Последняя

Я – последний выживший человек на земле… Господи, я не могу больше… Хочу умереть, нет уже никаких сил бороться с этим сумасшествием… Меня окружают сырые, холодные и безжизненные стены огромной крепости. Это – самое защищенное от нападений гигантов строение. Самое надежное и нерушимое. Отрезанное от всего мира высочайшей из трех Стен – Стеной Шина, и укрытое от жителей столицы дополнительными, не менее надежными стенами. Храм человечества. То место, где род людской нашел укрытие во время самого первого вторжения титанов, и откуда взяла начало попытка расправиться с чудовищами и возродить жизнь. Теперь же – последняя уцелевшая постройка из всех оставшихся. Скоро и она падет. Титаны захватили столицу… Человечество было обречено. Никого не осталось в живых. Я – единственная. И последняя. Я, Микаса Аккерман, последний представитель человеческой расы. По моим щекам беспрестанно текут слезы. Я даже не пытаюсь остановить их – больше незачем сдерживаться. Незачем отчаянно стараться выжить, стремиться к чему-то новому. Незачем рваться к такой вожделенной свободе. Незачем… И не с кем. Мне уже трудно дышать, так душат слезы. Я была такой глупой! Слишком глупой и самоуверенной. А погибли за это они. Те, кого я любила больше всех на свете. Те, кто был мне дороже всех сокровищ мира – мои Армин и Эрен. Я до сих пор помню их смерть. Каждого из них. Самый страшный мой грех, который я никогда не смогу искупить. Эрен Йегер, Армин Арлерт и Микаса Аккерман – неразлучная троица с малых лет, мы были вместе, сколько я себя помню, с тех самых пор, как Йегеры стали моей семьей, мы никогда не расставались и всегда были вместе. Вместе, когда была пройдена точка невозврата. Вместе, когда захлестывало отчаяние. Вместе в радости в горе… Мы очень любили друг друга. И брат, и Армин всегда были готовы пожертвовать собой ради меня. И, не задумываясь, отдали свои жизни, даже не помыслив, что человек, ради которого они умрут, этого совсем недостоин. Эрен. Мой брат, спасший меня, тот, кто с самого начала был рядом, тот, кто поддерживал и помогал подняться, когда сил совсем не было. Дорогой мой братик, прости, прости… Я знаю, что не вправе просить у тебя прощения, но молчать, когда сердце разрывает на части, уже не в силах, и неуслышанные молитвы возносятся к небу немым криком. Армин. Мой любимый, Ангел-Хранитель, мое солнце… Армин, такой слабый физически и сильный духовно, чистая сила сердца, воплощенная в человека. Такой светлый и непорочный, будто теплый луч солнца и в то же время несущий в своей душе невероятную внутреннюю мощь. Прости, прошу, умоляю… Вы так много сделали для меня, как ни один человек на всем свете. Не знаю, слышите ли вы мои слова, но я, правда, очень вас любила. Больше жизни… Правда в том, что вы и были смыслом моей жизни. Цепочку рваных и болезненных воспоминаний, словно внезапно занывших ран, прерывает жуткий рев. Я резко оборачиваюсь и вижу гиганта, тянущего руку к последнему человеку… Нет!!! Нет, нет, никогда! Никогда, слышишь! Я никогда не сдамся вам! Они умирали не за это! Не ради того положили жизнь самые дорогие мне люди, чтобы я умерла от лап гиганта! - Нет, тварь, нет… - шепчу я, словно в горячке, - ты не получишь меня… Они погибли за то, чтобы я избежала участи быть раздавленной или съеденной вами, вы слышите?! Я не позволю, чтобы их смерти оказались напрасными! Глаза сверкают от подступившего безумия. Я, ничего не понимая, бездумно бросаюсь к УПМ, и выдергиваю из чехла последнее лезвие. Короткое и притупившееся от времени. В последний раз я держала в руках клинки, когда они были живы… Рука резко дергается вверх и так же резко, со свистом, опускается вниз, рассекая воздух, вскрывая вены. Мне уже все равно. Самый большой грех я уже совершила, и самоубийство – не такая страшная вещь по сравнению с ним. Из последних сил я отползаю за угол, пока еще могу… Все. Теперь гиганты до меня не доберутся. Я глубоко вздыхаю. Все-таки, я не сдалась. Перед глазами все путается, тело отказывается шевелиться. На меня опускается давящая темнота… - Прощай, мир. Меня больше нет, - я устало закрываю глаза, и в тот же момент крепость с грохотом рушится. Человечество пало.