Паучий престол I

Ты живёшь своей жизнью, Ты идёшь вперёд день за днём, Словно ничто не может пойти наперекосяк. Но это искусственно созданная видимость, Меняющая правила игры. Ты учишься играть по-жёсткому. * Within Temptation. Whole World Is Watching

Урчание мотора и рассеявший вечернюю тьму свет спугнули стайку задремавших в кронах птиц, резко взмывших в звездное небо, шумно хлопая крыльями и скрываясь в вечерней мгле. Из приоткрытых окон пикапа донеслась негромкая музыка, сглаживающая разговор на повышенных тонах. Саске пытался спорить, но Наруто был непреклонен, и, в итоге, они таки приехали на это злополучное озеро, с которым было связано слишком много воспоминаний. Может, ещё неделю назад, он был бы только рад, что, наконец, им с Наруто таки выпала возможность побыть вдвоем, но горечь не отпускала. Она густым илом осела в глубине его души, расползаясь по венам нитями сомнений и страхов, которые только крепчали с каждым днем, доводя Учиху до того самого, нервозно-панического состояния, которое, как думал подросток, он уже перерос. И вообще: Саске не помнил, из-за чего у него развилась эта странная фобия – страх беспричинного страха. К тому же, она настолько глубоко укоренилась в его подсознании, что даже психолог, которого он посещал, сколько себя помнил, не смог с ней справиться. Саске и сам не отдавал себе отчет в том, чего именно он боится. Просто, иногда, в его жизни наступали моменты беспричинной паники, словно он чувствовал угрозу, но не мог понять её истока, будто она нависала над ним, но никак не обрушивалась. Сам Саске с годами пришел к выводу, что, похоже, в далеком детстве он пережил какой-то стресс, испугался чего-то настолько, что забыл это, но подсознание не забыло, и теперь отчаянно пыталось защитить его от повторения чего-то подобного. Но в ситуации с Наруто это была не угроза, просто сомнения, поэтому Саске и не понимал, откуда же это ощущение опасности, поджидающей за каждым углом. Кажется, Наруто что-то заметил, поэтому стал уделять ему ещё больше внимания, в итоге уговорив на эту вылазку под открытое небо. Нет, Саске не был против. Он любил Намикадзе, и казалось, что с каждым днем, с каждой минутой, проведенной рядом с Наруто, это чувство только растет, как росло и количество безответных, невысказанных вопросов в его голове. - Саске, - Наруто позвал его, осторожно прикасаясь к дрогнувшей ладони. - Чего? – буркнул, супясь. Сейчас он переживал внутреннюю борьбу между любовью и страхом, и первая явно побеждала, отметая все остальное, призывая верить возлюбленному и доверять ему. Но Саске не привык пускать все на самотек, чем причинял боль им обоим. А предательская интуиция все равно твердила, что нужно верить Наруто и ждать. Чего жать – Саске не знал. Возможно, в этой ситуации у него был только один выход: позвонить брату, который точно что-то знал о всем этом бедламе, и настоять на том, что он, как волей-неволей вовлеченная в семейные интриги сторона, имеет право на правду. - Может, все-таки расскажешь, что тебя тревожит? – Наруто наклонился, а Саске отшатнулся. Неосознанно, но сам факт. Он ошарашено посмотрел на Наруто. Золотистые брови сошлись на переносице, а в тусклом освещении салона глаза цвета индиго казались ещё более темными, какими-то нереальными, словно в их глубине, и правда, можно было заплутать, плененный этим алым, пульсирующим ореолом. - Прости, я просто... – спешно пролепетал Саске, понимая, что только что он таки сорвался, обнажив свой страх, и Наруто это задело. Сильно, пусть тот и не подал виду, пытаясь его понять. И от этого Саске было ещё больнее, нежели если бы Намикадзе, и правда, оказался ублюдком, который решил позабавиться с гарадским, несмышленым, но столь самоуверенным мальчишкой. Может, именно это на самом деле имел в виду Итачи, когда сказал, что эта любовь принесет ему только боль? - Боишься, - закончил за него Наруто, мягко сжимая его холодную ладонь в своих горячих руках. – Чего бы ты не боялся, Саске, я разберусь с этим, - блондин улыбнулся, прося довериться ему, и если он не оправдает это доверие, то только тогда у Саске будет право в чем-то его обвинять и за что-то осуждать. – Хорошо? – Наруто был чертовски прав, ведь, по сути, что он имел в своем распоряжении? Всего лишь крохи информации, обрывки цепочки, которые он пробовал как-то соединить, причем соединить нелепо, намеренно пытаясь сплавить неподходящие друг другу звенья, обманчиво считая, что так оно и должно быть. Наруто может скрывать и недоговаривать, но не лгать. Не ему. - Хорошо, - он кивнул, соглашаясь. Может, потому, что выбора просто не было. Или потому, что слишком непростительно сильно был влюблен в Намикадзе. А, может, и потому, что настоящие отношения и должны быть такими – доверительными, пусть и слегка болезненными, с привкусом неизведанного страха. Или же таковы отношения только с Наруто? С этим человеком, который был словно создан для него. Нет, словно это он, Саске, был создан для Наруто, а ему лишь оставалось это принять. - Подожди немного здесь. Ладно? – снова эта просьба в глазах, с толикой грусти и бессмертным пламенем надежды, словно Наруто, и правда, мог преодолеть все, даже ту скользкую темноту, из которой выползали его собственные страхи. И Саске снова поверил, посчитав, что, какие бы тайны не скрывались во всех этих якобы случайных связях, без Намикадзе он вряд ли сможет добраться до истины. - Ладно, - он снова кивнул и сам подался вперед, легким поцелуем прикасаясь к сухим, но таким же горячим, как и ладони, губам. – Прости, я на взводе, потому... – прижимаясь, прошептал куда-то в пустоту, зная, что его слышат, что каждое его слово, каждая эмоция касаются сердца любимого человека, - потому что всего слишком много, и я не знаю, с чего мне начать. - Начнем с нас, - вот так вот просто, с легкостью расставив приоритеты, ответил Наруто. И это тепло – это не просто тепло чужого тела, это тепло ответных чувств любимого человека. Саске уверен в том, что невозможно так искренне, на чувственном уровне, играть и притворяться. Если Наруто и знал что-то о его семье, о нем самом, даже если воспользовался этими знаниями, это ещё не означало, что его чувства к нему не настоящие. Наруто отстранился плавно, давая привыкнуть к ощущению утекающего сквозь пальцы тепла. Он тоже попытался понять, тем более что взгляд блондина стал предвкушающим и загадочным одновременно. И Саске даже не сомневался в том, что на озеро они приехали не только для того, чтобы поболтать и полюбоваться местными красотами. В машине он остался один. Пусть и ненадолго, но все же ощущение одиночества было слишком зябким и колючим, от чего Саске ежился, растирая коченеющее тело руками и пытаясь хоть как-то согреться. Холодно не было: на улице, в салоне, в принципе, - но без Наруто все казалось каким-то гротескным и слишком огромным, словно он терялся в этом просторе, окутанный тьмой и беспросветностью. Дверь с пассажирского места распахнулась резко. Саске чуть не вывалился наружу, но сильные руки поддержали его, прижимая к крепкой груди, и он, наконец, вздохнул с облегчением, понимая, чего именно боялся на самом деле. Не того, что Наруто - лгун и притворщик, что все обманывали его, заставляя верить в то, что мир вокруг него настоящий, в то время когда его правда была спрятана за ширмами, зеркалами, стенами, на которые он натыкался, веря, что это и есть грань. Он боялся, что Наруто оставит его. Выбросит, словно щенка в прорубь, а он, даже не пытаясь бороться, утонет, увлекаемый в глубину грузом собственных чувств, которые были слишком сильны, чтобы быть просто любовью. - Закрой глаза, Саске, - попросил Намикадзе, и он повиновался, доверяя. Все это время Наруто с чем-то возился, как думал Саске, готовил какой-то сюрприз, и ему до дрожи не терпелось увидеть, что же это. Впервые кто-то дышал им, дорожил им, любил его... наверное. Да, Итачи тоже так поступал, но это совершенно разные вещи, потому что Итачи – брат, а Наруто... Наруто поступал так, словно, и правда, любил его. Так же предопределено, но при этом не боясь сгореть в пламени этой любви. - Наруто, я... – прошептал Саске, закрывая глаза и улыбаясь. – Я рад, что встретил тебя. Я об этом не сожалею. - Я тоже рад, Саске, - бормочет в ответ Намикадзе. Конечно же, они оба слышат другое, но смысл один и тот же. Сокровенный, спрятанный за более замысловатыми словами. Может, когда-нибудь они смогут обойтись и без туманных фраз, раскрыв друг другу свои чувства, но пока что, чтобы быть уверенным в надежности ответных объятий, достаточно и этого. Наруто аккуратно поддерживает его под локоть и медленно ведет вперед. Саске не прячет улыбку, предчувствуя, что его удивление будет неподдельным, и поэтому у него нет даже мысли о том, чтобы незаметно подсмотреть сквозь приоткрытые веки. Ещё несколько шагов, и они останавливаются. Наруто обнимает его со спины, прижимая к себе крепко и надежно. Даже сквозь плотно-зажмуренные веки он ощущает более яркий, мерцающий свет, а после кромки уха касается легкий шепот: - Можешь посмотреть, - Саске приоткрывает веки и замирает. Смотрит расширившимися от удивления глазами, а после удивление, то самое, неподдельное, сменяется вихрем. Резкий поворот в кольце крепких рук, и вот уже Наруто в его плену. В плену его объятий, губ и чувств. - Ты псих, Намикадзе, - шепчет Саске в приоткрытые губы, переводя дыхание. - Не-а, - довольно, с той, лисьей, ухмылкой тянет блондин, а в его глазах цвета индиго пляшут озорные огоньки-чертята. – Я просто романтик, - Саске фыркает и снова разворачивается, понимая, что, скорее всего, именно таким и должно было быть его первое романтическое свидание с любимым человеком. Кузов пикапа украшен трепещущими свечами. Наруто все продумал, до мелочей – Саске в этом даже не сомневается, смотря на эти колбочки-светильники, защищающие свечи от ветра. Это красиво и завораживающе. Это все - для него. - Пойдем, - Наруто так и не размыкает объятия, и Саске привычно хмыкает, потому что сейчас они похожи на утиный выводок, идущий друг за другом след в след. Намикадзе тоже думает о чем-то забавном, фыркая в ответ и подстраиваясь под его неторопливый шаг. Лишь у самой кромки кузова, Наруто отпускает его, но не отходит слишком далеко. Он помогает ему забраться в их романтический уголок, а после поднимается сам, снова обнимая. Саске осматривается, пытаясь понять, что же ему стоит делать дальше. Слегка неудобно. Потому, что все это время он был занят какими-то глупостями и теперь не может дать Наруто ничего взамен. - Позволь мне тебя побаловать, - шепчет блондин, уже в который раз читая его мысли по выражению его лица, - ведь не зря же я гонял продавщицу, настаивая на том, что мне нужно именно тридцать пять одинаковых свечей. - Почему тридцать пять? – Саске удивлен, но все же поддается легкой настойчивости, аккуратно проходя вперед и опускаясь на заготовленные Намикадзе, теплые, плотные пледы. - Тебе – семнадцать, мне – восемнадцать, - Наруто присел рядом, размотал ещё один плед, огромный, толстый, клетчатый, и укрыл им их обоих так, что было тепло и уютно, но при этом они находились на приличном расстоянии друг от друга, напротив друг друга, чтобы в отблеске свечей смотреть в глаза друг другу. – Вместе - тридцать пять, - Намикадзе забавно, слегка смущенно пожимает плечами. – Ну, вот такая у меня логическая фантазия. - Тебе восемнадцать? – Саске удивлен, причем искренне. Да, они учатся в одном классе, так что, пусть внешне Наруто и выглядит старше, но ему по определению должно быть столько же, сколько и ему. Честно признаться, Саске, даже зная, что у Намикадзе в начале октября был День Рождения, все же надеялся, что блондин младше. Почему-то. Может, потому, что хотел быть хоть в чем-то на шаг впереди. - Нам всем, - подчеркивает Намикадзе, доставая из стоящего в углу рюкзака большой термос и две толстобокие чашки. – Вообще-то из нас троих, я имею в виду себя, Кибу и Гаару, - он отдал ему обе кружки, начиная медленно откручивать крышку термоса, а Саске даже шею вытянул, слушая блондина в пол-уха, насколько ему было интересно узнать кофе в термосе или же все-таки что-то... более крепкое, - я самый младший, - Наруто таки откручивает крышку, и его обоняния касается легкий аромат топленого шоколада. Он не разочарован. Он рад. Ведь если бы Наруто принес алкоголь, он бы в нем разочаровался. Почему-то. Может, потому, что их чувства были именно такими же, как и этот горячий, ароматный, тягучий шоколад, который обжигал ладони даже сквозь неприступность термокружки. - Гааре в январе вообще уже девятнадцать будет, - на этот раз Наруто достал из рюкзака что-то шуршащее, замотанное в махровое полотенце. – Киба у нас июльский, ну а у меня днюха была десятого октября. - Прям перед моим приездом, - шепчет Саске, жалея о том, что обе его руки заняты, ведь это мешает ему заглянуть в бумажный пакет, из которого одуряющее вкусно пахнет выпечкой. Теперь понятно, почему Наруто настоял на том, чтобы он, так сказал, выголодался перед их поездкой на озеро, похоже, собираясь его обкормить всеми этими вкусностями домашнего приготовления. – Знал бы заранее – привез бы тебе подарок. - Знаешь, Саске, как говорят, - Наруто набросил на его шею горячее полотенце, потянув за концы на себя, - лучший мой подарочек – это ты. - Не велика ли для тебя честь, деревенщина, - бормочет Саске, но не зло, уязвлено или же пытаясь обидеть, а с улыбкой на губах, которая медленно тонет в легком, дразнящем поцелуе. - Ешь давай, - Наруто специально отстранился именно тогда, когда их поцелуй из ласкающего должен был стать более глубоким и страстным – чертов эгоист с лисьей ухмылкой, - пока горячие, - одну кружку у него отобрали и вместо неё дали большой румяный круассан, от которого Саске, даже помня о том, что стоит беречь фигуру и не злоупотреблять местными вкусностями, просто не может отказаться. – Мама специально для тебя с клубникой испекла, - блондин поучительно приподнимает указательный палец, - между прочим, не из супермаркета, а с домашней. - Что? Для меня? – Саске удивленно моргает, смотря на предельно серьезного Намикадзе с легким недоумением. Сказанное не укладывается у него в голове по простой причине нереальности этого самого сказанного. - Ты что, - на этот раз он щурится действительно раздраженно, поражаясь беспечности этого человека, - сказал матери, с кем и куда едешь? - Ну, да, - Наруто снова пожимает плечами, безмятежно откусывает чуть ли не половину круассана, слизывая сладкий джем с пухлых губ и шумно делает первый глоток горячего шоколада. – А почему я должен это скрывать? - Может, потому, - шипит Саске, отказываясь воспринимать это спокойствие, которые не может не иметь подвоха, - что это НЕНОРМАЛЬНО, - это слово он выразительно, с нажимом подчеркивает, пытаясь донести всю суть и вдолбить её в эту опрометчивую светловолосую голову. – Парню просить мать приготовить еду для свидания с парнем – это ненормально. - Ты считаешь себя ненормальным, Саске? – предельно серьезно спрашивает Намикадзе, а у него резко пропадает аппетит, стоит только предположить, что именно Узумаки Кушина, женщина, разочарования со стороны которой Саске почему-то боится, могла о нем подумать. - Я нормальный, - ворчит Учиха, в бессилии опуская руки, - но, согласись, наши... – он все-таки делает паузу, лишь на секунду задумавшись над тем, а правильное ли определение он собирается употребить, - отношения – ненормальны, - он пытается казаться беззаботным, пусть собственную тревогу тяжело скрыть, особенно от человека, которому готов доверить всего себя. – Два парня вместе – это в любом случае ненормально, даже если смотреть на это с точки зрения гея. - Мама улыбалась, когда занималась выпечкой, - теплая ладонь коснулась его прохладной щеки. – Она была счастлива, - вот так, парой фраз, которые, кажется, совершенно не имеют отношения к теме их разговора, Наруто развеивает все его сомнения. Может, Кушина и ошибалась в своих чувствах, считая, что Саске заменил Наруто потерянного брата, что Саске помогает Наруто пережить утрату, с которой он так и не смирился, что Саске станет тем светом, за которым Наруто потянется к целому миру. Может, она все-таки сильно разочаруется в нем, таком... ненормальном, но если в тот момент эта женщина была действительно счастлива... Наверное, Наруто все-таки прав: подобное нельзя клеймить ненормальностью. - То, что мы в одном классе, но у нас год разницы в возрасте, это из-за того... – Саске повинно опускает голову, считая, что, может, он не имеет права спрашивать о подобном, но интуиция снова просит доверять, подсказывая, что если Наруто и не ответит, то объяснит почему. – Из-за того, что ты был в лечебнице, да? - Мы втроем были, - Наруто снова делает акцент на этом, тем самым подчеркивая, насколько для него важно это втроем, и Саске может его понять. Наверное, если бы не было этой дружбы, им бы пришлось намного тяжелее. Может, именно то, что Наруто, Киба и Гаара сблизились, помогло им побороть свои недуги, насколько бы различны не были их причины. - Хочешь, чтобы я рассказал? – вот как у Намикадзе получается так просто и легко задавать столь сложные и ответственные вопросы? Саске так не умеет. Он не умеет быть открытым и прямолинейным, переживая все в себе и пытаясь докопаться до правды обходными путями. Это была школа Учиха, и Саске, как Учиха, не умел действовать иначе. Возможно, он сможет научиться этому, научиться прокладывать свой путь своими же руками, именно у Наруто. - Хочу, - бормочет Саске и, чтобы занять себя хоть чем-то, таки делает глоток шоколада, - но не имею права настаивать, - молчание. Ожидаемо. Саске пытается как-то скрасить эту безмолвную атмосферу, пробуя круассаны и нахваливая кулинарные таланты Кушины. Выпечка непревзойденно-вкусная, рядом с Наруто тепло и уютно, горячий шоколад томно растекается по телу, и Саске от удовольствия прикрывает глаза. Может, ему и не нужно большее, ведь у него и так есть то, что делает его счастливым. У него есть Наруто, которому принадлежит он сам. - Ну, обо мне ты уже знаешь, - Наруто пододвигается ещё ближе, вплотную, одной рукой обнимает за плечи, а второй держит кружку, поэтому Саске просто подносит к его губам круассан, который блондин смачно откусывает, понимая, что даже подобные мелочи могут быть самыми ценными воспоминаниями. - Конечно, рассказ мамы – это взгляд со стороны, и, думаю, ты хотел бы услышать его з моих уст, - Наруто смотрит вперед, в темноту, и Саске слегка ежится, прижимаясь к блондину ещё теснее: ему кажется, что в этой темени есть тот, кто сейчас их подслушивает, - но позволь рассказать об этом как-то в другой раз. - Хорошо, - он удобно устраивает голову у Намикадзе на плече, делая неторопливые глотки. Он понимает. О подобном тяжело говорить, и, если Наруто не готов к этому, он не будет настаивать. Саске это не обижает. Любовь предопределяет понимание и доверие – так считает Саске, будучи уверенным, что когда-то он все-таки услышит эту историю, как и выразился блондин, из первых уст. - Может, это и прозвучит странно, - Наруто тихонько фыркает, снова говорит прямолинейно, не подбирает слова и не пытается смягчить правду, подавая её таковой, какой она была на самом деле, - но Киба отделалась самым легким случаем из наших трех, пусть до сих пор так и не смирился с тем, что с ним произошло в детстве. - Психологическая травма? – предполагает Саске, за десять лет кое-чему таки научившись у своего психолога. - Да, - Наруто кивает и, пользуясь моментом, громко чмокает его в макушку. – В один миг Киба стал единственным мужчиной в своей семье, поэтому его слишком любили, баловали и потакали всем его прихотями, что и привело к деформации восприятия и позиционирования собственной личности. - Ты хочешь сказать, что Киба... – Саске промычал что-то невразумительное, перекатывая на языке заумные словосочетания и пытаясь подобрать для них более понятные аналоги, - поверил в то, что он кто-то другой? – это было не редкостью, тем более в современном мире. Скорее, статистикой. С каждым годом все больше и больше, в основном, подростков оказывались заложниками собственных внутренних миров, придуманных ими же, потому, что мир настоящий их разочаровывал, потому, что они не находили в нем своего места. Сам Саске с подобным, конечно же, не сталкивался, но от этого подобные случаи не казались менее пугающими, ведь никто не мог дать гарантий, что через сто-двести лет история не повернется в ключе какого-нибудь фантастического фильма, когда все люди вокруг будут лишь безупречными марионетками тех, настоящих, которых не устраивает их внешность, социальное положение и прочее. Никто не мог дать гарантий, что мир не станет иллюзией реальности. - Да, Киба был убежден в этом, вел себя соответственно и заставлял остальных верить в того себя, которого он сам придумал, - на этот раз уже Наруто кормил его с рук, подушечками пальцев аккуратно стирая с губ тягучие ниточки сладкого джема. - И кем же он был в своем понимании? – кончиком языка он зацепил пальцы Наруто и тут же смутился, стремительно заливаясь краской. – Судя по его характеру, могу предположить, что суперменом или что-то в этом духе, - он просто попытался сгладить неловкую ситуацию, но чувство юмора у него всегда хромало, а Наруто был ещё тем засранцем, который воспользовался ситуацией, на этот раз собирая джем с его губ своим горячим языком. - Девчонкой, - шепнул Намикадзе в его приоткрытые губы. – Киба считал, что он – девчонка. - О-о-о! – пораженно тянет Саске, задумываясь. Киба кажется слишком мужественным и мужиковатым, чтобы поверить в то, что когда-то, впрочем, не так уже и давно, всего-то шесть лет назад, этот эталон брутального самца искренне считал себя девчонкой. Но с другой стороны эта правда озадачивает. - Он наблюдал за матерью, сестрой, теткой, кузиной, - начинает перечислять медленно, припоминая всю многочисленно-женскую семью Инудзука, - видел, что они носят длинные волосы, платья, туфли, делают макияж и ведут себя как-то не так, как он сам. Киба понимал, что он – мальчик, но это не казалось ему правильным. Наоборот, думаю, он считал себя не таким, как все, что и сметало его сознание, - в ответ на удивленное неверие Наруто только фыркает: ничего, придет время, и он тоже расскажет о том, откуда у него столь щедрые познания в психологии. – Просто, познакомившись с семьей Инудзука, я с уверенностью могу сказать, что в девчачьи платья его не рядили и бантики на голове не завязывали. Значит, все дело в том, что Киба не хотел быть мальчиком, чтобы не отличаться от тех, кого любил. - Сойдет, - согласно кивает Намикадзе, а Саске нарочито дует губы, недовольный тем, что всю его аргументированную и, в какой-то мере, профессиональную речь блондин втиснул в одно слово. - По крайней мере, теперь я понимаю, почему Киба ведет себя... – Саске хочет сказать «как придурок», но язык не поворачивается – ситуация не та, да и судить не ему, имея пусть и своеобразную, но полноценную семью, будучи воспитанным примерным братом, - столь крикливо. - Это точно, - Наруто снова фыркает и снова целует его. У Саске складывается такое впечатление, что у Намикадзе какой-то фетиш по поводу его губ, от которых блондин все никак не может оторваться. Понятно, что во время свидания о подобном не говорят, но Наруто, раз уж он сам согласился рассказать, мог бы и уважить серьезность их беседы. Он позволяет лишь короткий поцелуй и снова делает глоток шоколада – уже не такого горячего, но все равно вкусного. - Пойми, Саске, мы с начальных классов все ходили в школу имени Сарутоби, - Наруто таки уступает ему, снова отстраняясь на, так сказать, безопасное расстояние, но Саске не самообманывается, зная, что вертеть блондином ему не по силам, пока не по силам, - так что все наши одноклассники помнят его заявления о том, что он – девчонка, его обиды, когда над ним смеялись, и его попытки соответственно выглядеть, когда он воровал у одноклассниц заколки, бантики, косметички, мерил их туфли и красил губы. - А в платьях ходил? – любопытствует Саске, пытаясь представить себе это. Выглядело совершенно не смешно. - Было пару раз, - уклончиво отвечает Намикадзе, - хотя Кибе больше по душе пришлись гольфики и юбки-плиссировки. - Ужас, - на этот раз фыркает уже он, хотя все равно не смешно, стоит только представить, каково Кибе смотреть в глаза тем, кто видел его таким, пусть виной тому была болезнь, от которой никто не застрахован. – Не скажу, что начну одобрять его хорохорящиеся попытки казаться настоящим, взрослым мужиком, но я уважаю его цели, поэтому могу понять методы. - Как и все мы, - пожимает плечами Наруто и, на этот раз безапелляционно, целует его. Целует так, что нет сил сопротивляться этим сильным рукам, уверенно держащим его за плечи, этой настойчивости, от которой задыхаешься, и от которой внутри становится горячо, и этим губам со вкусом шоколада, поцелуи которых порождают дрожь. Саске отстраняется. Слишком быстрым и сметающим был этот поцелуй. На улице прохладно, а ему жарко. До испарины, выступившей над верхней губой. Наруто все ещё на расстоянии согнутой руки, но Саске все равно подается назад. Стыдно. Потому, что раньше с ним такого никогда не было. Потому, что он слишком дорожит Наруто и теми, пусть странными, пусть неопределенным, пусть запретными отношениями, которые между ними есть. Потому, что жар медленно скатывается вниз, оседая в паху тягучим, пульсирующим комом возбуждения. - Ещё хочешь? – обыденно спрашивает Намикадзе, приподнимая термос. Саске уверен, что блондин заметил, и благодарен ему за то, что он не акцентирует на этом внимания. Саске кажется, что он опорочивает этот миг романтической близости. Поэтому стыдно вдвойне. Каким бы понимающим и сдержанным ни был Наруто, но ни блондин, ни он сам не каменные изваяния, которым чужды людские страсти. А он-то думал, что интимная близость – это просто. По крайней мере, раньше, когда он спал с девушками, Саске не чувствовал ни стыда, ни неловкости, ни, тем более, не ощущал себя... парнем легкого поведения. Наверное, ему сперва стоит принять то, что в отношениях с любимым человеком желание – это нормально. Наверное, проблема ещё и в том, что из-за дурацких вопросов в голове он никак не мог довериться Наруто полностью. - Хочу, - Саске кивает, а после вскидывает голову и смотрит на блондина, требовательно и бесспорно, - чтобы ты рассказал и о Гааре. - М-да, - недовольно цокает Намикадзе, наливая в кружку дымящийся шоколад, а после настойчиво передавая ему, прям вынуждая, чуть сжимая его пальцы на горячих боках. – С Гаарой все обстоит куда сложнее. Саске кажется, что Наруто не будет говорить о Собаку. Саске кажется, что история Гаары не менее пугающая, чем история самого Наруто. Саске кажется, что, несмотря на дружбу, Наруто таит в своей душе какую-то обиду. Саске кажется, что ему не доверяют. - Я уже говорил тебе о том, что произошло в семье Собаку, но не рассказывал, как это повлияло на Гаару, - Наруто отстраняется, опирается о борт кузова и запрокидывает голову, смотря в ночное небо. Кажется, что он видит там что-то, что не видит сам Саске. А Саске так хочется увидеть. Этими глазами цвета индиго, вокруг зрачка которых снова пульсирует странный, алый ореол. - Знаешь, Саске, я поклялся себе, что никогда и никого не буду ненавидеть, что бы не сделал этот человек, - Намикадзе вздыхает, и Саске так хочется потянуться, прикоснуться к щеке, провести по загорелой коже кончиками пальцев и успокоить, но у Наруто не такой характер, ему не нужна поддержка, он сам – поддержка, и у Саске нет права что-то менять, - но с Гаарой мне сложно. - Ты говоришь так, будто Собаку кого-то убил, - Саске фыркает и снова делает глоток шоколада. Почему-то горького. Наруто переводит на него жесткий, колючий взгляд, и Саске захлебывается, кашляя. Даже несмотря на трепет свечей, тьма сгущается, снова порождая то ощущение постороннего, потустороннего взгляда. - Да, убил, - чеканит Наруто, а у Саске дрожат пальцы и в немом крике сводит горло. – Искромсал пацана так, что на нем живого места не осталось, умышленно, сознательно, получая от этого удовольствие, - Намикадзе снова отворачивается, оставляя его сам на сам с этой выворачивающей правдой. – Пусть это и была, так сказать, самозащита. Саске не знает, что сказать в ответ, поэтому глупо цепляется за это вроде как обязывающее оправдывать слово «самозащита», безнадежно пытаясь поставить себя на место Собаку но Гаары. Нет, на место двенадцатилетнего мальчика, ведь, получается, именно столько было Гааре, когда он убил человека. Но так только хуже. В голове пульсирует мысль, что он общается с убийцей, учится с ним, считает его своим другом, пытается понять, а на деле тут, похоже, нечего понимать. Есть такие люди, для которых убийство, словно глоток чистого воздуха, а смерть другого человека – всего лишь естественный ход вещей, ведь все мы, в итоге, когда-нибудь умрем. И Саске думает над тем, сколько же в мире таких, как Гаара... Нет, он думает над тем, сколько в его мире, том, который он считал привычным и идеально подходящим себе, таких и ещё хуже. Саске думает о том, что ему не хочется открывать глаза и смотреть правде в лицо. - Замкнутый, нелюдимый, молчаливый, угрюмый – таким я помню Гаару с малых лет, - как ни в чем не бывало продолжает Наруто, не считаясь с его желаниями и не щадя его чувства. – С ним никто не общался, а о дружбе и речи не шло. Все считали его монстром и уродом. В него тыкали пальцами и называли проклятым. Ему, не стесняясь, прямо в глаза, говорили о том, что его рождение убило его мать, что из-за него его отец обречен на презрение всей деревни, что из-за него никто не хочет вести бизнес с его семьей, потому что ходят слухи, что рыжий мальчишка проклят, и каждого, кто свяжется с Собаку, ждет неудача и поражение, - Наруто снова смотрит на него, тем же, колючим, темным взглядом. – Достаточно для того, чтобы понять, почему? А, Саске? Наруто жесток, и Саске не может оправдать эту жестокость. Ему и раньше казалось, что бывают моменты, когда Намикадзе сам на себя не похож, словно его устами говорит совершенно другой человек, но он думал, что это всего лишь его разыгравшееся воображение, как, например, сейчас, когда ему кажется, что алый ореол вокруг зрачка заполонил всю радужку, в то время когда это, скорее всего, просто отблеск пламени свечей. - Достаточно, - «более чем» хочет добавить Учиха, но молчит. А что он может сказать в ответ, если ему позволено судить, исходя из того, как эту историю подает ему Намикадзе. Да, то, что произошло с Гаарой, ужасно, но все же только это не могло породить жажду убийства. Можно ненавидеть весь мир, но далеко не каждый возьмет в руки нож и пойдет кромсать в отместку. Похоже, Собаку но Гаара, и правда, болен. Был или есть? Как бы там ни было, но теперь Саске не был уверен в том, что сможет смотреть на этого человека без содрогания. - После убийства Шукаку стало ещё хуже, - Наруто продолжает напирать фактами, и Саске хочет попросить его остановиться, но не может, рвано глотая воздух, кажущийся на вкус приторно-терпким. – Да, мой дед взял над ними опеку, иначе никак, ведь Темари было всего семнадцать, а дальние родственники не захотели забирать детей к себе. - Знакомые факты... – пробормотал он, понимая, что в этой деревушке творится черт его знает что, словно не округ Техаса, а прям таки зона пятьдесят один – сплошные аномалии. Но это всего лишь страхи, с их огромными глазами и костлявыми пальцами, на деле же подобное не редкость. Милосердие и сердобольность – ценности ушедшего века, поэтому нечего удивляться тому, что трое детей оказались не нужны даже собственным родственникам. Впрочем, бывало и так, что опека устанавливалась формально, чтобы, например, получить наследство или полагающееся по закону пособие, а дети все равно оставались брошены на произвол судьбы. И именно поэтому Саске не понимал, за что Наруто зол на своего дед, и почему семья Намикадзе не прилагает всех усилий, чтобы разыскать пропавшего родственника. - Темари встречалась с одним придурком, - похоже, непоследовательность – это тоже наследственная черта характера Узумаки. Саске и без того тяжело расставить все факты по их законным местам, а Наруто то и дело выдавал ему их новую порцию, от чего напряжение не отпускало ни на миг. – Все знали, что этот парень непутевый и что рано или поздно он во что-то вляпается и сядет, но, как говорят, сердцу не прикажешь. - Значит, он... – делает вывод Саске, хмурясь. Раньше он не думал о том, что его жизнь зависела не только от него, но и от других, возможно, совершенно незнакомых ему людей. А ведь это так. Например, никто не мог дать гарантии, что ты не приглянешься какому-то ублюдку только потому, что засветишь где-нибудь дорогие часы или толстый кошелек. Никто не мог быть уверенным в том, что этому кому-то не взбредет в голову, что ему нужны эти часы, которые на самом деле всего лишь дешевая подделка, или этот кошелек, в котором лишь пару баксов. Никто не был застрахован от внезапности решений, принятых другими. - Все было до банальности просто, - уже не так жестко, но все ещё категорично, продолжает Наруто. – Тем привела своего ухажера домой, тот сделал определенные выводы и слова «нет» не понял, - Намикадзе выдохнул, немного помолчав, словно мысленно проматывал какие-то факты, которые не собирался озвучивать. Так оно и получилось. - Первый удар обычной кухонной скалкой пришелся по голове, поэтому тот парень и не смог дать отпор. Последующие удары, как я уже сказал, были намеренными и наносились в самые уязвимые места, что и подтвердила экспертиза, - Наруто разжевал все медленно и тщательно, но Саске и без этого мог представить, что произошло: насилие над сестрой, Гаара, который все это видит, бурлящая внутри злость и ненависть вырывается. Саске думает, что должно быть что-то ещё. Что-то болезненное, освободившее ту ненависть, которая, в итоге, лишила жизни человека. - И они посчитали, что это выход? – удивление, шок, неверие – Саске не понимал, как можно обречь родного человека на заточение и принудительное лечение, ведь должен же был быть из этой ситуации и другой выход. – Они решили, что психушка спасет их брата от тюрьмы и поможет справиться с пережитым. - Во-первых, так решил мой дед, - снова жестко, словно затыкал его этой правдой, пихая её в глотку, ответил Наруто. – Во-вторых, Гаару и так бы заключили в какой-нибудь интернат для малолетних психов. В-третьих, он сам рассказал полиции, что все осознавал и ни капельки не жалеет о том, что сделал. И, последнее, - Намикадзе, словно перегорев, шумно выдохнул, - Гааре было все равно – убил он или не убил. Он совершенно не переживал по этому поводу ни тогда, ни сейчас, он считал и считает, что для монстра это нормально – убить. Эта ненависть срослась с его сердцем настолько, что так просто, не погубив самого Гаару, её оттуда не вырвать. - Но он же как-то пытается... – мямлит Саске, так и не придумав, что сказать в ответ. – Я же вижу, что Гаара сдерживает себя, не позволяет этой ненависти взять над собой верх, пробует как-то ужиться с ней, - наконец, он смог сказать что-то вразумительное и отображающее действительность. Похоже, Собаку, и правда, не мог существовать без своей ненависти, питаясь ею, но он действительно пытался быть выше этого, усмирять её, постепенно избавляясь от неё. Но Саске понимал, что это не так-то просто, тем более если знаешь, что отношение к тебе не изменилось, тем более, когда понимаешь, что никогда не смоешь человеческую кровь со своих рук, пусть и кажется, что для такого, как ты, это естественно. - Да, ты прав, - смягчаясь, кивает Намикадзе. – И первым шагом стала «Суна». Ты ведь понимаешь, о чем я, Саске? - Да, - слегка смущаясь, ведь он-то думал, что его интерес останется незамеченным, а, оказывается, Наруто все знал, но не осуждал. Если бы осуждал – сказал бы, но все же стоило избавиться от этой вредной привычки вынюхивать что-то за чужой спиной, тем более за спиной Наруто. Это свидетельствовало о его недоверии, и, как бы Намикадзе не пытался понять его страхи, все-таки могло оттолкнуть любимого человека. - Нам всем казалось, что мы нашли действенное лекарство, тем более что, а ты сам это видел и слышал, у Гаары прям таки талантище, но... – Саске заметил, что ладони блондина сжались в крепкие кулаки, слишком крепкие, чтобы предельно ясно понять, что это злость, злость на того самого человека – Джирайю Намикадзе. - Да, он сделал многое для семьи Собаку. До последнего настаивал на том, чтобы Темари поступала в колледж, а не губила свою жизнь на ферме. Но она не послушала, закончила кулинарные курсы, чтобы иметь хоть какую-то «корочку», и всю себя посвятила семье и ферме. Словно чувствовала что-то, - Наруто на миг умолкает, выдыхает, пододвигается ещё ближе, и Саске просто обнимает его, не жалея, не обнадеживая, не пытаясь в чем-то убедить. Просто остается рядом, слушая. Порой, и этого достаточно, чтобы помочь человеку сделать следующий шаг. - Просто понимаешь, Саске, он дал им надежду, а после просто уехал, исчез, сбежал, - Наруто коснулся губами его виска, сухими и горячими, словно в лихорадке. – За это я не могу его простить. И я жду его, Саске, - как будто в горячке шепчет Намикадзе, обнимая его ещё крепче. – Жду для того, чтобы в глаза сказать этому старому извращенцу, какой он безответственный придурок, - и они замолкают. Просто сидят в обнимку, думая каждый о своем, и тепло близости любимого человека помогает справится с этой болью. Саске понимает, что человек просто исчез. Два года прошло, но Наруто верит и ждет. И он не вправе говорить ему, что, возможно, его деда уже нет в живых, что его надежды ложны, а вера неоправданна. Если Наруто верит, Саске будет держать огонек этой веры в своих ладонях до последнего, не позволив ему угаснуть даже тогда, когда придет время правды. - И ты направил его силы в баскетбол, так? – спрашивает Саске, дабы подвести черту. - Как бы там ни было, но хотя бы изредка Гааре нужно куда-то выплескивать свою ненависть, - Наруто буднично пожимает плечами, словно он и не сделал ничего такого особенного, хотя на самом деле он сделал практически невозможное. – Пришлось вступить в школьную баскетбольную команду и потащить за собой остальных. - Я понимаю эту необходимость, - соглашается Саске, решая не держать в себе свои сомнения, - но все же она не оправдывает то, насколько агрессивно и пренебрежительно он играет. То, как он поступил с Ли, - да, он не знает, что именно произошло, и пытается не судить по рассказу Кибы, но факты слишком нарочиты, чтобы не брать их ко вниманию. - Это была случайность, - фыркает Намикадзе, ненавязчиво усаживая его себе на колени, а Саске и не против, холодно же. – Ты же видел, как Ли играет, словно кроме него на площадке больше никого нет, - Наруто осуждающе качает головой, и Саске с ним полностью согласен. – А, работая в команде, да, можно своевольничать и показушничать, но надо и меру знать, а Ли её не знает. - Он просто хочет доказать, что может играть не хуже вас, - по крайней мере, такой вывод Саске сделал для себя, считая, что им нужно поделиться. – Хотя, да, Ли слегка самоуверен. - Он едва не запорол нам игру этой своей самоуверенностью, - непривычно-раздраженно бурчит Намикадзе, осторожно обнимая его за талию. – Это был полуфинал. Игра была резкой и жесткой. Мы выигрывали, но едва держались. Все видели, что он не забросит, и Гаара решил забрать мяч у своего же, чтобы не дать сопернику шанс забить на подборе. Они столкнулись в воздухе и рухнули – Ли на пол, Гаара на него. Как ты понимаешь, - Наруто шумно выдыхает, а после громко чмокает его в холодный нос, - упали неудачно именно для Ли. - Почему же тогда винят Шу? – кажется, теперь он понимает, почему Гаару изредка называют именно так, словно память о тех надеждах его отца, которые Собаку пытался оправдать. – Или это он сам себя винит потому, что считает себя монстром? - Видишь ли, - Намикадзе отвечает уклончиво, но не потому, что хочет скрыть правду, а потому, что его сейчас занимает кое-что другое, точнее, кое-кто, сидящий у него на коленях коленях, - Гаара сознательно толкнул Ли так, чтобы они упали. Да, он не хотел именно таких последствий, но... – блондин пожимает плечами, и Саске настораживается, замечая этот лукавый, лисий, заманчивый огонек в его взгляде, - для Гаары и этого достаточно, чтобы записать ещё одну сломанную жизнь на свой счет. - Я не согласен! – категорично заявляет Саске, шутливо ударяя кулаком по крепкому плечу. – Не согласен потому, что... – аргументы срывают с его же губ ожидаемым поцелуем. Наруто настойчив, и Саске поддается. В конец концов, он узнал не все, но достаточно, чтобы пока что уступить.