один из рыжиков. — Да я только на минутку прилёг и глаза закрыл… — Мы тоже не к началу пришли, — снова слукавил Гарри. — Думали, ты уже поел и ушёл. Последнее время Гарри вообще слишком часто недоговаривал, а иногда и откровенно лгал. И ему это очень не нравилось. Впрочем, Драко называл это дипломатией. И Гарри в некоторой степени был с ним согласен, ведь если бы он сказал правду, что они вчера намеренно избегали Рона, чтобы обсудить свои дела, Рон бы точно никогда не захотел с ними дружить. — Может, сегодня после занятий погуляем по замку вместе? — неуверенно предложил Рон, бросая косой взгляд на слизеринцев. Гарри понимал, что компания Драко и Робина Рону явно не нравится, просто потому, что слизеринцев он по какой-то причине недолюбливал. И всё же Рон тянулся к ним, вероятно, не найдя более подходящих кандидатур на роль школьных приятелей. — Да, конечно, — ответил вслух Гарри, улыбаясь слегка шире, чем ему того хотелось, и тут сказывалась школа Драко. — Кто-нибудь ещё хочет присоединиться? — Я, пожалуй, составлю вам компанию, покажу здесь всё, — после недолгого размышления ответила Дора. — Но после ужина. Близнецы думали дольше, переглядываясь друг с другом, словно вели мысленную беседу. Этот феномен заинтересовал Гарри. — Не, сегодня никак, — наконец ответил один из них с видимым сожалением. — У нас прям железобетонные планы. Гарри понял, что близнецы заинтересованы в дружбе с ними не меньше, чем он сам заинтересован в их покровительстве. Но видимо сегодня они действительно запланировали какую-то грандиозную гадость, которую было уже не остановить. — Только постарайтесь сегодня вечером не околачиваться вблизи кухни, — прошептал то ли Фред, то ли Джордж, подтверждая подозрения Гарри. Завтрак закончился, студенты начали разбредаться кто куда. Первогодок Гриффиндора вновь собрал вокруг себя Перси. В другом конце зала староста Слизерина раздражённо выговаривала что-то Драко и Робу. Роб угрюмо молчал, Драко закатил глаза и что-то ответил, отчего девушка покраснела, резко развернулась на каблуках и направилась к выходу. Слизеринцы поспешили за ней. Осмотревшись, Гарри понял, что на них уже не так активно глазеют, как это было ещё вчера. Да и неодобрения во встречных взглядах сегодня он замечал уже меньше. Конечно, выходка слизеринских первокурсников возмутила некоторых студентов, особенно тех, кто постарше, и всё же сегодня атмосфера не казалась такой колючей. Гарри предположил, что дружба с Уизли уже начинала приносить плоды. Уизли в Гриффиндоре вообще любили, это было заметно с самого первого дня. Близнецы могли спокойно подойти к любой группе гриффиндорцев с любого курса, и везде, как казалось Гарри, им были рады. Вот только он не заметил, чтобы близнецы проявляли к кому-то с особой теплоты, как сам Гарри относится к друзьям или как они относились к нему. Словно близнецы по-настоящему дружили только друг с другом, а с остальным гриффиндорцами были неплохими приятелями. Погрузившись в свои мысли, Гарри не заметил, как они пришли к нужном кабинету. Дверь уже была открыта, гриффиндорцы помялись на пороге пустой классной комнаты, но потом всё же зашли внутрь и начали занимать места. В этот раз первое занятие проходило без Слизерина, поэтому Гарри снова сел с Роном, а Тилли и Невилл заняли соседнюю с ними парту. Со звонком в кабинет вплыло нечто отдалённо напоминающее розовую жабу. Об этой женщине Гарри знал только то, что она мать Джона и Джины и что практически все оборотни её ненавидят. Впрочем, не только они. С первых же минут урока Долорес Амбридж показалась Гарри очень неприятным человеком, но он не мог понять, чем именно. Вроде бы она не ругалась, говорила нормально, хотя и чрезмерно слащавым тоном, но что-то в этой женщине его здорово напрягало. *** В Выручай-комнате собралось очередное стихийное совещание. Марлоу, всё так же без опасения передвигавшийся по Хогвартсу тайными проходами, развалился прямо на полу, подложив под себя несколько подушек. Вальбурга сидела в своём любимом кресле, которое теперь ей было несколько великовато, но так ей даже больше нравилось, она могла болтать ногами, не достающими до пола. Третьим и заключительным членом маленькой команды заговорщиков была Миртл. Она едва не плакала, а Марлоу утешал её как мог. — В поместье наших друзей тоже очень здорово, — проговорил он. — Тебе обязательно понравится. У меня там даже есть своя комната и у тебя будет. А если тебе не понравится, то мы всегда можем попросить помочь нам добраться до озера. Знаешь, какое оно красивое? Я бы очень хотел поплавать в нём с тобой. Вот увидишь, всё будет хорошо. — Тебе действительно не стоит здесь больше оставаться, — поддержала его Вальбурга, хотя и понимала желание Миртл до последнего оставаться в Хогвартсе. Вальбурга порой ловила себя на том, что скучает по старому особняку Блэков. Даже несмотря на то, что воспоминания о нём были блеклыми, словно выцвели. А может, как раз благодаря этому. Она всё реже вспоминала о том, как сын и племянницы впервые появились в её владениях. И уже не ассоциировала себя с той старой каргой, встретившей их тогда так неласково. В компании Сириуса и Регулуса она теперь чаще смущалась, чем испытывала сожаление и глубокую печаль, как это было в самом начале её пребывания в Слизерин-мэноре. Эльфы так и не докопались до причин случившегося с ней, но Вальбурга знала, что Каспар продолжает искать в свободное от дел коалиции время. Она всё чащё хотела попросить его перестать, но что-то каждый раз останавливало её. В целом эта жизнь Вальбургу устраивала более чем полностью. И всё же она понимала Миртл. Её подруга провела в этих стенах не один десяток лет, она уже практически не помнила своей жизни до смерти. Да и помнить там особо нечего было, по словам самой Миртл. У неё там никого не осталось ещё задолго до поступления в Хогвартс, так что школа стала для неё настоящим домом. — Я знаю, что вы правы, — наконец произнесла Миртл, высморкавшись в призрачный носовой платок. — Но мне так не хочется отсюда уходить. — Я понимаю тебя, — повторила Вальбурга, чувствуя, что Миртл потихоньку сдаётся. — И Каспару хотелось бы, чтобы ты пока оставалась здесь, как наблюдатель. Но даже он понимает, что ситуация может усложниться в любой момент. А вдруг никого не будет рядом, чтобы помочь тебе? Где и как мы потом будем тебя искать? А если Дамблдор придумает что-то похуже? — Как бы я хотела вот так же… как ты, — Миртл печально вздохнула. — В любой момент перемещаться между Хогвартсом и… домом. Вальбурга задумчиво почесала нос. Последняя фраза Миртл навела её на какую-то мысль, но та пролетела слишком быстро, Вальбурга не успела за неё зацепиться. — Говоришь, хотела бы как я? — произнесла она, пытаясь догнать эту мысль. — А как же плавать с русалками? — Это, конечно, здорово, — Миртл на мгновение задумалась. — Но всё-таки как ты гораздо интереснее. — Ты ведь ощущаешь связь с Хогвартсом? Сама Вальбурга всё ещё не получила кредит доверия от замка, хотя порой и ощущала его заинтересованность. Ну или ей казалось, что ощущала. — Да, конечно, — Миртл оживилась, её глаза заблестели. — Сейчас уже не так, всё изменилось, но я всё равно чувствую его. — Подумай об этом очень хорошо, — Вальбурга наконец поймала ускользающую мысль, скорее даже воспоминание. — Тебе так и так придётся уйти, однако есть несколько способов добиться того, чего ты хочешь. Если ты, конечно, действительно этого хочешь. Я думаю, сэр Уильям может нам в этом помочь. — И тогда я смогу навещать Хогвартс? Как ты? — Скорее всего, ты даже сможешь больше, — не слишком уверенно ответила Вальбурга, — например, путешествовать по другим картинам в Хогвартсе. — Это было бы очень здорово! — с личика Миртл окончательно ушла печаль. — Марлоу, ты же не будешь против? — Если ты этого хочешь, то я, конечно же, поддержу тебя, — Марлоу улыбнулся ей, потом перевёл взгляд на Вальбургу. — А это действительно возможно? — Я думаю, скорее да, чем нет, — ответила та после недолгого размышления. — Я знаю одного… человека, который смог. А ты, Миртл, знаешь много таких людей. Просто они не распространяются об этом. — Портреты в Хогвартсе? — Миртл наморщила носик. — Они ведут себя не слишком дружелюбно по отношению к нам — призракам. А я, по правде сказать, вообще тут мало с кем общаюсь. — Мне нужно посоветоваться с Каспаром. Побудете тут, пока я не вернусь? Вдруг кто-то из ребят заскочит. Получив утвердительный ответ, Вальбурга сосредоточилась на связи с другими своими портретами, выбирая наиболее подходящий на её взгляд вариант. *** Откинувшись в кресле, Альбус неотрывно наблюдал за портретом Армандо Диппета, своего предшественника на посту директора. Тот как обычно дремал. Они все дремали. Или только делали вид. Теперь Альбус не был в этом уверен. Портреты упорно отказывались двигаться. Впрочем, так было всегда на его памяти. Обычные магические портреты, не более. Однако в Хогвартсе существовали и другие картины, это Альбусу было хорошо известно. И изображённые на них люди действительно жили своей жизнью, ходили друг к другу в гости, разносили сплетни по замку, наслаждались этой своей странной жизнью. Альбус прикрыл глаза и погрузился в воспоминания, стараясь найти в них всё, что так или иначе было связано с картинами замка. Получалось, откровенно говоря, плохо. Память последние годы, если не сказать десятилетия, его подводила. Многие события были словно подернуты дымкой. О «живых» портретах Хогвартса он помнил только то, что они были. И были всегда. Всё то время, что он провёл в Хогвартсе сначала учеником, потом преподавателем и наконец директором. И картины в директорском кабинете всегда безмолвствовали. Впрочем, это Альбуса совсем не удивляло, кабинет окутан таким количеством защитных чар, что пробраться в него было не по силам даже призракам. Если, конечно, Альбус не забывал закрыть за собой дверь, а такое с ним раньше иногда случалось. Альбус усмехнулся. Эти два дня он чувствовал себя всё лучше и лучше. Зрение стало острее, пришлось даже подправить чары на очках. Память словно начала работать в полную силу, исправно сохраняя последние события, куда-то практически полностью исчезла рассеянность. Хотя порой Альбуса и преследовала мысль, что он забыл что-то важное, но по сравнению с последними годами жизни — это было такой мелочью. Пока всё шло не так уж и плохо, ночью Альбусу удалось выставить из замка всех домовиков разом. Он опасался, что это совсем опустошит резерв Хогвартса, поэтому частично использовал и свою энергию. К счастью, изрядно сдавший к этому моменту организм неожиданно быстро восстанавливал потери. Призракам Альбус дал на раздумья неделю. Конечно, это совершенно не вязалось с ролью доброго дедушки, и поначалу он даже хотел спихнуть эту неприятную миссию на Снейпа, уж его-то репутации ничего не грозило. Однако он всё же решил, что не стоит доверять Снейпу даже в таких мелочах. Тем более, тот со вчерашнего дня его усиленно избегал. Что делать через неделю — Альбус ещё не решил. В идеале, призраки всё же послушают его и самостоятельно покинут замок. Но если останется кто-то особенно упёртый, как Пивз, например, то придётся предпринимать какие-то меры. Ритуал изгнания Альбус, конечно, был способен провести, но если Снейп действительно говорил правду… об этом не хотелось даже думать. Стук в дверь вырвал Альбуса из размышлений. Он усмехнулся и магией распахнул дверь, пропуская визитёра. Как он и подозревал, этим визитёром оказалась Молли Уизли. В этот раз она вплыла в кабинет уверенно, словно уже чувствовала себя в замке как дома. Это было на руку Альбусу, он радушно улыбнулся ей и предложил присесть. — Добрый день, Альбус, — Молли грузно опустилась в предложенное кресло. — Я зашла уточнить несколько вопросов. Сейчас… Она извлекла из кармашка платья свёрнутый листок пергамента и развернула его, потом ещё раз, и ещё. Альбус удивлённо смотрел на то, как с виду небольшая бумажка всё удлиняется и удлиняется. — Так вот… Молли бросила на Альбуса серьёзный взгляд, словно удостоверяясь, что он внимательно её слушает, и начала зачитывать содержимое пергамента. Уже по первым пунктам Альбус понял, что держать в доме слуг — не такая уж и простая задача, а уж обеспечение их всем необходимым вероятно влетало Госпоже в копеечку. Впрочем, он и не думал, что будет просто. *** Гермиона с завистью смотрела вслед уходящей с ужина разношёрстной компании. Четыре гриффиндорца, два слизеринца и одна хаффлпаффка оживлённо переговариваясь о чём-то, покинули большой зал. Конечно, они позвали её с собой. И, конечно же, она отказалась, оставаясь сидеть в одиночестве. Близнецы Уизли удрали ещё раньше, а больше с «их» стороны стола никто не садился. Гермиона чувствовала, что всё шло как-то не так. Совсем не так, как она представляла себе дома. Но что теперь с этим делать — Гермиона не знала. Наверное, стоило согласиться на предложение, всё же Нимфадора проучилась в Хогвартсе семь лет, она могла показать и рассказать много интересного. Но наступить на шею своей гордости Гермиона не смогла и теперь жалела об этом. Впрочем, была ещё одна причина того, почему она сейчас сидела в большом зале и сверлила невидящим взглядом страницу учебника — близнецы Уизли. Они явно что-то задумали, и Гермиона приблизительно знала место их очередного вредительства. Не сказать, что она так уж осуждала их за бунтарский нрав. На самом деле её совершенно не волновало, что кто-то нарушает правила школы. Но Гермиона видела в этом потенциальную выгоду для себя, сообщить учителям и заработать немного баллов в копилку собственной значимости, было очень заманчивой идеей. Однако у этой медали была и оборотная сторона. В свои почти двенадцать лет Гермиона Грейнджер уже неплохо понимала психологию взрослых. И если одни могли щедро отсыпать ей этих условных баллов, то другие сочли бы её поступок резко отрицательным. Гермиона оторвалась от книги и бросила быстрый взгляд на преподавательский стол. Удостоверившись, что там за ней никто не наблюдает, она начала всматриваться в лица взрослых, гадая, кто из них подходит для её целей больше всего. Вне всяких сомнений лучшим кандидатом на эту роль была Минерва Макгонагалл — декан Гриффиндора. Но Гермиона не была уверена в том, что строгость и неподкупность их декана — это не маска. Гермиона вообще последнее время не была уверена ни в чём. У неё словно вырвали почву из-под ног, ошарашив известием, что она волшебница. Эту новость принесла как раз Минерва Макгонагалл, за что Гермиона была и благодарна ей, и злилась на неё. Это неожиданное открытие перечеркнуло все её планы на полностью расписанную жизнь. Колдовать Гермионе нравилось, но глупые правила, которые она вызубрила в первую очередь, её раздражали. Сейчас она впервые за достаточно долгое время чувствовала себя ребёнком. А Гермиона Грейнджер ненавидела чувствовать себя ребёнком. Она вообще многое ненавидела. В том числе и ненавидеть. Гермиона считала сильные эмоции проявлением слабости, а ненависть — это самая сильная эмоция, которую очень сложно скрыть от окружающих. Перси Уизли начал созывать к себе первокурсников. Следовало принять решение как можно быстрее. Торопиться в принятии решений Гермиона тоже не любила. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Так было всегда, когда ей приходилось что-то решать, не имея возможности обдумать всё как следует. Но в данном случае она была более чем уверена, что верного решения не существует, любой вариант мог оказаться ошибочным. Гермиона поднялась из-за стола и направилась к Перси, бросая последний взгляд на преподавательский стол. По пути в башню Гриффиндора, она пыталась внушить себе чувство удовлетворения тем, что не совершила ошибку и проявила терпение. Она говорила себе, что у неё будет ещё не одна возможность отличиться, а пока стоит затаиться и наблюдать. Как обычно это помогало слабо, но помогало. *** Ребята направлялись к библиотеке, когда несколькими этажами ниже раздался взрыв. Стены Хогвартса смягчили звук хлопка, но заглушить его полностью не смогли. Дора усмехнулась и словно невзначай заметила, что где-то там находится большой зал, а под ним кухня. Все понимающе заулыбались и продолжили свой путь. Конечно, Гарри хотелось изучить совсем другие места в Хогвартсе, но в этот раз с ними был Рон, поэтому Дора водила их стандартным маршрутом. Показывая то, что могло бы пригодиться ребятам в учёбе. Библиотека встретила их прохладой и неожиданным уютом. Это место приятно отличалось от мрачноватой и более величественной библиотеки Слизерин-мэнора, Гарри здесь понравилось, а вот Рона явно не впечатлило. — А что ещё ты можешь нам показать? — спросил Гарри у Доры, указывая взглядом на скучающего Рона. — Ну… — Дора нахмурила носик, а её волосы сменили цвет с зелёного на огненно-рыжий. — Мы уже много чего посмотрели, да и отбой скоро, давайте напоследок поднимемся на Астрономическую башню, вечером там особенно здорово. Хотя лучше, конечно, ночью, но рановато вам ещё правила нарушать. Рон заметно оживился, да и самому Гарри было интересно посмотреть на окрестности Хогвартса с высоты птичьего полёта. Дора снова повела их куда-то, без неё Гарри уже давно бы запутался во всех этих коридорах, этажах, непослушных и своенравных лестницах. Хорошо хоть винтовая лестница самой башни явно не обладала собственным разумом, но к тому времени, как они поднялись по ней, у Гарри уже начала кружиться голова. Впрочем, как только они выбрались на площадку Астрономической башни, Гарри тут же забыл обо всех неудобствах. Изумлённо глазея на безумно прекрасное вечернее небо, он даже не сразу понял, что на площадке они не одни, кто-то затаился в тенях. — Э-э-э… здравствуйте, — неуверенно поздоровался Гарри. — Простите, если мы помешали вам. Таинственная фигура шагнула из темноты на освещённое пространство, и Гарри узнал в этом человеке профессора Квиррелла. На маггловедении они ещё не бывали, но Гарри успел запомнить имена всех, кто сидел за преподавательским столом первого сентября. Профессор молчал, но на его лице промелькнуло напряжение, словно он пытался скрыть злость. Длилось это всего мгновение, поэтому Гарри решил, что ему показалось. Уловить эмоции профессора ему почему-то не удавалось, он просто не чувствовал его. Впрочем, Гарри не слишком хорошо управлял этим своим умением, так что не особенно удивился. — Профессор Квиррелл, вот уж не ожидала от вас, — не слишком уважительно, и даже как-то заговорщицки произнесла Дора. — Учителя тоже назначают свидания на Астрономической башне? Уж не с молоденькими ли студентками? Лицо Квиррелла исказила злоба, теперь Гарри точно видел, что он не ошибся. Дора резко замолчала и инстинктивно отшатнулась назад. Квиррелл никак не отреагировал на её испуг, лишь стоял и смотрел всё тем же злым взглядом. Выражение его лица казалось Гарри неестественным, совершенно не подходящим этому лицу. — Профессор? — неуверенно заговорила Дора. — С вами всё хорошо? На лестнице послышались шаркающие шаги, это словно вывело Квиррелла из ступора. Он вытащил из рукава палочку и направил её на ребят. — Что ж, — проговорил он, — так даже лучше. Эй, Альбус! Поторопись, может, успеешь спасти хоть кого-то… Дору внезапно словно дёрнуло в его сторону, она пискнула и влетела в «объятья» Квиррелла. Он приставил палочку к её шее и с мерзкой ухмылкой уставился в темноту дверного проёма, ведущего на лестницу. — Что вы… — попыталась было протестовать Дора. — Заткнись, — почти ласково посоветовал ей Квиррелл. — Эй, Альбус, шевели ногами, а то можешь и не успеть к началу представления, ты и так опаздываешь. Сначала я убью щенка Лонгботтомов, хотя и не думал, что его бабка переживёт… Квиррелл резко замолчал. На площадку Астрономической башни вышел Филч. Они смотрели друг на друга, никто не торопился первым прерывать затянувшееся молчание. — А где Дамблдор? — спросил наконец Квиррелл. — Уже не в силах подняться по лестнице и гоняет вместо себя сквибов? Филч нахмурился, но ничего не ответил. Вновь повисло неловкое молчание. — Ладно, — Квиррелл оттолкнул от себя Дору и наставил палочку на Невилла. — Разберусь хотя бы с тобой. Ничего личного, малыш. Этой курице следовало держать язык за зубами. Дальнейшее происходило настолько быстро, что Гарри даже толком не успел ничего понять. Дора выставила перед Невиллом магический щит, и в то же мгновение Квиррелл послал в него какое-то заклинание. Но зелёная вспышка, вырвавшаяся из его палочки, так и не долетела до слабенького щита Доры, впитавшись в укрывший их полностью магический купол удивительной силы и сияния. Следом за куполом перед Квирреллом материализовался Дамблдор, словно скидывая с себя чары невидимости. Краем глаза Гарри заметил, что Филч как-то странно дёрнулся, и яркая вспышка влетела в Квиррелла, подбрасывая его в воздух и выкидывая за ограждение площадки. Гарри подбежал к краю и увидел, что человеческая фигура прямо налету уменьшается, словно съёживаясь. — Проклятый анимаг, — тихо пробурчал Филч, для своих лет он на удивление быстро оказался у края рядом с Гарри. И действительно, Квиррелл завершил трансформацию и завис в воздухе, бешено работая маленькими крылышками. С такого расстояния было сложно рассмотреть его, и всё же Гарри склонялся к мысли, что анимагическая форма Квиррелла — летучая мышь. — Проклятый анимаг, — вновь произнёс Филч, сплёвывая через ограждение вслед набирающей скорость и высоту летающей твари. Проследив путь Квиррелла до самого горизонта, Гарри запоздало вспомнил о том, что они с Филчем тут не одни. Он резко обернулся к друзьям, те смотрели в вечернее небо, силясь разглядеть удаляющуюся от них точку. — Что всё это значит? — слабым голосом спросила Дора, наконец отрываясь от созерцания вечернего неба. — Действительно, что всё это значит? — лицо Дамблдора было очень бледным и каким-то усталым, словно поставленный им щит выкачал из него всю силу. Прислушавшись к своим ощущениям, Гарри понял, что именно так всё и было. Эмоции Дамблдора ощущались отчётливо, как тогда в первый вечер у него в кабинете. Сожаление, усталость, страх и какое-то еле уловимое облегчение. Да и с тем заклинанием, что применил Дамблдор для их защиты, Гарри был знаком. Его слабенькую версию ребятам показывал Антонин на уроках защитной магии. Несмотря на ослепительное белое сияние, это заклинание считалось тёмномагическим и оставляло после себя след, окутывающий всё на значительном расстоянии. Эта магия требовала колоссальных затрат энергии, но была способна защитить даже от убивающего проклятия. Судя по всему, Дамблдор на энергию не поскупился, выставив щит в полную силу. Гарри удивился, что тот вообще может стоять на ногах после этого. — Я следил за учениками, сэр, — заговорил Филч, поворачиваясь к директору. — Они явно задумали что-то недоброе, раз бродили по замку перед самым отбоем. — Мы вас не видели, — вырвалось у Доры. Она смутилась, опомнившись, и инстинктивно сменила раскраску всего тела, словно пытаясь слиться с тенями. Гарри уже несколько раз наблюдал подобное, для него это было не в новинку, а вот Дамблдор явно заинтересовался. Он пристально уставился на Дору, отчего она смутилась ещё больше и её волосы снова начали непроизвольно менять цвет. — Простите, вы не могли бы не смущать Дору, — попросил Гарри самым вежливым тоном, на какой только был способен. Дамблдор перевёл чуть удивлённый взгляд на него, усмехнулся, кивнул и заскользил взглядом дальше, останавливаясь на Филче. — Аргус, ты ничего не хочешь мне рассказать? — произнёс он. Гарри внезапно вспомнил вторую яркую вспышку, она полетела откуда-то сзади, и вряд ли Дамблдор имел к ней какое-то отношение. Гарри подумал было на Тилли, но тот выглядел настолько потерянно и испуганно, что это предположение пришлось отбросить. Впрочем, Гарри совершенно точно знал, что это было делом рук Филча, хотя и не понимал, откуда взялась эта уверенность. Судя по всему, так думал и Дамблдор. — Я не понимаю, о чём вы, Альбус, — Филч как-то сник, он говорил не особенно убедительно и даже как-то обречённо. — А вот я, кажется, теперь всё понимаю, — выражение лица Дамблдора нельзя было назвать приветливым. — Отдай мне его или я буду вынужден забрать силой. В голове Гарри промелькнула внезапная догадка. И действительно, мгновение спустя Филч закатал рукав старой рубахи, снял с запястья какой-то браслет, кинул его к ногам Дамблдора и заковылял прочь с площадки. Волна отчаяния, исходившая в тот момент от старика, едва не сбила Гарри с ног, ему пришлось усилить щиты метки, чтобы отгородиться от его боли и страдания. — Вам пора расходиться по спальням, — произнёс Дамблдор, уже не скрывая усталости в голосе. — Мне же не нужно просить вас, чтобы всё увиденное и услышанное вами здесь осталось между нами? — Нет, господин директор, — ответил за всех Гарри. — Мы всё понимаем. — Очень хорошо. Мисс Тонкс, проводите, пожалуйста, своих друзей до их гостиных. Вы же справитесь? — дождавшись утвердительного кивка растерянной Доры, Дамблдор добавил: — Я прослежу, чтобы у вас не было проблем из-за того, что вы бродите по замку после отбоя. Ребята почти бегом кинулись вниз по лестнице, обгоняя Филча, медленно ковыляющего по ступенькам и словно совершенно не замечающего ничего вокруг. Гарри хотел было остановиться, сказать ему что-то, подбодрить как-то, но звук шагов Дамблдора, спускавшегося за ними следом, придал ему ускорения. Находиться рядом с этим странным человеком больше необходимого Гарри не хотелось совершенно. Он никак не мог понять, что именно испытывает по отношению к Дамблдору. И что тот испытывает по отношению к нему. Благодаря своему дару Гарри чувствовал его эмоции, он видел, что Дамблдор не желает ему зла, что он действительно сегодня спас их жизни, потому что не мог иначе. Однако этого было мало, чтобы поменять отношение Гарри к нему.